Пустота

Несмотря на то, что туалет, прическа и все приготовления к коронации и последующему балу стоили Лорениин больших трудов и соображений, она теперь, в своем сложном тюлевом платье на голубом чехле, вступала в зал так свободно и просто, как будто все эти розетки, кружева, все подробности туалета не стоили ей и ее служанкам ни минуты внимания, как будто она родилась в этом тюле, кружевах, с этой высокою прической, с розой и двумя листками наверху. Рядом с принцессой шел Леголас. Сегодня принц был одет в светло-голубые одежды, тиара тонкой серебристой полоской украшала его волосы. Кейтлинт попыталась сохранить серьезное выражение лица, однако ей не удалось, и полные губы растянулись в мягкой, подбадривающей улыбке. Она так безмерно обожала своих детей, и теперь была невероятно рада видеть их вместе. Таких похожих, таких…ее. Эльфийка чувствовала себя прекрасно, стоя здесь, рядом с мужем, и смотря на то, как величественно вместе смотрятся ее сын и дочь. Сегодня Королева облачилась в длинное, темно-синее платье с завышенной талией, с широкими руками, подпоясанное и украшенное серебристыми лентами. Ее длинные темные волосы были заплетены в перевитые серебряным косы, и спускались вниз по спине. В волосах Кейтлинт неярко поблескивал венец Владычицы Лихолесья. Трандуил смотрел же спокойно, но Кейтлинт знала, что и он гордится. Владыка Ласгалена, как и вся его семья, облачился в серебристый камзол, украшенный синей и голубой вышивкой. На его голове покоился один особо тяжелый венец, который Кейтлинт видела всего раз в жизни, на их свадьбе. Она была более чем уверенна, что во время коронации Леголаса, Трандуил надевал эту же корону. Она была слишком уж тяжелая, и обычно после официальной части торжества, супруг менял ее на менее праздничную. Леголас приблизился к трону. Лорениин посмотрела на отца светлыми голубыми глазами. За месяц она уже успела измениться, но не сильно. Чуть вытянулась, пропорции становились из младенческих детскими. Волосы отросли на полсантиметра, локоны пружинят при каждом движении. И принц, и принцесса остановились, поднявшись по ступенькам к трону. За Лорой тянулся полупрозрачный голубенький шлейф платья, но девочка продолжала двигаться спокойно и уверенно, будто не испытывала неудобства. Ее новые учителя вообще на перебой говорили о том, какая Лорениин талантливая, и как легко ее даются все тонкости поведения в этом дворце и новые элементы при торжествах. Змеи и мама хорошо воспитали девочку, но некоторые штрихи все же пришлось дорабатывать. — Мой Владыка, — произнес Леголас торжественно. — Отец мой. Я привел к тебе твою дочь. Трандуил кивнул ему, и тот встал по правую руку от отца. Они с Кейтлинт обменялись быстрыми взглядами. Владыка Ласгалена приблизился к своей дочери и сверху вниз заглянул в ее глаза. — Принцесса, — произнес он на чистом синдарине. Кейтлинт содрогнулась. — Я короную тебя своим именем, именем моего отца… В зале витал запах роз, глициний, жасмина, жимолости и гардений — любимыми цветами королевской четы. Прошло больше месяца, прежде чем дочь Короля и Королевы, о которой до этого ходили только слухи, была представлена народу. — Тебя зовут Нарумиэль, — сказал Трандуил. — Твой отец и владыка нарекает тебя Нарумиэль. «Нарумиэль» — благоговейным шепотом повторили собравшиеся в зале. Трандуил что-то тихо нашептывал на языке синдар, и Лорениин слушала, опустив глаза в пол, но при этом она, маленькая и хрупкая, продолжала держаться необычайно гордо и стойко. Лорениин знала, всегда знала, что она рождена принцессой, и когда-нибудь на ее голову опуститься венец подобный тем, что украшал голову каждого из ее семьи. Ей было странно и волнительно находиться здесь под взглядами всего Лихолесья. А владыка заканчивал речь. Она не понимала половину слов, слишком сложно было сейчас собраться и вникнуть. Но она знала, что стоит поднять глаза на отца, когда он подойдёт. Трандуил медленно