Пустота

В последнее мгновение снег под ногами хрустит, и девушка падает в сугроб, выставив вперед руки и встав на четвереньки. Уйдя в снег практически по плечи, эльфийка тяжело задышала, стараясь выровнять дыхание после долгой беготни по зимнему лесу и использованию сил — идти по сугробам и не оставлять следов, все равно что идти по поверхности воды. Напряженная, замерзшая и усталая, девушка замерла, вслушиваясь в происходящее не так далеко отсюда. Интересно, была ли такая суровая зима, которая накрыла Лихолесье за полдня, следствием плохого настроения Владыки? — Она пошла в этом направление, — выкрикнул кто-то из эльфов, которых Его Величество послал на поиски сбежавшей эльфийки. Девушка сидела молча, стараясь лишний раз не шевелиться — чтобы снова бежать по снегу придётся встать, а стража была слишком близко, чтобы рисковать. Конечно, кони просто не смогут быстро идти по сугробам, но вот воины смогут поймать уже уставшую беременную женщину. Пару минут в Лихолесье стояла почти оглушающая тишина — девушка слушала стражников, стражники пытались услышать ее. Незащищённые от снега руки стало жечь, и девушке пришлось закусить внутреннюю сторону щеки, чтобы не вскрикнуть от боли — эльфийка всегда любила снег, но переносила его тяжело. А зимнее платье грело уже не так сильно, плащ пришлось бросить, чтобы пустить эльфов по ложному следу. Но нет, Мелькорские дети, смогли выследить. — Отправимся ближе к Туманным Горам, — внезапно вынес решение другой эльф — его голос был мелодичнее, чем у его товарищей, и девушка сразу его узнала. Забавно, на поиски жены Король лесных эльфов Лихолесья отправил даже своего сына. Девушка скривила губы в усмешке, но продолжала стоять совершенно бесшумно, даже голову ниже наклонила. — Возможно, она решила вернуться к отцу в Ривенделл. Ответы на слова юного принца послышались сразу — раздались выкрики на эльфийском языке, после — звук хрустящего под копытами лошадей снега и наступила тишина. Желая подорваться и бежать дальше сразу же, беженка заставила себя оставаться в таком положение еще пару минут, пока не услышала, как лошадь принца отправилась вслед за воинами. Выжидал. Дрожа от холода, девушка приподнялась и внимательно вгляделась в пустоту за собой —деревья и темнота. — Спасибо, Леголас, — стуча зубами, проговорила она с какой-то ироничной усмешкой. — Rivendell. Yeah, yn sicr, yn edrych am yr idiot. («Ривенделл. Ага, конечно, ищите идиотку.») Встать получилось не сразу — ноги, казалось, примерзли к снегу. Девушка сначала села, обхватив плечи руками, начала растирать их. Зубы стучали от холода, а открытые ладони рук покраснели и неприятно зудели. Ей понадобилось время, чтобы встать. Кожа на лице побелела, открытые части тела зудели и покалывали, девушке пришлось сжимать и разжимать пальцы рук, чтобы их почувствовать. Она оглянулась и, убедившись, что стражники действительно уехали, занесла ногу и снова наступила на сугроб. Словно поднимаясь по лестнице, она занесла вторую ногу, выбираясь из ямы. Сделала пару шагов, девушка обернулась, убеждаясь, что следов на снегу нет, а после бросилась бежать дальше. Юная эльфийка могла согреть себя, но силы были на исходе, и тут приходилось выбирать — либо ты бежишь, либо сидишь в тепле. А бег согревал хоть немного. Крик женщины, которую словно сжигали заживо, звучал в голове беженки. Громкие крики и стоны глушили ее, бились грохотом в висках. Она сжала зубы и, не обращая внимания на боль, продолжила бежать. Чем дальше она отходила от дворца Короля Лесных Эльфов, тем менее требовательным становился зов, но стоило подумать о том, чтобы повернуть назад, крики усиливались снова. И не прекращались, пока она не отходила на значительное расстояние. Честно говоря, она не знала, куда бежала. Это была высокая эльфийка, с темными, кудрявыми волосами, которые небрежными паклями падали ей на плечи и спину, намокнув от снега. Глаза ее были темно-карими, и периодически начинали слезиться, причем девушка начинала дрожать, словно вот-вот упадет и забьется в рыданиях. Но голос в голове не собирался сдавать обороты, заставляя уверенно двигаться вперед и всхлипывать в пол силы. Она выбилась из сил окончательно примерно через час после того, как убежала от стражников. В зимнем ночном лесу было совсем тихо, она слышала стук собственного сердца и как дрожали от холода ее зубы. Девушка остановилась, обхватила