Буря в тарелке рамёна

— Давно не виделись. Иргит пришла заблаговременно, как и тот, кому она назначила эту встречу. Подобная пунктуальность определенно пришлась ей по душе. — Хорошо, что ты пришел, — улыбнулась она, мысленно готовясь к непростому началу разговора. — А у меня был выбор? — то ли раздраженно, то ли сердито ответил ей парень. Непросто было объяснить Мори, что никакого зла против него она не замышляла, но гораздо труднее было объяснить истинную причину их встречи. Ведьма сама не до конца понимала, что она здесь делает. А причина «мне интересно послушать то, что ты скажешь» и вовсе в его глазах не причина. Хоть Иргит и пыталась всю дорогу продумать всевозможные сценарии их диалога, разговор шёл отвратительно. — А ты бы был здесь, если бы я просто тебя позвала? — в своё оправдание говорила ведьма. — Теперь ты никогда не узнаешь, — обиженно ответил ей Мори, скрестив руки на груди. Хоть он и был рад тому, что её угрозы оказались пустыми, и облегченный вздох все же вырвался из его груди, но давать ведьме то, за чем она пришла, просто так ему не хотелось. В какой-то момент Иргит удивилась тому, как быстро он ей поверил. А если бы она шантажировала его небезосновательно, всё произошло бы так же?.. Однако её не могло не радовать, что он не собирался уходить. — Раз уж ты здесь, то может прогуляемся? — примирительно начала ведьма, — Клянусь, что никоим образом не собираюсь причинять тебе какой-либо вред. Мы просто поговорим, и я от тебя отстану. Может даже навсегда. — А от тебя просто так не отвяжешься, да? — Иргит кивнула в ответ, — Просто разговор, значит?.. — протянул парень. В ответ ведьма так же твердо кивнула, — Ну пошли, что ли, — он был очень недоволен всей этой ситуацией, что ни капли не пытался скрыть. — Раз уж нам предстоит длительная беседа, то давай я начну с собственного представления и парочки занимательных фактов о собственной персоне, дабы всё было честно… — она завела руки за спину, нащупала на указательном пальце правой руки цельное кольцо из малахита и с осторожностью начала его крутить, не отрывая пристального взгляда от собеседника. Иргит была бы не Иргит, если бы не попробовала малость схитрить. Мори показался ей достаточно отзывчивым и открытым для таких манипуляций — грех не воспользоваться. Что бы получить от него информацию, в которой она могла бы быть уверена, ведьме было необходимо его доверие, хоть и в краткосрочной перспективе. И даже если талисман сработает вполовину, это уже можно будет назвать победой. Наблюдая за реакцией Мори на её слова и то, как он отвечает, что он отвечает, Иргит поворачивала кольцо то по часовой стрелке, то против. Разговор постепенно становился более непринужденным. Трудно сказать, что повлияло на это больше — сила талисмана или святая уверенность ведьмы в том, что кольцо непременно даст необходимый эффект. Главное, что парень стал более разговорчив и благосклонен к ней. Ведьма очень соскучилась по общению с теми, кто хоть частично находится в теме сверхъестественной составляющей этого мира, так что получала искреннее удовольствие от их беседы, что не скрылось от глаз одаренного. Все-таки общение с Франкенштейном не было тем, от чего Иргит могла получить хоть какое-то удовольствие. От компьютерного клуба ноги увели уже достаточно далеко. Сейчас они проходили мимо цветочного магазина, и их обдало сладковатым ароматом, куда более изысканным и прекрасным в сравнении со всеми когда-либо ощутимыми запахами. Иргит через раз замечала знакомые места, и едва ли это вызывало беспокойство. В этом городе вообще было трудно беспокоится по пустякам, как подметил во время их разговора Мори. В Сеуле эстетическое удовольствие приносило даже любование идеально ровным мощением дорожек, дорог, тропинок… Слишком теплое солнце и слишком красивая флора для каких-либо беспокойств. — Как ты понял, что можешь вселяться в чужие тела? — спросила Иргит. Мори улыбнулся мгновенно всплывшей в памяти картине давно прошедшего детства, больше похожей на отрывок