Буря в тарелке рамёна

— Наконец-то, — проговорила Иргит, закрывая за собой входную дверь. Она прошла в гостиную вслед за благородным и бросила взгляд на часы. — Франкенштейн еще не пришел, да? — ответом была тишина. Почему-то Иргит думала, что все неприятное позади, ан нет. И не то что бы ей было так уж неприятно находиться рядом с благородным, но социальный сценарий на этот случай она еще не придумала. И что ей с ним делать? Как успела понять Иргит, он не сторонник продолжительных бесед, и бесед как таковых вовсе. И слава богам, что это так. Веселье весельем, но оставаться под одной крышей с существом, которое на раз может закончить тебя — перспектива, как минимум, не радужная. — Я не причиню тебе вреда, — словно прочитав мысли, ответил благородный. — Хотите сказать, что я могу вам доверять? — Иргит, усмехнувшись, ничуть не удивилась его реплике. Этот вопрос назревал с самого начала, да и его решение сути толком и не изменит. Она здесь по инициативе Франкенштейна, и только он имеет значение и хоть какую-то власть над ней. Если уж появление благородного особо не сказалось на положении Иргит (директор все-таки оправдал её самые неприятные ожидания), а он наверняка уже прочувствовал природу ведьмы. Только вот почему-то не придал этому значения, а может все еще впереди?.. А может она переоценила его способности, и её секрет все еще принадлежит только ей. Иргит еще старалась быть осторожной, хоть и получается это не всегда. — Я не могу решить за тебя. — А было бы неплохо, — ведьма потерла переносицу и отвернулась от чересчур пристального взгляда. Ну и что теперь? Она могла бы технично смыться в свою комнату до прихода Франкенштейна… да, пожалуй так она и поступит. Только перед этим нужно набрать еды, чтоб у неё совсем не осталось никаких причин, чтобы вернуться сюда. Иргит прошла на кухню и по-хозяйски начала рыться в холодильнике. Обернувшись, она чуть не подпрыгнула и не выронила всю свою съедобную ношу. Прямо за ней стоял благородный, пришедший, вероятно, на шуршание многочисленных пакетиков, как котик, или же на аппетитный запах варящейся БПшки, как голодный котик. — Тебя же еще кормить надо, да? — внезапно вспомнила Иргит. Ей опять не ответили, но хотя-бы кивнули, — ну и чем ты обычно питаешься? — Я ем то же, что и люди. Это был третий? А может четвертый раз, когда она услышала его голос. Странно и приятно осознавать, что это было по поводу животрепещущей для них двоих теме — еде. — Ты имеешь ввиду то, что твоей желудок способен переварить такую же еду, что и желудок человека, или Франкенштейн кормил тебя чем-то особым, но из кухни людей? — теоретически, человеческое пищеварение может справиться со многим, но назвать это «многое» обыденным рационом — язык не повернется. Так получилось, что за свою жизнь Ирги лишь пару раз виделась с благородными, и не разу за эти встречи разговор не заходил на тему гурманистических предпочтений. Ведьме было как-то все равно, кто чем питается — главное, чтобы не ей. Ведьма внезапно стукнула себя рукой по лбу: Франкештейн же говорил ей, что она будет должна покупать ему еду в школьной столовой, а значит и её сомнительную кухню он, как минимум, переживет, а остальное — заботы Франкенштейна. В конце-концов, Иргит не нанималась ему в кухарки, а на должности финансового распорядителя по покупке булочек в столовой она лишь до поры до времени. По крайней мере, Иргит сделает всё, чтобы так оно и было. А пока, чтобы Франкенштей ненароком не запалил, что она, оказывается, может и нормальную еду готовить, придется импровизировать. Она обратно разложила по кухонным ящикам все пачки со снэками, которые прятала для себя на черный день. Не будет же она кормить благородного чипсами и сухариками. Хотя бы не в этот раз. — Так, ладно, — Иргит убавила огонь на плите, — будем есть в лучших корейских традициях: всё и понемножку. Если у тебя есть непереносимость каких-то продуктов или особые предпочтения, которые ну никак нельзя оставить при себе, то самое время их озвучить, — говорила Иргит, вернувшись к холодильнику. Ведьма намеренно вела себя всё наглее и наглее. Ей было интересно прощупать границы общения с этим не-человеком, и чем больше она это делала, тем сильнее ей казалось, они чуть ли не вовсе отсутствуют. — Должна предупредить, что мои вкусы, как человека, весьма специфичны, — Иргит уже поставила на плиту еще одну маленькую кастрюльку с лапшой быстрого приготовления. Осталось разобраться с закусками. Ведьма решила пойти в разнос: нарезав огурец толстыми кругляшками, она выложила его