себя за плечи и потерла, стараясь согреться. — Прости, малыш, — сказала она. — Мама не хочет этого делать… Но они сводят меня с ума. Крик мученицы в голове не пропал, но звучал так, словно девушка отошла на несколько километров от какой-нибудь ярмарки — не слышно, если думать о своем, но стоит остановиться и вслушаться, то неприменно услышишь. Уже не бегом, а спокойным шагом, она шла по снегу, периодически оборачиваясь, чтобы убедиться в отсутствие следов. Обхватив живот руками — узнала о беременности эльфийка не так давно, да и срок был маленьким, поэтому лесная прогулка проходила без особых утяжелений — шатенка продолжала тащиться вперед, слабо представляя, что она ищет и к кому идет. Ей повезло, что не было метели. Совершенно неожиданно впереди засверкал неяркий огонек. Эльфийка остановилась, с опаской вглядываясь в этот маленький огонек, что горел не так далеко от нее между деревьями. — Эй, — слабо просипела она. — Эй… Девушка решительно направилась вперед. Она поняла, что свет отражался в окне — глубоко в лесу Лихолесья стояла покосившаяся деревянная избушка, небольшая, явно маленькая для эльфа. В окне горел свет, и у беженки появилось неуместное желание постучаться, но она одернула себя. Она сбежала сразу после обеда, так что вероятно, новость об этом и приказ о поисках облетел все Лихолесье, и, возможно, дошел до соседних городов и окрестностей. В окне мелькнула какая-то крупная, но невысокая тень. Девушка начала дрожать еще больше — холод был практически невыносим, а платье местами покрылось инеем. «Будь, что будет» — решила она и, подойдя к маленькой двери, постучала в нее. Затем отошла. Послышалась какая-то возня, дверь распахнулась. На пороге стоял гном — или гномиха — с темными спутанными волосами и небольшой бородой. Эльфийка не сразу поняла, мужчина перед ней или женщина, но одежда явно была больше женской, нежели мужской. — Кто здесь? — гаркнула хозяйка дома, хотя в упор смотрела на замерзшую девушку. Та нахмурилась: гномиха была либо больной, либо у эльфийки просто начались глюки. — Я, — робко произнесла она, стуча зубами от холода. Гномиха впилась в нее глазами, и снова спросила: — Кто «я»? Кто ты? — Я — эльф, — сказала беженка, едва ли не плача. — Помогите мне, прошу. Я замерзла… пожалуйста, мне нужна помощь. Девушка понимала, насколько глупо было сейчас просить о помощи, но, возможно, от холода перестала что-то соображать. Гномиха смотрела на нее, хотя глаза у нее были закрыты. Она повела крючковатым носом: — Ты здесь одна? И ты девушка? — Да, я одна здесь. И я девушка. Гномиха подумала еще пару минут, а потом отошла от входа и сказала: — Ну, заходи. А то тепло выходит. И эльфийка с удовольствием вошла в теплый домик, хотя ей пришлось изрядно наклониться, чтобы пройти в дверь. Да и в доме выпрямиться не получилось — пришлось опуститься на колени, чтобы не ударяться головой о потолок. Но неожиданно, ее охватило странное ощущение, довольно приятное, словно все нервы разом запели. Тело окутало тепло солнца, прогнав тенистый холод. Раздался шум, напоминающий хлопанье крыльев и стук подкованных серебром копыт. Через пару секунд девушка вернулась к действительности и поняла, что конский топот был лишь бешено колотящимся сердцем. — Кто ты, девочка? — спросила гномиха. Она передвигалась как-то странно, хватаясь руками за предметы, но походка ее была твердой и уверенной. Эльфийки было даже немного интересно — она никогда не видела женщину-гнома. Она знала, что гномы — коренастые карлики, предпочитающие жить в глубине гор, искусные кузнецы и ювелиры, а также невероятно свирепые воины. Но эта женщина — если это была женщина, в целом, она могла напоминать молодого гнома — была странной, и какой-то скрюченной. Пальцы у нее были длинными и костлявыми, но все остальное тело — полное. Длинные черные волосы некрасиво падали на некрасивое лицо, а из них торчал крючковатый длинный нос. Но она открыла перед беженкой дверь, и эльфийка не могла критиковать или брезговать. — Я… — она запнулась, пару раз покашляв, чтобы как-то скрыть паузу. — Меня зовут Кэтрин. Я потерялась в лесу. Нашла ваш домик. — Сильно замерзла? — спросила хозяйка дома, помешивая что-то в большом пузатом котле. Казалось, ей было все равно на то, что говорит или делает Кэтрин. Кэтрин кинула на нее задумчивый взгляд. Она просто не рассмотрела лицо внезапной гостьи, или