сна или сладкую грезу. — Моя мать работала на проходной в парке аттракционов, так что иногда я проскакивал на территорию парка без билета — директор парка был тем еще удодом, но иногда пропускал детей сотрудников бесплатно погулять по территории. А я в детстве очень хотел кататься на карусельках. Денег на них не было, но я смотрел, как другие дети катаются, и представлял себя на их месте, — он умолк, словно встречный порывистый ветерок имел какую-то власть над его словами. Он сделал вдох полной грудью и продолжил на одном дыхании, — Как ветер порывами дует в лицо, как дрожит вагонетка на американских горках, или как подо мной качается пластмассовый конь одной из цветастых каруселей. В какой-то момент почувствовал, будто бы это на самом деле я там, на этой чертовой карусели… — он лукаво глянул на Иргит, — А потом заметил, что без моей мысли тот парень не встаёт и не уходит… Ведьма с интересом слушала его историю и кивала в ответ, когда удавалось поймать взгляд Мори. Она не была уверена, каким определенно образом проявляются способности одаренных, и вообще каким образом появляются такие люди, её Учитель не считал эту информацию хоть сколько-то полезной. Она лишь точно знала, что в союзах между одаренными всегда рождаются чувствительные к магии, хоть и совсем не обязательно, что за свою жизнь они смогут распознать свой дар, да и за частую это не является острой необходимостью — они уже вхожи во всю эту систему. Такие люди в среднем составляют половину от общего числа, хотя судить точно очень трудно из-за скрытного образа жизни многих представителей и без того тайного общества. Гораздо интереснее было появление на свет одаренных в семьях очевидных. Для поиска таких ребят другие одаренные могут специально договариваться с какими-нибудь существами, вроде тех же лисиц, с которыми ведьма раньше училась в одном классе (хоть те так и не признаются об их истинной причине нахождения в Ё-Ран — уж слишком много пушистых хвостов на одну-единственную школу). Бывает, что и сами практикующие занимаются поиском одаренных, если уж им приспичит завести ученика. А так, их судьба находится в собственных руках — водить каждого новенького за ручку почему-то нигде не принято. Иргит бы очень хотела прочувствовать хоть толику от тех эмоций, что испытывает рожденный в такой семье одаренный, осознавший всю свою силу и особенность. «Должно быть, это невероятное чувство», — она могла только представлять это. — Знаешь, а ты ведь можешь найти себе учителя. С твоим-то даром тебя же с руками и ногами оторвут! — воодушевилась Иргит. Ей очень хотелось передать это настроение почему-то взгрустнувшему и ссутулившемуся парню, который внезапно умолк, — Я сказала что-то смешное? Он и правда улыбался, но совсем не так, как она бы хотела. Они спустились вниз по улице, где была обустроена набережная. Иргит уже пару раз забредала в это место, когда не могла вспомнить дорогу к дому директора. Много скамеек и немало отзывчивых людей, которые без труда помогали сориентироваться несчастной иностранке в чужом городе. Вот и сегодня люди в честь наступивших выходных особенно повалили на улицу. Едва ли это место в этот день подходило для их с Мори разговоров, но в толпе, как ни странно, меньше шансов быть подслушанным. Ну и инициативы уйти в другое место никто из пары не проявлял. — Меня, как ты выразилась, есть кому оторвать с руками и ногами, даже если бы моим талантом было силой мыслей перекрашивать траву в оранжевый цвет. Только вот я бы не хотел попадать к таким, кто прям с ногами и руками… понимаешь? — он повел плечами, пытаясь прогнать накатившую тревогу. — О чем ты? — Иргит нахмурилась. Она упустила момент, когда его настроение резко испортилось. — А ты, видимо, из тех счастливчиков, кто был под крылышком наставника с самого раннего детства, да? Простым одаренным смертным не так уж и просто попасть в вашу касту, — его лицо помрачнело, и с губ сорвалась жесткая усмешка. Ведьма нахмурилась еще сильнее, когда он медленно стал надвигаться