на тарелку и полила сверху медом — это блюдо её вкусовые рецепторы всегда воспринимали как дыню, будет интересно посмотреть, что на это скажет благородный. Ей предоставилась отличная возможность поделиться своей темной стороной касательно пищевых предпочтений с кем-то другим. Главное, успеть до прихода Франкенштейна, вряд ли он одобрит подобные вкусовые извращения. — Напомни достать мороженное на десерт, — говорила она, облизывая сладкие от меда пальцы, — если полить его соевым соусом, оно приобретет интересный солоноватый вкус. На стол так же пошли нарезанный сладкий перец и томаты, посыпанные сахаром и тертым сыром. Иргит добавила еще парочку блюд сомнительной кухни для большего разнообразия на столе. Как они все это будут есть — проблема второго плана. Ну и как само собой разумеющееся было кимчи. Благородный внимательно наблюдал за всеми манипуляциями ведьмы, но без явного интереса, по крайней мере, Иргит его не заметила. — Кстати, хотела спросить. В компьютерном клубе, — ведьме показалось, что её собеседник как-то странно дернулся, — благородные вроде как особо чувствительны ко всяким метафизическим явлениям… Ну так вот, в компьютерном клубе рядом со мной сидел человек. Помнишь это? — он кивнул, — Он пытался в меня вселиться? — напрямую спросила ведьма. — Да. — У него это вышло? — она содрогнулась от мысли, что в своем теле она может быть не одна. Иргит, конечно, не жадная, но такими вещами, как физическая оболочка, обычно не делятся. — Нет. — Здорово. В комнате стало очень тихо. С первого дня в школе количество всяких охранных амулетов на Иргит постепенно уменьшалось. Это было связано и с возрастающим доверием к её прошлым сожителям, отсутствием в её кругах потенциальных вредителей (Франкенштейн не в счет), и, наконец, таскать на себе все побрякушки, что её Учитель заботливо сложил ей в сумку, было действительно тяжело и неудобно. И ведь каждый талисман в той или иной степени обладал бесценными свойствами, так что юная ведьма разрывалась каждый раз, когда сталкивалась с необходимостью проредить ряды защитных артефактов. И то, что ей по чистой случайности повезло оставить именно тот оберег, который защищает обладателя от «несанкционированных проникновений» в телесную оболочку — не более чем везение, которого в следующий раз может и не быть. — Почему ты появился только сейчас? — вдруг спросила Иргит. — От моих желаний это мало зависело. — Почему мало зависело? — с недоумением посмотрела ведьма. — Тебе должен был рассказать Франкенштейн, это его прямая обязанность — делиться с тобой информацией и учить, — если бы эти слова сказал кто-нибудь другой, то Иргит подумала бы, что от неё пытаются отделаться. В данном случае ей показалось, что любые категории в отношении этого существа неуместны. Он хочет сказать только то, что говорит, и ни на йоту больше. При всем желании она не могли найти никакой скрытый смысл в этих словах, словно внутри неё этому препятствовал какой-то барьер. Странное ощущение. — Франкенштейн не особо сговорчивый… Погодите, а с чего это у него есть какие-то обязанности по отношению ко мне? — Игрит сильнее нахмурила брови. Несостыковочка. — Ты ведьма, — она медленно кивнула на утверждение, которое вовсе не требовало её подтверждения, — зная Франкенштейна, у него есть чему поучиться, — благородный считал этот ответ весьма исчерпывающим, что не сказать о мнении Иргит. — Вот как, — девочка потупила взор, — ну да, действительно, у него есть чему поучиться… Очень кстати Иргит завершила все приготовления к ужину, и они перешли в гостиную за маленький столик. Есть за обеденным столом ведьма не любила. По поводу нынешней трапезы благородный так ничего и не сказал, но добросовестно съел все, что ему предложила ведьма, попутно запивая множественные закуски апельсиновым соком. — Ты опять готовила на кухне? Иргит сидела лицом в сторону входной двери, так что приход директора не был для неё неожиданностью. — Откуда столько раздражения? В это раз меня вынудили обстоятельства. Мог бы и научить своего господина самостоятельно готовить себе покушать, что бы мне не пришлось появляться на кухне, — она пожала плечами. — Что вы ели? — интонация Франкенштейна оставалась всё такой же недовольной. Он пошел на кухню, взял стакан и вылил себе остатки их апельсинового сока. Франкенштейн сделал небольшой глоток, потом еще один, словно пытаясь распробовать. Иргит тем временем поднялась с диванчика и направилась в сторону лестницы. — Постой, — ведьма остановилась, — что это? — ведьма повернулась. — Сок. Апельсиновый. — Это