Буря в тарелке рамёна

Петляя между прилавками, Иргит то и дело оглядывалась по сторонам. С непривычки она жадным взглядом впивалась в лотки с выставленными на них всевозможными ингредиентами по одну руку и всякими безделушками по другую. Никаких артефактов выставлено не было, но Иргит предполагала, что про подобный товар у торговцев следовало спрашивать отдельно — всё-таки среди посетителей рынка превалировали именно очевидные. Этот рынок, специализируясь на торговле целебными травами и снадобьями, был просто утыкан множеством ханивонов — центрами восточной медицины. Он носил название Яннён, ставшее для Иргит синонимом счастья. Её глаза разбегались от такого огромного выбора. Чёрный имбирь, сушеные цветки горечавки, листья софоры, полынь сиверса, морской сахар, пустырник, смола лиственницы, альпийская астра, корни фиалки… Ведьма знала, что в азиатских странах траволечение и народная медицина развиты особенно хорошо, но увидеть это своими глазами — совсем другое дело. Странно было осознавать, что она может спокойно приобретать нужные ей ингредиенты чуть ли не мешками и не вызвать косых взглядов со стороны очевидных, которые пришли в это место, по сути, за тем же. Разница лишь в методах использования и возможностях применения в целом. Ведьма остановилась рядом с одним из прилавков, где торговала пожилая женщина-метис. Её светлые глаза уже тронула белёсая дымка — неминуемый знак окончания жизненного пути. Ведьма бросила взгляд в сторону клетки с открытой дверцей, где по тонким жердям скакала певчая канарейка. Фамильяр, безусловно. Иргит вернула своё внимание старушке и поздоровалась с ней. Морщинистое старческое лицо никак не сочеталось с густыми каштановыми прядями на голове. Даже Иргит, предельно далекая от понимания красоты в её внешних проявлениях, невольно позавидовала шевелюре продавщицы. — Горсть зёрен кардамона, сорок пучков холодной полыни и двадцать шишек эфедры, — улыбнувшись пошире, ведьма говорила первое, что приходило в голову, без чёткого понимания, что она будет со всем этим делать. — Да, конечно. Но сперва позвольте, ваше имя? — старушка достала из-под прилавка планшет в потертом чехле, приготовившись вводить имя покупательницы в особую систему, и попутно примечая, в каких коробках находится всё то, о чём попросила потенциальная клиентка. — Ир… — Иргит замерла на полуслове и нервно выплюнула вторую часть вымышленного имени, -…аду. — Ираду?.. — переспросила старушка. — Франк, — нашлась ведьма, — Ираду Франк! «Франк?» — тут же пронеслась мысль в её голове, пока старушка вводила её имя в знакомую Иргит поисковую систему, — «Почему Франк?» — ведьма невольно поморщилась. Не так давно юная ведьма занималась тем же, что сейчас делает эта продавщица. Вполне рутинное занятие — проверка личности на нахождение в Реестре Особых Лиц, или кратко РОЛ, несколько усложнивший ей жизнь в прошлом и грозящийся её подпортить прямо сейчас. Настоящее имя Иргит уже имеется в этой системе, и далеко не факт, что Зоф не перенесла его в этот самый Реестр. Проверять это она сейчас точно не будет, так как уверенности в том, можно ли с помощью системы узнать, где последний раз пыталось закупиться «особое лицо», у неё не было. Получится очень глупо, если старшая ведьма обнаружит, что Иргит мелькала на ближайшем от школы рынке — Зоф, к огромному сожалению Иргит, не идиотка. Франкенштейн, конечно, может быть пугающим, когда захочет, но что творится в голове у Зоф, Иргит могла только гадать. Единственным гарантом того, что какая-либо угроза (пусть даже и мнимая) со стороны Зоф исчезнет, это смерть. Если не брать в расчет возможность оживить еще не остывшее тело и поднять труп… Интересно, как бы к ней относился директор Ли, если бы она прямо попросила его кого-то прикончить? Она, конечно, никогда этого не сделает, но а вдруг? — Вашего имени нет в системе, — ожидаемо проговорила продавщица, — вы, наверно, впервые в наших краях? Иргит кивнула. — Ничего страшного, — улыбнулась старушка, — Мы вынуждены проверять всех наших особых клиентов. Санкции — единственный способ держать в узде особенно буйных среди нас, — она виновато пожала плечами, словно извиняясь перед иностранкой, — Я напишу вам адрес, где можно зарегистрироваться. Это не займет и пяти минут, потребуется лишь ваше фото и имя, — она черкнула на вырванном из блокнота клочке бумаги какой-то адрес, и