на неё. Прохожих было мало, да и те в случае чего вряд ли могли сразу как-то помешать Мори, если тот задумает неладное. Хоть это и было маловероятно, но не стоило забывать о том, что этот человек ей едва знаком, а значит может выкинуть что угодно. От бед её спасает только осторожность, и то через раз. Надежда обычно на удачу и здоровую благоразумность её неприятелей. — Так странно, ты же ведьма — практикующая, и все такое. Но почему-то о происходящем я знаю больше, чем ты. Это почти оскорбляет. Еще немного, и мне начнет казаться, что таким, как вы, совсем нет дела до таких, как мы, — последнюю фразу он процедил сквозь зубы. — Эй, полегче! Если бы мне и правда было бы на тебя наплевать, то я бы тут не стояла, — ей пришлось отступить назад, чтобы Мори не налетел на неё. — Тебе не наплевать не на меня, а на ту информацию, которую ты можешь получить, — он пристально посмотрел в глаза ведьме, затем, отвернувшись, отошел от неё, — закрыли тему. — Ладно, ты прав, — примирительно начала Иргит, — не знаю, что ты там себе напридумывал насчет меня, но я просто пытаюсь разобраться в происходящем, потому как то, к чему ты сейчас клонишь, не вяжется с моим предыдущим опытом, — она сделала осторожный шаг в его сторону, — И справедливости ради, этот опыт был получен не так уж и давно. Еще некоторое время Мори, не стесняясь в выражениях, высказывал все, что он думает о подобных Иргит, а затем, наконец, начал говорить то, что так интересовало ведьму. С каждым новым предложением глаза Иргит увеличивались от недоумения, а затем и от непонимания и неверия в происходящее, которое в красках описывал ей одарённый. Свой рассказ он закончил несколько смутившись: — Поэтому меня немного… напрягли твои слова в нашей переписке. — Боже, ты это сейчас серьезно говоришь? — Ну конечно! Мне самому чуть не посчастливилось пополнить ряды этих бедолаг. Благо, моя особенность дала мне преимущество, и я смог удрать, — он неосознанным движением заправил несуществующую прядь за ухо. Какой-либо угрозы с её стороны он не чувствовал. На первый взгляд, поверить в то, что такая девчонка может причинить ему хоть какой-то вред, было трудно. Солнце в её волосах окрашивало пряди в огонь, а живые движения глаз ловили каждый его жест. Взгляд не влюбленный, но предельно внимательный. Едва ли что-то отличало её от обычного пубертатного подростка. Лишь шрамированные руки, на которые Мори упорно старался не пялиться, вызывали вопросы, которые он из вежливости никогда не задаст. — И никто ничего не предпринимает? — с недоверием уточнила Иргит. — Ты же сама сказала, что у тебя есть некий опыт. Думаю, те, кто обладают определенными знаниями и в состоянии защититься от них, просто делают это. Или их не интересуют опытные одарённые — я думал, это ты мне сможешь разъяснить, — он внимательно посмотрел на Иргит. В ответ девушка только отрицательно качнула головой, — Во всяком случае, я не слышал ни об одном случае похищения какого-нибудь местного шамана или их учеников. О таком бы сразу все узнали среди обученных, и поднялась бы шумиха. — Я даже не могу представить, как это было можно проворачивать на протяжении долгого времени и без… без… — слова никак не находились, и причиной этому был подступающий к горлу ком и переполняющее ведьму негодование. — Добро пожаловать во взрослый мир. О времена, о нравы, — Мори пожал плечами, как будто тема была настолько обыденной, словно выбор того, что съесть на завтрак. — Да какой, нахрен, взрослый мир? Торговля разумными существами не допустима вообще ни в каком виде! — пришёл черёд Иргит выходить из себя, — Кто вообще мог решиться на такое?! — Ну, тут два варианта, и оба имеют место быть — те немногие, кто умудрялся, как и я, вовремя свалить, говорят, что охоту вели на них вроде как некие антропоморфные существа… нелюди, в общем, и почти всегда их было двое. Очень жестокие и очень сильные ребята. К сожалению, не всем способности позволяют противиться грубой силе… Да и не факт, что пойманными одаренными именно