в такую глушь не доходили вести? — На самом деле, да, — честно призналась эльфийка. Гномиха тут же оставила свое варево и посеменила в другой конец комнаты. Кэтрин осмотрелась. Комната была небольшая, прямоугольная. В углу горел костер, над ним висел котел. Чуть дальше, прямо напротив Кэтрин, расположилась кровать; точнее сказать, это была просто груда подушек и одеяло, постеленное поверх небольшой горки соломы. Старый стол и стул, полочки на стене с какими-то склянками и много мусора в углах. Эльфийке стало не по себе, однако здесь было тепло и сухо. — Старая, старая, клуша, — внезапно сказала гномиха. Кэтрин вскинула голову. — Ох, глаза мои бесполезные, — тут она вернулась к гостье, подойдя к ней практически в упор. Кэтрин рефлекторно отклонилась назад, а сердце замерло в груди. Ее портрет не видел только слепой. Гномиха внезапно издала какой-то странный, рокочущий звук. — Тихо-тихо, маленькая эльфийка. Если бы ты была мне неугодна, я бы оставила тебя мерзнуть на улице. Глаза мои старые, почти ничего не видят — скажи, что с твоими руками? Они сильно замёрзли, да? Кэтрин не стала облегченно вздыхать, но с сердца камень упал. Так или иначе, добродушная хозяйка не смогла бы увидеть ее, а значит и опасности нет. Снег, что был на платье и волосах гостьи, стал таять, предавая девушке самый нелицеприятный вид. Но в маленькой теплой комнате все быстро высыхало, поэтому особого дискомфорта девушка не чувствовала. Она глянула на свои руки. — Кожа покраснела, — сказала она. Гномиха неодобрительно заворчала и потрясла какой-то банкой перед глазами Кэтрин. — Какой цвет у мази? — Зеленый. — Подойдет. На удивление сильные руки сомкнулись на запястье протянутых вперед рук, и гномиха, открыв банку, стала медленно втирать зеленую мазь в обмороженные конечности. Пахла та просто ужасно, и Кэтрин поморщилась, но не в ее положение было возникать. — Так куда, или от кого ты бежишь? — спросила старуха. — От любимого, от хозяина, от родителей? Кэтрин промолчала. — О, — усмехнулась гномиха. —От любимого хозяина, которого выбрали родители? — Нет, вовсе нет, — внезапно горячо и поспешно покачала головой эльфийка. Щеки ее слегка покраснели — то ли от тепла, то ли от возмущения. — У меня нет хозяина. Я… я воровка, — внезапно выпалила она, не успев прикусить себе язык. Но слова были сказаны, и пришлось их продолжать. Гномиха нахмурилась. — У меня была больная сестра… — начала на ходу придумывать Кэтрин. — Родителей нет. И чтобы прокормить ее, пришлось воровать, — девушка всхлипнула. Это было вовсе не наигранно, просто последние часы свалились на нее, душа отчаяньем. Голоса в голове затихли, и Кэтрин не знала, как долго будет длиться тишина. — Мне так стыдно…! Но я не могла по-другому. Сестре хуже стала, я украла кошелек у богатого эльфа… и тот меня поймал, мне пришлось прятаться. Хотела забрать сестру и уйти, но сестра была уже мертвой, — Кэтрин всхлипнула. — А тот эльф нашел меня, мне пришлось бежать. Гномиха ничего не ответила. Кэтрин всхлипывала. Она в принципе не любила врать, но обстоятельства вынуждали. Закончив втирать пахучую мазь, гномиха обмотала ее руки чистой тряпкой, и принялась за вторую. — Тебе есть куда пойти, воровка? — Нет, — Кэтрин отрицательно махнула головой. — Я не знаю, куда мне отправиться, чтобы меня не нашли. Крики в голове внезапно поднялись с новой силой. Кэтрин запоздало подумала, что подвергает себя опасности. Она оказалась одна среди диких лесов Лихолесья, из-за криков в голове, даже не зная, откуда они возникли и как от них избавится. Девушка порывисто вздохнула — ей неожиданно захотелось домой, в надежные объятия отца, к холодному, но заботливому мужу. Беглянка затосковала по большому дому в Ривенделле и обыденным и не слишком важным ежедневным хлопотам Королевы. — Тогда утром решим, — сказала гномиха. — Сейчас уже ночь, спать пора. А утром ты мне все расскажешь. Это не было похоже на предложение, скорее, Кэтрин ставили перед голым фактом. Поэтому пробормотав «Хорошо», девушка подсела ближе к огню и принялась приводить себя в порядок. Руки болели, поэтому расчесать волосы пришлось хозяйке дома, и Кэтрин краснела от осознания того, что заставляет старую женщину делать такое пустяковое дело. Но гномиха, кажется, вовсе не возмущалась. Гладко причесанные волосы стали высыхать и снова кудрявиться. Гномиха — оказалось, что ее зовут