я понял, но почему он соленый? — Лучше утоляет жажду, — она пожала плечами, — вполне обыденное блюдо для моей родины. Почему ты удивляешься? — ни один мускул не дрогнул на лице Иргит, — Я буду только рада, если мне не придется повторять все эти сомнительные по твоему мнению блюда, — она попыталась состроить обиженный вид. Рейзел, до этого молча наблюдавший за всей этой картиной, вдруг решил напомнить о своем существовании, к сожалению ведьмы: — Ты обещала мороженое. Франкенштейн и Иргит повернули головы в его сторону. — Мороженое? — ведьма дернулась. — С соевым соусом. — С соевым соусом?! — директор сначала с непониманием уставился на своего Мастера, а затем перевел взгляд на Иргит и поморщился. Откуда в нем столько нелюбви к этому безобидному продукту, ведьма понять не могла, — это тоже блюдо с твоей родины? — Ну, в скандинавские апельсины вы почти поверили… — ведьма поспешила скрыться в своей комнате. В след не последовало даже ругательств, Иргит почти удивилась. За время проведенное с ведьмой по одной крышей, та уже успела расшатать нервы Франкенштейна множеством мелких подлянок. И если раньше она делала это неосознанно то теперь делом чести для неё будет продумывать каждые возможности уколоть этого человека так, чтобы косвенно он был виноват в этом сам. Она возбужденно прошлась по комнате от двери до окна несколько раз, попутно перешагивая разложенные на полу в хаотичном порядке коробки, книги и прочие вещи, место которым пока не нашлось. Руки машинально потянулись к губам. За подобное она бы уже давно получила подзатыльник от Учителя — грызть ногти не самая безопасная привычка для зельевара, но сейчас это последнее, что её волнует. Ведьма подошла к зеркалу, скорчила гримасу своему отражению и потянулась к пузырьку с эфирным маслом лаванды, что лежал на рядом стоящей тумбе, как предмет первой необходимости. Сняв пробку одной рукой, Иргит вылила несколько капель почти прозрачной желто-зеленой субстанции себе на ладонь. Ведьма не удержалась и прикоснулась языком к жидкости, тут же поморщившись от горького вкуса. Один из самых неприятных примеров того, кода запах не соответствует вкусу. Ведьма принялась растирать этим маслом многострадальную кожу рук. Её успокаивало это действие, её успокаивал этот аромат. Она села на пол и облокотилась на дверь. Иргит спрятала в руки лицо и глубоко вдохнула душноватый древесный запах сиреневых цветков. Собственные ребяческие порывы стали ей порядком надоедать. Зачем она все это делает? Ответ на самом деле очень прост: от безделья она начала лезть на стену, как предупреждал её когда-то Учитель. Ведьме иногда казалось, что он знает о ней больше, чем сама девочка. И это наверняка было именно так — он мог предугадать поведение Иргит даже в достаточно неоднозначных ситуациях, что уж говорить о слабых сторонах. Подобное обстоятельство её не устраивало. И с этим надо что-то делать. Общение с этими существами радости ей точно не приносит, а второсортный восторг от очередной удачной подножки ей не нужен. Она выше этого. Единственный способ сопротивления, доступный ей — это плохо выполнять свою работу, которую назначил ей он. Ничего другого ей в голову не приходило. Почему-то на душе стало мерзко от этих мыслей. А может это начала кружиться голова от удушливого запаха масла и окутавшей её пыльной грусти. В попытке себя отвлечь, ведьма достала из-под кровати рулон пергамента из телячьей кожи и кусочек дубового угля из шкатулки из того же дерева. Развернув пергамент на свободной части комнаты (разбросанные вещи она предусмотрительно запихнула всё под ту же кровать), Иргит принялась выводить сложную пентаграмму. Занятие было трудоемким и требовало большой концентрации, так что через пару минут девочка была уже вся в процессе. Отворилась дверь и вошел Франкенштейн. — Ты решила продать свою душу дьяволу, чтобы избавиться от меня? — Может я решила заложить вашу, откуда вам знать? И вообще, не переоценивайте себя. Ни одно темное существо не покусится на одного-единственного задрипанного человечишку. — Не зарывайся. — Даже не думала. Для них я не более значимая, если что. И вообще, само их существование сомнительно. — Тогда к чему был весь этот разговор? Говорить о том, что она просто хотела кого-то унизить Иргит не стала, поэтому в ответ только пожала плечами, подняла хитрые глаза и улыбнулась уголками губ. — Мне нужен гримуар. — Я подумаю над твоей просьбой, — он едко усмехнулся. — В таком случае я подумаю, стоит ли мне опровергать тот факт, что вы мой учитель. Ваш господин в курсе, что