торгуют, просто другие объяснения подходят меньше всего — никто ж их не видел после этого, даже тела не находили, представляешь? Может это вообще орудует какая-нибудь очередная сектантская кучка разноликих, решившая проредить наш скромный народец. — А ты, что говоришь ты? Каков твой опыт? — ведьма пропустила мимо ушей последние несколько оскорбительные слова Мори. — Как я понял, меня сдал один мой бывший знакомый. Очевидный, кстати. За мной пришли двое, и то, что я смог сбежать от них — действительно чудо. Я просто пытаюсь не нарваться на неприятности, а ты меня своими странными сообщениями пугаешь лишний раз — хотя бы то, что в Корею проще попасть, чем выбраться, ты должна знать. Я вроде и сейчас в бегах, но называть мое положение плачевным я бы не стал. В мире столько добрых самаритян, готовых оплатить скромный ужин незнакомцу, или вообще отдать все наличные, — он ехидно улыбнулся и подмигнул ведьме, но тут же вернулся к беседе, — Уж не знаю, что они делают с одаренными — банальное рабство слишком… банально, особенно если учесть масштабы работорговли очевидными на черном рынке. Кому мы нужны, — он картинно скорчил гримасу и развел руками. Будь тема разговора менее серьезной, то Иргит сочла бы его дурачества даже забавными. Но сейчас его не к месту инфантильное поведение порядком раздражало ведьму. Поняв, что от тяжелых мыслей, не смотря на напускную улыбку, Мори больше не собирается говорить, Иргит все равно постаралась расшевелить его, и пусть, что это было максимально бестактно с её стороны: — Ужас какой, — качнула она головой, и тут же спросила, — а какой второй вариант? — Второй? А-а, прости, я отвлекся, — парень тут же прочистил горло и вернулся к предмету разговора, — Он еще менее радужный. Я думаю, нас отлавливают свои же. Это в какой-то степени объяснило бы силу охотников. Но, опять-таки, не всё понятно… Ведьма, прикусив нижнюю губу, в этот момент всецело осознала и прочувствовала то, сколько раз она ходила по острию за всё время, проведённое в Корее. От воспоминаний об использовании на рынке призывающего талисмана вообще хотелось избавиться раз и на всегда, чтобы эта глупость не была причиной бессонных ночей из-за раздумий об очень возможном и очень неприятном развитии событий. И ведь Зоф за все время ни разу не затронула эту тему! Хотя её это могло, как весьма опытную ведьму, и не заботить вовсе. Но, опять-таки, эта проблема, по словам Мори, касалась далеко не единиц. Они стояли на смотровой площадке, что была на возвышенности небольшого парка, и смотрели на заходящее солнце. Иргит рассматривала выступающие вены на его руках, которыми он опирался на деревянную изгородь. Иргит задала еще несколько вопросов, особо не дающих информацию, но позволяющих понять картину более цельно. Не обошлось и без вопросов о самом Мори, на что он в вежливой форме объяснил, что её это не касается, и вообще, лучше бы она подумала о себе. Артефакт прекратил свое действие. — Думаю, нам пора расходиться. Тебя проводить? — вдруг сказал парень, когда солнце скрылось за горизонтом, и начало смеркаться. — Как бы мне не пришлось тебя провожать, — ухмыльнулась ведьма, — сама уж как-нибудь дойду. Всего хорошего, — она развернулась и пошла прочь, даже не взглянув в последний раз на Мори. Это было проявлением своеобразной заботы к самой себе — Иргит постарается больше не повторять их встречи. Это пойдет на пользу им обоим. Дорога до дома прошла в тяжелых размышлениях, и оттого казалась невыносимо долгой. Чувство бессилия и растерянности стало ей почти как родное. «Пожаловаться некому, но это даже к лучшему», — вздохнула ведьма. Повернув ключ в замочной скважине, она, наконец, оказалась в освещенной прихожей. Все унылые мысли тут же забились по дальним углам её сознания, опасаясь быть пойманными на свету. Не смотря на темный и довольно мрачный цвет интерьера, что главенствовал по всему дому, при виде узорчатых обоев внутри ведьмы словно зажглась старая лампа накаливания, что со светом даровала еще и тепло. Иргит