Фури, — постелила гостье ближе к огню, а сама улеглась на свою кровать. Кэтрин в эту ночь не могла заснуть долго — все смотрела на горящий огонь, и тихо плакала. По крайней мере, крики в голове стихли. Наконец она осознала безрассудность своего решения и с тяжелым сердцем подумала, что не скоро увидит родных. *** Леголас шел по ветвистым коридорам дворца хмурый, замерзший и недовольный. Их практически десяти часовой поиск не дал результатов — они нашли лишь брошенный плащ, а это означало, что леди Кейтлинт продолжила свой побег в одном платье. Хоть и в теплом, но явно непригодном для такой беготни по зимнему лесу. Он зашел в тронный зал, сразу заприметив отца — тот стоял спиной ко входу, сжимая сцепленные за спиной руки в кулаки. Леголас не видел его лица, но по одному этому жесту можно было понять, что Королю мало понравится отчет сына. — И что? — спросил Трандуил. — Нашли ее? — Нет, — честно признался юноша. Он порядком замерз, но старался не показывать этого. Король лесных эльфов развернулся, и глаза его горели — то ли от злости, то ли от чего-то еще. — Она направила нас по ложному следу, я был почти уверен, что Кейтлинт направится в Ривенделл. — Элронд извещен о том, что его дочь сбежала, — отрезал Трандуил. — Ее ищут если не вся, то большая часть всей стражи и Лихолесья, и Ривенделла. Скоро она найдется. Леголас согласно кивнул. Он тоже надеялся на такое развитие событий — в конце концов, ему были интересны мотивы мачехи, которая внезапно сбежала от его отца. Конечно, у Трандуила был сложный характер, он бывал слишком холоден по отношению к семье, и Кейтлинт просто не могло это не задевать. Но они прожили вместе много веков, делили и ссоры, и радости, и если бы все было так плохо, Кейтлинт бы точно не сбежала — она бы горячо требовала у своего отца вернуть ее в Ривенделл, а Элронд не стал бы отказывать любимой дочери. Причина была в другом. — Ты не замечал странности в ее поведение? — неуверенно спросил Леголас. Отец смерил его вопросительным взглядом. — Она стала странной в последние года. Словно ее что-то беспокоило. Трандуил промолчал. Кейтлинт всегда была немного необычной, слишком дикой и необузданной, несмотря на то, что была старшей — пусть, и незаконнорождённой — дочерью Элронда. Иногда у нее возникали идеи, которые точно были за гранью дворцового этикета, но кто мог запретить Кейтлинт воплотить их в жизнь? Спустя столетия, Трандуил смог смириться, что его супруга была точной противоположностью Королю, поэтому отчет ее личных служанок более не злил Трандуила. Скорее, это было даже забавно. Интересно, какую роль играло происхождение девушки в ее несносном характере? И все же, он не мог понять, отчего Кейтлинт сбежала. Он не стал бы утверждать, но жизнь королевы, супруги и мачехи не была для первой леди Ривенделла в тягость. Она могла совмещать эти три роли, причем настолько умело, что ее любили и подданные, и Леголас, и сам Трандуил. А сегодня она сбежала. Исчезла после обеда, никому ничего не сказав — лишь стражники доложили, что Королева вышла на прогулку. Трандуила это не волновало — Кейтлинт всегда была близка к Вечным лесам Ласгалена так же, как и он, и могла прогуляться по Лихолесью без сопровождения спутников из дворца. Но к ужину поднялась метель, а супруги все не было, и Трандуил велел Леголасу найти мачеху. Принц исполнил это без пререканий, заручившись помощью Тауриэль. Однако, вот исход — девушки не было, и, сюдя по всему, она подалась в бега. — Ищите ее, — приказал Трандуил. — Обыщите каждую нору этого леса, каждый дом, но Кейтлинт должна быть найдена. Живой и невредимой. — Да, отец, — произнес Леголас. Он видел, что побег Кейтлинт вовсе не был безразличен для Короля Лесных эльфов — холодный и временами жестокий, Трандуил яростно оберегал то, что любил. Леголас поклонился и снова вышел. Он решил быстро перекусить, переодеться, и снова присоединиться к поисковым отрядам. Принц надеялся на то, что Кейтлинт действительно будет в порядке. И что ее побег не станет причиной накаливания в отношениях Ривенделла и Лихолесья — Элронду с самого начала не льстила мысль о том, что его дочь выйдет замуж за Трандуила. Но лишь счастливая Кейтлинт и ее визиты раз в год, постоянная переписка успокаивали отцовское сердце. А теперь, дочь Элронда, первая леди Ривенделла, жена Трандуила и Королева Лихолесья сбежала, и никто не мог ее найти.