приблизился, и Нарумиэль подняла взгляд. — Ты даёшь клятву, что будешь служить народу Лихолесья, юная принцесса, коронованная моим именем и именем моего отца? — Да, владыка, я клянусь своей жизнью, — ее голос даже не дрогнул, хотя дыхание сбылось всего на секунду. — Твоё сердце чисто и добро, пусть оно бьётся во благо эльфов Лихолесья и твоей семьи. Его голос эхом отражался от стен замка. Кейтлинт перехватила у слуги бархатную подушку, на которой посверкивал венец для принцессы, и поднесла мужу, слегка присев в поклоне. — Моя дочь, — обратился к присутствующим Владыка. Нарумиэль развернулась. Она нашла глазами в первых рядах Змеев, улыбнулась им, а потом устремила гордый взгляд к своим подданным. — Дочь Королевы Кейтлинт из Ривенделла. Законная наследница и принцесса Ласгалена. И все по очереди, опустились на колени перед юной принцессой. Леголас тоже поклонился сестре, чьи глаза сверкали как самые яркие звезды на небосводе. Кейтлинт и Трандуил обменялись быстрыми взглядами, и на лице эльфийки расцвела широкая улыбка. — Я справляюсь? — шепнула малышка стоящему позади нее отцу, не переставая улыбаться. — Ты прекрасна, — ответил Владыка. Спустя минуту, эльфы поднялись с колен и громко захлопали новоявленной принцессе. «Я дочь Королевы Кейтлинт из Ривенделла, дочь Короля Трандуила из Лихолесья, — подумала Нарумиэль. — Я внучка лорда Элронда, Знаменосца Верховного Короля нолдор, наместника Верховного Короля в Эриадоре, Владыки Ривенделла, Хранителя кольца Вилья; внучка одной из самой сильных ведьмы среди мёртвых и среди живых Гантуриэль, внучка Короля Орофера, эльфа из синдар, первого короля Зеленолесья. Я потомок Эарендиля Морехода и жены его Эльвинг. По крови моей матери, в моих жилах течет кровь Северных Змеев, тех, кто по собственной воле может превращаться в смертоносных драконов». Она, обводя взглядом зал, будто заглянула в лицо каждого, кто был в этот момент здесь. «Я принцесса, — подумала Нарумиэль. — Я госпожа. Я рождена от союза Короля и Королевы. Моя кровь — кровь самых благородных домов этого мира, что живут под солнцем, милостиво дарованным нам Эру Илуватаром. Я эльф, как мои родители и мой брат, и родители моего отца, и отец моей матери. Я ведьма, как мать моей мамы, и Змея, как ее родители. Их достояние — мое достояние. И я — их наследие». Нарумиэль улыбнулась. Это был ее мир, она, наконец-то, собрала воедино свои вселенные. Первое время, Нарумиэль — которая быстро привыкла и к новому имени, и к новой обстановке — часто прибегала в комнату. Она нравилась малышке до безумия, особенно лежать на большой родительской кровати. Но так же сильно девочка любила и свою комнату. Тауриэль, узнав о существование маленькой принцессы, постаралась обустроить прекрасные покои для Лоры, и справилась с этой задачей просто прекрасно. Особенно Лоре понравились изображение черных дроздов на шторах и постельном покрывале. Черное гармонировала с бежевым, и Нарумиэль пришла в полный восторг. Одна из стен представляла собой окно от пола до потолка, а одна из дверей вела в прелестный сад, где пышно цвели цветы всех оттенков розового, красного и фиолетового. Ночью там зажигали свечи и факелы. Она все еще немного стеснялась, и первое время ходила либо хвостиком за Леголасом с его рыжеволосой подругой, либо за отцом. Правда, Леголас с большой охотой забирал сестру с собой, давая возможность родителям побыть наедине. Тауриэль, казалось, была совсем не против, да и все слуги замка были очарованы маленькой, воспитанной принцессой. Начиная от конюхов и заканчивая первыми советниками Короля — Лорениин покорила всех. Жизнь вошла в колею, привычную, размеренную и знакомую. И Кейтлинт наконец-то дала добро на официальную коронацию своей дочери. Довольно быстро эта весть облетела почти все эльфийские дома, и в итоге не только Змеи и Элронд с семьей приехали на торжество, но и Галадриэль со своим супругом, и Митрандир с Саруманом. В