в гробовом молчании прошла через гостиную, в которой пили чай двое других обитателя этого дома, к лестнице на второй этаж, и остановилось перед первой ступенькой, положив одну руку на перила. Простояв так ровно минуту, ведьма шумно выдохнула и произнесла: — Что, совсем ничего не скажешь? Сначала Иргит показалось, что её методично проигнорировали, и она уже занесла ногу над первой ступенькой, как Франкенштейн повернул голову в её сторону и лениво оглядел её с ног до головы пристальным прищуром синих глаз. Она не смела и шевелиться. Напряжения в его взгляде не чувствовалось от слова совсем, что несколько напрягало ведьму. Директор должен был либо вовсе не обратить на неё внимание, либо едко прокомментировать её сегодняшний проступок, она же обещала без выкрутасов, как-никак. Нынешнее поведение хозяина дома никак не вписывалось в заданные рамки её ожиданий. Тень недоумения промелькнула на её лице. Она пару раз моргнула, и уставилась на него бессмысленным взглядом в ответ. «…» — Нерасчетное положение ведет к разрыву рефлекторного шаблона и длительному ступору, — Франкенштейн сделал небольшой глоток и вернул чашку на блюдце без малейшего «дзыня». — Что? — Ничего, — он прикрыл глаза, — прогуляла урок. Плохо. Иргит слегка покраснела и многозначно покивала на это утверждение, смотря куда-то перед собой. Прошло еще какое-то время, прежде чем девочка снова открыла рот и нарушила тишину: — Ну, я пойду?   Она не хотела этого. — Ну иди, — было ей ответом. Одиночество очень страшило Иргит особенно в этот момент. Ведьма бы наверняка невольно выкинула что-нибудь предосудительное, если бы в следующую минуту Франкенштейн сам не прицепился к ней по пустяковому поводу и не вывел на другие эмоции. Позже рефлексируя на эту тему, Иргит все больше склонялась к мысли, что он сделал это специально. — Хотя постой. Что с твоей рубашкой? — хоть его интонацию и нельзя было назвать доброй, но из её груди вырвался облегченный вздох. Иргит опустила свой взгляд на то, чем был так недоволен директор. По обыкновению расстегнутый пиджак и куда-то детый удушающий галстук — все как обычно. Только в её одежде и правда была одна несвойственная ведьме странность: первая пуговица была не застегнута, но последующие были вставлены по порядку не в свои петельки. — Только не говори, что ты проходила так целый день. Мастер был вынужден видеть тебя в таком виде? — последняя фраза, с долей сочувствия, была обращена больше Ему, чем ей. С Его стороны раздался тяжелый вздох. Если бы Иргит не была знакома с Ноблесс, то предположила бы, что Тот ему подыгрывает. — Вы шутите? Это всего лишь рубашка, — происходящее было слишком сюрреалистичном для понимания Иргит, привыкшей не заморачиваться по таким пустякам. — Простите, Мастер. Нынешнее поколение в большинстве своем безнравственно и совсем безнадежно… — мужчина покачал головой. Ведьма не могла определить, чем она возмущена больше — тем, что Франкенштейн причислил её к современному поколению, или тем, что причиной его явного недовольства стала всего лишь неправильно застегнутая рубашка. И стоило ли вообще с ними заговаривать? Она, мысленно вскипая, поднялась к себе. А потом спустилась и уже никого не застала на месте. Такому повороту событий она несколько удивилась, так как прошло не более двадцати минут с их последней встречи. На второй этаж они не поднимались — Иргит оставила дверь в свою комнату открытой, так что непременно бы услышала их шаги. «Не похоже, что они куда-то собирались». Ведьма почувствовала, что в районе солнечного сплетения что-то сжалось, сердце ускорило свой ритм. Она тут же себя одернула. С чего бы ей беспокоится? Хотя причислять окутавшее её смятение к беспокойству было очень поспешно. Подобное она ощущала, когда происходило что-то достаточно важное, что бы напрямую задеть саму Иргит, но не достаточно, чтобы стать головной болью на ближайшее будущее. А может она просто слегка переутомилась от разговора с одаренным? На это ведьма и надеялась в глубине души. А зря.