вы насильно держите под боком не особо доброжелательную ведьму? Подозреваю, что нет. Директор сложил руки на груди и чуть склонил голову, всматриваясь в ведьму, словно пытаясь определить, простая ли это догадка и удачный блеф, или же девочка действительно умудрилась его подловить. Она без особого труда выдержала его взгляд, радуясь своей маленькой победе. Франкенштейн подошел к массивному гардеробному шкафу почти в потолок и провел рукой по краю его верхней стенки. Иргит, даже если бы подпрыгнула, не смогла бы достать дотуда, да и незачем ей было это делать. Ведьма сильно сомкнула челюсти, когда увидела, что он достал со шкафа. — Это было неизбежно, но ровным счетом ничего не означает, — он протянул ей гримуар, предварительно смахнув с переплета тонкий слой пыли. Выпрямившись и чуть прищурившись, он ждал её реакции. — Безусловно, — она с отсутствующим выражением лица и сжатыми губами приняла книгу из его рук. Движение получилось очень резким и живым, что не могло скрыться от глаз этого человека. Франкенштейн не мог забрать гримуар навечно, ибо тогда юная ведьма станет для него бесполезной, а сам прочитать книгу он не в состоянии — уже пробовал. Он припугнул ведьму, когда забрал её гримуар, и откровенно потешался над ней, спрятав его на самом видном месте и в такой близости от неё. Иргит оценила. — И еще кое-что. Подумай еще раз, действительно ли ты хочешь уйти отсюда, — проникновенно проговорил он. Птицу можно поймать. Но можно ли сделать так, чтобы клетка была ей приятнее вольного воздуха? Франкенштейн вел себя так, будто бы хотел это доказать, и, по-видимому, он был безоговорочно уверен в итоговом результате, — Так понимаю, ты планировала потеснить местных одаренных на их же территории? Кажется, основная деятельность ведьм — это зельеварение. Целительные эликсиры не особо актуальны в стране с развитой медициной, ты так не думаешь? А для более сложных зелий тебе требуются редкие ингредиенты, которые не просто достать на этой территории. Да и с учетом того, что одна из местных ведьм была агрессивно настроена против тебя — оно тебе правда надо? Ты готова к такому комплексу проблем, девочка? — он говорил наклонившись в её сторону и с придыханием, словно ему и правда было дело до судьбы ведьмы за пределами этого дома. Такой прием обычно использовал и её Учитель, когда пытался убедить юную ведьму в том, во что сам не верил. Еще этот псевдочестный взгляд глаза в глаза. От ведьмы не скрылась и «смазанность» его выражения лица — ни одной четко выраженной эмоции из-за попытки стереть истинное выражение лица. Видимо, этот прием был очень распространен, потому что по-другому объяснить такую поразительную мимическую схожесть и соответствие «кричащих» элементов, по которым ведьма на раз могла расколоть обман, она объяснить не могла. Иргит привыкла к таким приемчикам от Учителя, и почти поразилась тому, что увидела подобное на лице совершенно другого человека. Все-таки подобному в школе не учат. Иргит не без усилий вернулась мыслями к предмету обсуждения. — Если я скажу «да», то вы меня наконец отпустите? И почему «была»? Зоф не похожа на человека, который легко отпускает дурные намерения, — тем более если подтекст той ситуации, который она узнала от чужого фамильяра — правда, — а еще мне не нравится ваша улыбка. — Такие люди и правда так легко не отступаются. Думаешь, ей было достаточно той не такой уж и достоверной информации о том, что ты покинула Ё-Ран? А я ведь все-таки директор этой школы и не могу подвергать своих учеников опасности. И я имею ввиду не только тебя. — Что вы с ней сделали? — на самом деле её интересовало совсем другое, но спросить «что вы от неё узнали» Иргит малость опасалось. Все-таки была вероятность того, что он ничего не знает, в таком случае вызывать лишние подозрения сомнительными вопросами лучше не стоит. Если он и правда пересекался с ней «без масок», то удовлетворить свое любопытство вполне мог. Да и что он мог сделать с этой ведьмой, Иргит представляла смутно. «А может, блефует?» — Пришлось… разок щёлкнуть её по носу, — он усмехнулся и пожал плечами, словно тема беседы не стоила никакого внимания, — Вряд ли ты встретишься с ней в этом городе. Иргит не удержалась и представила этот «акт наказания» буквально. — Ужас какой, — она пыталась задавить в себе глупые смешки напускной обеспокоенно-удивленной интонацией, но вышло только хуже. — Ладно, надеюсь мы друг друга поняли, — в очередной раз бросив многозначный взгляд, Франкенштейн вышел из её комнаты. Хлопок двери отрезал всё веселье.