протянула его Иргит. Иргит вежливо поклонилась продавщице и пошла прочь с рынка вместе с дурным настроением и пустыми руками. На это место ведьма потратила почти целый день. Она могла бы попытать удачу у другого прилавка, предварительно сняв с себя все артефакты, по которым старушка скорее всего и поняла, что перед ней одаренная, но уже не сегодня. Своё любопытство она вполне удовлетворила, всё что нужно — доказала, и, если на то пошло, в её голове уже появилась парочка схем, которые бы вполне позволили обойти не такую уж и строгую систему. Ведьма смяла и выбросила бумажку в первую попавшуюся урну. Она ведь и без него в состоянии о себе позаботиться. Иргит только недавно перешла от страданий к действиям и почему-то судорожно хваталась именно за эту мысль, словно других проблем она не имела. День умирал, ночь возрождалась. Ноги повели её знакомыми дворами в сторону дома. Остановившись рядом с раскидистым каштаном на детской площадке, Иргит невольно залюбовалась. Если бы не острое ощущение чужих глаз на скромной себе, она, может быть, предалась бы восторгу. — Кажется, мы уже виделись? — ведьма повернула голову в сторону наблюдавших за ней из тени силуэтов. «А денёчек выдается непростой», — думала Иргит, пока фигуры выходили на свет. Здоровяк сверкнул своими бесцветными глазищами, и ведьма на мгновение потеряла дар речи. Иргит наконец смогла разглядеть лицо второго типа, и увиденное её несколько обескуражило: лицо мужчины напрашивалось на нелестное сравнение с жеваным изюмом. Под кожей лица вздувались вены, а в глазах мертвеца и то будет больше живого блеска, чем в этих блёкло-белых. Здоровяк истолковал реакцию ведьмы по-своему. — Идём, — ведьме очень повезло, что он не считал уровень своего мастерства настолько высоким, чтобы давать какие-то команды лишь мысленно, как это могут делать благородные. Ведьма поплелась вслед за своими похитителями по тёмным улицам Сеула. Те не особо обращали внимание на школьницу и говорили о своём. — Мы могли бы обойтись и без девчонки, — вдруг произнёс сероволосый. — С ней у нас больше шансов, что те двое точно притащатся. Лишних гарантий не бывает. Ты бы и правда предпочёл упустить такую возможность? — он сверкнул острым взглядом в сторону ведьмы, проверяя на всякий случай её наличие, — Мы встречаем её уже не первый раз, а сейчас обошлось даже без свидетелей. — Ещё скажи, что это судьба. Иргит прыснула со смеху. Мужчины переглянулись. Они пришли к какому-то недостроенному зданию, еще объятому стальными лесами. Охранник мирно посапывал в своём вагончике, и было непонятно, дело ли это рук её похитителей, или же кому-то стоит повнимательней относиться к подбору персонала. Иргит то и дело украдкой поглядывала на гипнотизёра, стараясь уловить момент, когда она «вернет контроль» над собственным телом и разумом, или что там он пытался взять под контроль. Ведьме было страшно, и если бы она не умела глушить свои чувства, то попросту захлебнулась бы ими. Делать это было довольно не сложно для человека, который не привык не то что ковыряться в собственных эмоциях, а вообще обращать на них внимание. Не смотря на это, отрицать влияние чувств на собственное поведение было бы нелепостью. И Иргит этого не делала. Иногда, правда, приходилось идти на особые хитрости по типу самовнушения. Если ты всегда готов погибнуть, то страх смерти не властен над тобой, или же если ты не имеешь близких привязанностей, то и потерять никого не страшишься. Вот только если это лишь уловка, а не твои искренние установки, то работать подобные штучки будут не долго и через раз — это тоже надо учитывать. — Чем послушней ты будешь, тем раньше это всё закончится, — ведьме показалось, или сейчас её пытаются утешить? Иргит равнодушно пожала плечами, уселась на бетонную плиту и опустила голову, скрывая за беспорядком волос своё задумчивое лицо. — А она не особо-то и испугалась. Ты ей там ничего не повредил? — ведьме точно показалось. Иргит старалась не вступать с ними в какой бы то ни было разговор. Все мысли были заняты расшифровкой чувств, что она испытала, «попробовав на вкус» ауру этих двоих. В ней было что-то неестественно извращенное. Извращение естественного вида она могла бы ощутить при общении с Франкенштейном, но тут было другое. Одна из них была отмечена множеством мелких рубцов, очень похожих на те шрамы, что остаются на человеческой