***

Иргит завершила последний элемент своего масштабного рисунка и отошла в сторону. Огромный пергаментный лист занимал большую часть свободного пространства её комнаты и находился между Франкенштейном, которой, сложив руки на груди, все еще стоял около двери, и Иргит, которая держала в одной руке уголек, а в другой склянку с дымчато-розовым наполнением. — Должно сработать, но я ничего не обещаю. — Ты говорила, что мертвеца найти проще, чем живого. — А ты говорил, что этот мертвец не самой стандартной природы. Встань в центр, пожалуйста. Кровожадное тело (а по другому его не назвать — за такое время в качестве неживого тела личность человека искажается или попросту теряет всю свою идентичность), что уже несколько раз пыталось напасть на очевидных, отчаянно нуждалось в повторном убиении, пока не добралось до своей цели и не создало еще больше проблем. Сомнительное благо, что пока оно не высовывается. Может, дело в том, что его хозяева пока что не дали ему такого приказа, но в любом случае своих дроздов за похищение школьников они получили. На долго ли хватит? По всеобщей негласной договоренности в городах и крупных людских селениях было запрещено баловаться некромантией и подобными науками, позволяющими поднимать мертвых (они и без посторонней помощи в состоянии подняться), так что каждый уважающий себя одаренный имел полное моральное право и даже некий долг по окончательному умерщвлению восставших. Иргит удивляло только то, что в отношении их искомого упыря этого до сих пор никто не сделал. Собственно, на то расчет и шел — вряд ли в округе объявятся другие мертвецы, кроме искомого. В таком случае наводка, которую она сейчас пытается сделать для Франкенштейна, должна привести точно к нужному упырю. А даже если и к другому, то наводящее зелье имеет временный характер, и эффект от него не пропадет после встречи с первым попавшимся мертвецом. Кода Франкенштейн встал в круг, ведьма откупорила и, проронив несколько капель на край своего художества, передала склянку ему в руки, тот незамедлительно прикончил содержимое одним глотком. — Теперь вам стоит прогуляться, директор Ли. Только не шумите особо, у неживых тонкий слух. Директор молча смерил свою слишком довольную ученицу циничным взглядом и также молча покинул её комнату. Иргит почему-то не удивлялась тому, что Франкенштейн словил тот единственный побочный эффект от этого зелья, который проявляется с безумно низкой вероятностью. Сам Франкенштейн тоже почему-то не удивился тому, что остался без возможности создать хоть какие-то звуки; плюсом была неслышная поступь, минусом — бесполезный на ближайшие часы язык. Ведьма слишком уж акцентировала на этом побочном эффекте внимание, а за перевоспитание этой мелкой злодейки он возьмется как-нибудь потом. С пробуждением Мастера ему итак добавилось довольно значительное количество забот. Ведьма надеялась тоже принять хоть какое-то активное участие во всей этой кутерьме с разбирательством нападений на школьников, но кто бы ей после её же выкрутасов такое позволил. Зато комнату после мини-ритуала прибрать следовало бы, да и пролитое зелье почти что въелось в ковролин…

***

Под утро директор вернулся злым, как линяющая гадюка, и странно взъерошенным. Прежде чем что-то сказать, он долго смотрел в глаза благородному. Иргит поняла, что теперь в незнании осталась она одна, но вытягивать из Франкенштейна хоть какую-то информацию в момент его неоднозначного душевного состояния было смерти подобно. Ведьма допивала третью кружку растворимого кофе, наблюдая за этой немой сценой со стороны. Что бы там ни произошло, Иргит чувствовала себя виноватой. Она не могла быть уверена в том, что помимо побочного эффекта тишины, не наложился еще какой-нибудь, влияющий на общее качество ритуала, о котором она попросту не в курсе. Это чувство только укрепилось после того, как директор все же удосужился рассказать ей о своей находке: вместо цели Франкенштейн обнаружил лишь кровавое месиво в районной больнице. Мертвец, к сожалению, успел наделать дел, так что объявление в новостях для них неожиданностью не было. Узнать что-то путное тоже не представилось возможным — почти в тот же момент резню обнаружили и люди, так что Франкенштейну не оставалось ничего, кроме как скрыться; следы упыря он тоже перестал чувствовать, причиной чему, вероятно, была оставленная тем мертвяком гора тел. В свете последних событий предложение Франкенштейна ударить первым выглядело более чем привлекательно, ведьма для такого дела готова даже верно провести ритуал.