череде поздравлений, повторных встреч с родственниками, Кейтлинт то теряла супруга, то снова оказывалась рядом с ним. Весёлый, переливчатый смех Нарумиэль, казалось, звучал везде, и ему вторили десятки ответного. Кейтлинт чувствовала, как расцветают леса, и в шелесте листьев заводят свою особенную песню. Лес принял свою принцессу и простил сбежавшую Королеву, вновь милостиво открываясь для нее, и для её дочери. Когда пришло время танцев, Кейтлинт не удивилась, почувствовав крепкую хватку на своей талии. Она посмотрела на Трандуила и улыбнулась. — Ты счастлив, — шёпотом отметила она, пока Королеву уверенно вели в танце. В череде лиц она выхватила Нага и Мендоз, которые стояли рядом с Элрондом и Галадриэлью. Арвен, как и Элладан и Элрохир, были увлечены Нарумиэль, которая переходила из рук в руки новообретённой семьи. Она все еще немного смущалась, поэтому почти не слезала с рук Леголаса, но братья и сестра матери весьма ловко справлялись со смущающейся племянницей. Трандуил усмехнулся. Ее волосы забраны прекрасными заколками тонкой ювелирной работы. Она такая…величественная, его любимая королева. — Я наполнен радостью до краев. Нет в мире никого богаче меня. Кейтлинт широко улыбнулась. Трандуил положил ладонь на ее щёку, прильнул к губам. Музыка прервалась аплодисментами. Коронация окончена. У Лихолесья теперь новая наследница. Начались танцы, празднество, и только Кейтлинт ни на шаг не отходила от мужа. Его руки так успокаивают. Неужели наконец пришло спокойствие и в ее жизнь, и в его. В какой-то момент, увидев Нага, разговаривающего с Келеборном, Кейтлинт на несколько секунд будто увидела за его плечом призрак своей матери. Та добро улыбнулась, кивнула ей в знак поздравления и растворилась мягким светом. — Спасибо, — шепнула эльфийка, и тяжело вздохнула. Она оглянулась, посмотрела на счастливые лица вокруг, заметила супруга чуть поодаль. Их взгляды пересеклись, и Король незаметным движением подозвал ее к себе, но девушка слабо улыбнулась и качнула головой. Это было поистине прекрасное торжество, но Королева внезапно поняла, что слишком устала. Праздник наверняка длился бы целую ночь, и, взяв с сына обещание присмотреть за Принцессой Лихолесья, решила немного уединиться и отдохнуть. Кейтлинт в одиночестве вернулась в свои покои. Точнее, в их с Трандуилом общие супружеские покои. Месяц назад она с удивлением обнаружила, что в них ничего не поменялось. — Сбежала от всех? Кейтлинт усмехнулась, зная, что Трандуил увидит её усмешку в зеркале, после чего развернулась к супругу и улыбнулась — Не сбежала, а взяла минутку тишины. С кем Ло… Нарумиэль? — С Леголасом, — спокойной заметил эльф. — С Леголасом, Элрондом, Арвен, Галадриэлью… Потихоньку очаровывает здесь всех. Так что если ты захочешь узурпировать трон, у тебя передо мной есть преимущество. Эльфийка коротко хохотнула и развернулась обратно к зеркалу. Она сняла тяжёлый венец, который давил на нее, казалось, все торжество, и игриво подмигнула Трандуилу через зеркало; в ее карих глазах таилось озорства и веселье, но теперь Трандуил видел там настоящее колдовство и драконий огонь. — Займусь этим позже. И это — наше общее преимущество. — Кейтлинт, — позвал супруг, подходя ближе. Он мягко взял девушку за плечи и развернул к себе лицом. Кейтлинт смотрела выжидающе, и Трандуил теперь видел в ее глазах звезды; спокойный и успокаивающий свет пришел в ее очи, спрятав за собой пожар. Его Королева вернулась. Король нежно обхватил ее за запястья и подвел к супружескому ложу, усадив Кейтлинт на край кровати напротив себя. — Расскажи мне. Все, с самого начала. И жена Трандуила, Королева Лихолесья, дочь Лорда Элронда и Горной ведьмы Гантуриэль, Первая леди Ривенделла, мать Принца Леголаса и Принцессы Нарумиэль — освобождает себя. Она впервые рассказывает супругу все, отпуская и начиная следовать совету своей покойной матушки — не бояться и заполнять пустоту внутри себя.