коже после глубоких порезов. Или нарезанные кусочки желе, из которых пытаются создать единое целое. Приглядевшись ко второму, ведьма нашла подобное и на его ауре, только гораздо в меньшем количестве. Иргит знала не так много способов, позволяющих оставлять подобные метки. Но вопрос был не «как», а «зачем». Сероволосый набрал номер на девчачьем телефоне, и ведьма сделала вид, что особо не удивилась, когда трубку взял не Шинву, которому и предназначался звонок, а сам директор Ли. Слишком энергозатратно отчитывать подростков, да и общий коэффициент полезного действия очень уж близок к нулю. Впредь Иргит этим заниматься не будет. Видимо, по этой причине директор и помалкивал. А мог бы и ей сказать не тратить сил понапрасну. И кто он после этого? — Скажи-ка пару слов своему знакомому, — шрамированный протянул к её лицу телефон. — Если бы вы свернули им шеи в прошлый раз, такого бы точно не повторилось, — отчеканила Иргит. Она с удовольствием сказала бы это директору прямо в лицо. Сероволосый тут же прервал звонок. Мужчины снова переглянулись. Они не могли определиться, что их смущает больше: подозрительная осведомленность девушки или тот факт, что на мирные переговоры данная ситуация стала походить всё меньше. — Мы пытаемся помочь, не подливай масло в огонь, — наконец прокомментировал тот, кто крупнее. — А я и есть огонь, — ведьма выдала одну из своих безумных улыбочек, которые прежде ей не пригождались, но в отражении зеркал мелькали неоднократно. В следующую секунду у здоровяка загорелся плащ, а другой благополучно отвлекся на него. Иргит воспользовалась моментом, и рванула в сторону лестницы, запримеченной ещё в самом начале пребывания в этом месте. Неординарные способности своих похитителей она, конечно, в расчет не взяла, за что и поплатилась. Попытку к бегству пресекла крепкая рука, схватившая ведьму за волосы. На прежнее место она вернулась без вопросов. — Хороши помощники, ничего не сказать, — ворчала под нос ведьма, ощупывая кожу своей головы. Под пристальным наблюдением двух пар глаз, Иргит решила немного осмотреть место своего временного заточения. Прежде она не бывала в подобных местах, и легкое любопытство, подогреваемое постепенно утихающим адреналином в крови, вынуждало её повнимательнее приглядеться к обстановке. Всякие строительные приблуды, предназначение которых для Иргит оставалось загадкой, бросали жутковатые тени на голые стены. Помещение освещалось только лунным светом, да и в целом обстановка наводила на мысль, что ведьма невольно стала частью корейского нуара, или какой-то второсортной книжки, дочитав которую без зазрения совести можно бросить в ближайшую урну на одной из железнодорожных станций. Внезапной ударной волной Иргит откинуло к стене, впечатав её со всей дури в бетон. Она неплохо приложилась головой — внутри черепной коробки словно ударили в здоровенный колокол, и теперь она с подступающей к глотке тошнотой старалась стерпеть резонирующий всеобъятный гул, что отдавал искрами в глаза. Ведьма на мгновенье задержала дыхание, и тяжело выдохнула. Болезненно склонив голову чуть вбок, она виском ощутила холод торчащего из стены металлического штыря. Пугающе медленно прояснялся взгляд. Ноги начали подгибаться, и ведьма тихонько по стеночке осела на пол. По содроганию комнаты Иргит почувствовала, что где-то рядом один из похитителей тоже поздоровался со стеной. Вероятно, самый тяжелый. Прохладная рука коснулась лба ведьмы. Воспаленному мозгу хлад был приятен, но Иргит поспешила оттолкнуть от себя чужую руку, ибо даже в таком состоянии её пробрало внезапное чувство омерзения от того, что кто-то прикасается к её лицу. Но резкие движения были чреваты: от пронзительной боли ведьма чуть не потеряла сознание. К ней подошел второй силуэт — ведьма до сих пор видела перед собой лишь плывущую картинку, словно всё вокруг было нарисовано гуашью на листе тонкой бумаги, обильно смоченной водой. Второй силуэт повторил жест первого. Сопротивляться сил не было. — Может, мене лучше в больницу? — Может и в больницу. У меня как раз есть одна частная клиника. — Если она в подвале твоего дома, то я туда ни рукой. — Ни ногой, — вздохнул Франкенштейн. Без сотрясения, видимо, не обошлось. — И ни ей тоже, — еще мгновенье, и толща тёмной, как смоль, воды поглотила Иргит, и на одного человека в сознании в этой недостройке стало меньше.