***

На следующей день уже в школе Иргит пристала к Икхану с просьбой помочь ей связаться с её новым вчерашним знакомцем, потому что самостоятельно повторить тот наисложнейший алгоритм по входу в учетную запись она была не в состоянии. Да и технически она бы не смогла это сделать — за все пребывание в Южной Корее ведьма не удосужилась обзавестись хотя бы телефоном, ибо это устройство связи казалось ей совершенно необязательным и даже ненужным. Достигать свои цели, смотря в глаза собеседнику, куда проще. Зачем усложнять? Иргит не понимала. — А ты точно уверена, что хочешь с ним встретиться? Он выглядел не особо-то и надежным. — Икхан, это мой старый знакомый. Я целю ночь думала о том, где я его видела. Вот, додумалась. Ты там давай, не отвлекайся… — у Иргит от неудобного положения тела начала побаливать рука, которой она опиралась на стул парня. — А я уже всё. Что ты хочешь ему написать? — он повернул голову в её сторону. — Напиши, что я знаю, кому может пригодиться его секрет в случае отказа, — Икхан непонимающе уставился на Иргит, — да брось, это наша старая шутка, не более. Может быть, как-нибудь потом расскажу… — она неопределенно повела плечами. — Икхан, Иргит, почему вас слышно сильнее, чем меня? — учитель информатики раздраженно качнул головой. — Простите, учитель. Преподаватель уже не так бурно реагировал на отвлеченность этой парочки. По понятной причине, для суперумного и прошаренного в предмете Икхана урок информатики превращался в очередной час занятий своими делами, а Иргит было просто неинтересно, а когда ведьме не интересно, она это не делает, и исправить это отношение обыкновенному очевидному попросту невозможно. Отводящие внимание амулеты иногда творят чудеса. — Мы хотим зайти после этого урока к директору по поводу сумки Шинву, пойдешь с нами? — через какое-то время прошептал Икхан. — Да не, я ж с директором и Реем под одной крышей живу, они мне в случае чего расскажут, — так же тихо ответив, Иргит перевела взгляд в сторону неподвижного благородного, который гипнотизировал доску немигающим взглядом, и покачала головой, — ну или ты мне расскажешь. Расскажешь же? — Конечно. — Он не ответил? — ведьма скосила глаза в сторону монитора. — Сейчас проверю… Ого, уже в сети. Он спрашивает где и когда. — Напиши, что через час в том же месте. — Ты уверена? До конца урока десять минут и потом у нас еще корейский язык, ты не успеешь. — Успею, — Иргит усмехнулась. Если эти дети сейчас пойдут к директору, то вероятность того, что Франкенштейн случайно увидит её через окно, просто ничтожна, а ничего другого она больше не опасалась, — проводите Рея до дома? Меня предупредил директор, что он мог не запомнить дорогу. А то, вроде как, это моя обязанность, а у меня не получается. — Можешь не беспокоиться по этому поводу, — Икхан улыбнулся ей и отвернулся к ноутбуку, — он ответил «ок». Может все-таки не надо? У меня плохие предчувствия. — Просто чудесно. Что бы я делала без тебя? — она пропустила мимо ушей его последние слова. Прозвенел звонок, освобождая ведьму от неловкой ситуации, и она выскочила из класса.