***

— Я обнаружил телефон между подушек дивана, когда тот зазвонил. Увидев звонок Юны, я вспомнил, что девушка потеряла свой телефон. Где это могло произойти — догадаться было не сложно, — стоило отдать директору должное — он говорил достаточно тихим и низким голосом, чтобы лишний раз не беспокоить Иргит, — так что твои нотации были не настолько бесполезны. — Да вам просто нравится смотреть, как я пытаюсь бороться с ветряными мельницами. Франкенштейн ничего не сказал на такое заявление, но Иргит казалось, что он замолчал только потому, что не хочет продолжать бесполезный спор. Вот это и раздражало ведьму. Самый бесполезный разговор тот, в конце которого все остались при своём мнении. Видимо Иргит слишком сильно думала, так как в следующие минуты ей пришлось стойко переносить приступы головной боли. Мужчина вкратце рассказал о беседе с не очень удачливыми похитителями, что состоялась после того, как ведьма отрубилась. Если сложилось так, что Иргит периодически мелькает в их делах, будет лучше, если она сможет примерно понимать смысл происходящего, и тогда уже действовать по ситуации. Они вели разговор в полумраке. Тяжелые шторы были задёрнуты, а дверь в освещенный коридор предусмотрительно прикрыта. Её комната в такие моменты всё больше походила на логово чудовища, что доставляло ведьме какое-то ребяческое удовольствие. Даже фигура белокурого директора гармонично вписывалась в общее настроение комнаты. Она бы получила ещё большее наслаждение, если бы не необходимость выслушивать замечания Франкенштейна. Подняться и уйти она не может по физическому состоянию, а сам директор и вовсе никуда не спешил. Особенное неудовольствие ей доставляло то, что предыдущая похвала была сказана только для того, чтобы в последующем обвинить её в собственной недальновидности и неблагоразумии. Как будто, если бы она так и не повстречалась с теми двумя, то Франкенштейн сказал бы ей хоть слово в упрёк. — Вы хотите послушания от слоненка, которого в малолетстве не вязали верёвкой к столбу. — Разве не вязали? Или, может, это было просто не к этому столбу? — он слегка наклонил голову вбок и улыбнулся. — Вы не мой Учитель. И это другое! — ведьме очень не нравилась тема, которую они затронули. — Ладно, поднимайся. Пойдём тебя учить, — легко подыграл мужчина. — Для вас это развлечение, — пробурчала ведьма. Иргит сильнее укуталась в одеяло, словно бы и правда существовала вероятность того, что Франкенштейн потащит её куда-то из тёплой постели прямо сейчас. — И почему ты уверена, что для него всё было иначе? — он подёргал её за другую ниточку. Франкенштейну не требовалось долгих бесед, чтобы понять примерный вектор размышлений ведьмы и её какие-то базовые моральные установки. Он мог назвать Иргит хорошим человеком, пусть это и было в силу её юности, а такие всегда остаются предельно понятны и предсказуемы. — Да чего вы добиваетесь? Что вам от меня нужно?! — вскипала она. — Я лишь пытаюсь прикоснуться к твоему миру, — протянул он, поглядывая на ведьму кошачьим прищуром. Ведьма сперва опешила. Можно ли было считать слова Франкенштейна, сказанные без издевательской ухмылки, искренними? А к чему же тогда были предыдущие слова? Двоякость его высказывания, в свою очередь, нисколечко не смутила молодую ведьму. — И что же вы такого сделали, что мой мир не спешит делиться своими секретами? — Иргит решила проявить несколько деловой подход. Назвать Франкенштейна обычным очевидным — язык не повернётся, а этого порой бывает достаточно, чтобы какой-нибудь добродушный и наивный представитель её мира познакомил с обратной стороной не такого уж и простого смертного. Особенно если такое знакомство подкрепляется некоторой суммой — не всем одаренным достаточно одной лишь идеи единства, — Так, какова причина? — Причины нет, — Франкенштейн сложил руки на груди. — Так не бывает. — Если я сказал, что причины нет, значит её нет, — казалось, его самого раздражает подобное незаслуженное отношение к себе. Иргит прикрыла глаза и задумалась. Она сделала это только для вида, ведь о возможной причине она уже догадывалась. Если, конечно, Франкенштейн ей не врёт — скидку на это она невольно делает каждый раз. Уголок её губ слегка приподнялся. — И чему же ты улыбаешься? — Простите, давайте закончим потом. Я очень устала, и голова что-то разболелась… — ведьма широко зевнула, и в её глазах тут же потемнело от боли. Ну хотя бы дышать ей не больно. «Спасибо» Франкенштейну за покалеченное тело она тоже решила отложить на потом. Мужчина уже предпринял попытку перевести стрелки на тех мутных типов, но хоть ведьма и не успела понять, кому принадлежала та энергетическая волна, она уже испытала методы своих похитителей. Иргит сходилась на мысли о том, что её просто задело не особо точным ударом Франкенштена, и она бы ни за что не зацепилась за подобный нелепый повод для упрёка, если бы мужчина сам не начал отпираться.