Благоухание: сложные родственные связи

      Часть 4 Термы в городе висячих садов       Под мерное покачивание вагона, Феникс курил в тамбуре, отстраненно наблюдая, как между пальцами взвивается к потолку сизая струйка ароматного дыма. Календула, мелисса и лимон. А вообще, Флоран прав, привычка дурацкая. И раз уж Лютик с детства не любит мелиссу, курить придется бросить. Что еще придется изменить, чтобы быть достойным? Отсутствие однозначного ответа уже не злило. А вот сама мысль, что упрямый мальчишка может перечеркнуть редчайший дар сопринадлежности ради каких-то своих детских невнятных амбиций, злила и еще как. Среди тварей считалось просто немыслимым отказаться от суженого, но охотники... да, эти фанатики могли. Думал ли Фенис, что отправляясь в погоню за одержимыми идеей разделения миров, столкнется с другими представителями из когорты фанатиков? Охотники, конечно, не прятались, как и ведьмы, к слову. И глобального вреда, вроде бы, не приносили. Даже пользовались уважением в знающих кругах. И все равно, было в их манере держаться что-то отталкивающее. И дело вовсе не в странном наборе способностей, одна из которых позволяла сначала поймать, а потом при желании выпустить на волю Зверя. Это и продемонстрировал Малыш при их первом знакомстве. Фениксу не нравилось ни Лютик, ни Лютоцвет и уж тем более претило называть мальчишку родовым именем Лю. А Маугунь вообще было совершенно не благозвучным для слуха. Так что Феникс почти не испытывал угрызения совести от того, что мысленно обращался к нему исключительно Малыш. Он еще не решил, стоило ли посвящать обоих своих суженых в эту маленькую шалость. Эта мысль вызвала мимолетную улыбку, после которой он с ожесточением затушил окурок о каблук сапога. Вопрос с амбициями Малыша придется решать сразу после того, как Флоран объяснит, наконец, почему продолжает настаивать, что это никакие не амбиции, а комплексы, взращенные по вине биологических родителей. Разумеется, божественному покровителю клана охотников было известно много больше об устройстве клана и ритуалах в нем, но Феникс не понимал, почему Флоран не спешил посвящать его в подробности. Ладно Малыш, тот принадлежал другому виду, но они с эскулапусомоба твари и оба признали друг в друге избранников Судьбы. Какие уж тут тайны? Теперь он жалел, что уложил Флорана в свою постель, как только немного отошел от постэффектов Нырка, выполненного без подготовки.       Наблюдая за тем, как за окном бесновались твари междумирья, Феникс задавался вопросом, что теперь будет с этим странным триумвиратом, в который так беспечно втянула его Судьба и в такое непростое время. А еще Малыш со всеми своими странностями…       Обратный Нырок прошел проще. Без нервотрепки. Во-первых, на этот раз он добросовестно выполнил весь комплекс специальных подготовительных упражнений, во-вторых, ему, определенно, было что терять, если бы Нырок не удался. Раньше он отвечал только за себя, свою жизнь. Но теперь у него были Флоран и Малыш, да и ведьмочкипоказались ему милыми и расстраивать их гибелью своих суженых не хотелось бы. И вроде, можно было расслабиться, и спокойно готовиться к прибытию в славный город Амстерлам, но неопределенность не давала покоя. Феникс снова попытался поговорить с Флораном на чистоту. Но тот отговорился тем, что будет честнее рассказать обо всех нюансах воспитания охотников уже после того, как Малыш окончательно вспомнит прошлое. А это никогда не произойдет, если тот не вступит в наследство и не возьмет в руки родовую реликвию. Какую-то там печать. Феникс так и не запомнил из какого она там камня. Не то, чтобы он не достаточно интересовался всем, что было связано с его суженными, просто не запоминалось как-то. Похоже, это было неспроста. Словно об этой реликвии не должны были помнить посторонние. И заклятие действовало на него как и на всех прочих. Пусть он и не считал себя посторонним, но здесь все зависело от Малыша. Последний четко дал понять, что не согласен безропотно покориться Судьбе в вопросе выбора суженых. Это все еще немного злило, но уже не так сильно, как в начале. За оставшееся время пути Фениксу все же удалось переплавить злость в решимость стать для Малыша достойным избранником. Немного утешало то, что несмотря на  почти родственные связи, Флорана наследник охотников тоже отвергал. Упрямец! Последнее время Феникс думал о Малыше почти с нежностью. Его самого забавляла противоречивость эмоций, которые вынуждал его испытывать этот непокорный мальчишка. Но ровно до того момента, как по прибытии тот испарился в неизвестном направлении вместе со своей ручной кладью. Паршивец!       Флоран оказался рассудительнее его, и Феникс был ему за это благодарен. Он сам уже бросился бы искать пропажу всеми доступными способами, совершенно точно рискуя напороться на активное противодействие и даже обиду со стороны Малыша. Но реррэскулапус предложил дать младшему в триумвирате время перебеситься.       – Поверь мне, Лютик далеко не безобидный мальчик, каким выглядит. Он учился в смешанной школе. И уже в младших классах ухитрялся строить даже старшеклассников. Некоторые учителя откровенно побаивались в его присутствии выделять любимчиков из общей массы.       – Он предпочитает, чтобы любили только его одного? – Феникс усомнился в том, что правильно его понял.       – Обостренное чувство справедливости требует сообщить обидчику что тот не прав.       – Даже если обижают не его лично? Поэтому он сейчас тебя бортует, потому что считает, что несправедливо лишился, пусть приемного, но все таки отца?       – И это тоже, – покаянно улыбнулся Флоран.       На этом они тему закрыли. У Феникса была предварительная договоренность о заселении на служебную квартиру управления по противодействию экстремизму, куда он был временно зачислен в штат специальным уполномоченным, но он решил заселиться в тот же дом, что и семейство Флорайт. В конечном итоге его новый статус признавали все члены новой семьи, кроме одного юного охотника, но и его он рассчитывал переубедить в самое ближайшее время.       Конечно, дом в пригороде Варселоны не поражал размерами, в отличие от почти пяти гектаров земли, окружавшей его и так же принадлежащей обитателям дома. Особенно его впечатлило природное озеро, полностью расположенное на территории землевладения.        – Вы еще не видели лесной водопад, – мечтательно проворковал Флоран, заметивший изумление спутников, когда они проезжали мимо на арендованной на вокзале машине.       Содра и мелкие ведьмочки с заднего сиденья также рассматривали окружающие красоты во все глаза. А вот дом оказался одноэтажным и… деревянным. На Терре Борейтив так никогда не строили. Твари признавали жилища только из камня и железа, ведь большинство из них в боевых трансформациях даже не замечали сопротивление дерева. И селились они не ниже пятого этажа, отдавая нижние ярусы под хозяйственные и технические помещения. Даже земляные твари зачастую могли если не летать, то планировать на восходящих потоках воздуха. Следовательно, нужно было забраться повыше. Но на Терре Людос обитали в основном люди, а для них и дерево, порой, было уже слишком, и падение с пятого этажа — могло стать смертельным. И все равно дом на вкус Феникса выглядел очень уж аутентично. Пока в ходе экскурсии, устроенной все тем же Флораном, не выяснилось, что основные постройки возведены в стиле замка семнадцатого века – точной копии родового имения охотников из рода Лю То.       – Как братик собирается войти в наследство, если охотники обитают в другой части света? – заинтересовалась старшая из ведьмочек, которую все называли Лес, несмотря на то, что полное имя, на вкус Феникса, было в разы красивее – Лесли.       – В этом мире очень развиты технологии. Нотариус из Варселоны вполне успешно может связаться со своим коллегой на Урильских островах и подтвердить личность Лютоцвета. После чего Печать сама его найдет.        – Лютер звучит лучше, – проворчала себе под нос младшая из сестер.       – Разве он запрещал вам называть его так, как нравится? – мягко обратилась к ней мать.       Феникс до сих пор не определился как относиться к этой женщине. Их с Флораном, определенно, связывали странные отношения. Двое детей, пусть и в рамках эксперимента по выведению вымершего вида ведьм, это как минимум повод задуматься, какие чувства реррэскулапус испытывает к супруге. Если бы ее не существовало в этом запутанном уравнении, Феникс, возможно, не стал бы так форсировать события и предлагать заняться сексом в качестве способа сгладитьпостэффекты Нырка. Хотя, кого он обманывает? Конечно, предложил бы, и, конечно, занялся. Ему нравился секс. Зачем отказывать себе в удовольствии узнать, насколько сильнее будут ощущения, когда в объятьях тебя сжимает тот, кого избрала для тебя, только для тебя, сама Судьба?       Слуги в этом новом доме были одеты в странные облачения. Фениксу они неизменно напоминали халаты. Причем, что у мужчин, что у женщин. Кстати, комнату для гостей ему показывал мужчина. Феникс даже задумался, как будет горничная, но только в мужском роде? Хмыкнул вслух и раздвинул странной конструкции створки на окне, которое оказалось в пол. За ним были обнаружены небольшая дощатая веранда и выход в сад, каждый уголок которого в первый момент показался отдельным произведением искусства. Звук, который издавала бамбуковая трубка, на которую в небольшой заводи капала вода, вынуждая время от времени переворачиваться и ударяться о камни, приятно щекотал нервы, словно первый аккорды какой-то мелодии, которая вот-вот должна была родиться в глубине сада. Аккуратные кусты и миниатюрные деревья в горшках, соседствовали с причудливой формы камнями всех размеров и оттенков. И над всем этим шелестело кроной огромное цветущее дерево, аромат которого вынуждал ноздри жадно втягивать воздух, чтобы распробовать все оттенки, как пригубить дорогое вино.       – Кажется, вишня, – пробормотал Феникс и вернулся в комнату, чтобы разложить вещи из чемодана. Но последнего нигде не оказалось. Он нахмурился, видел же, как провожающий катил его за собой. Куда он мог его задевать? Удобно терять что-то, когда ты тварь. Феникс принюхался, абстрагируясь от запахов сада, и нашел то, что в этом доме, видимо, считалось шкафом. Тогда же он и понял, что здесь нигде не было кровати, хотя изначально он об этом даже не думал. Просто в шкафу обнаружилось помимо нижнего отделения, где и нашелся чемодан, отдельная полка со свернутыми огромными матрасами.       – Это называется футон, – раздался голос от двери.       Феникс напрягся лишь на секунду. Так незаметно к нему мог подобраться только один из суженых. Один из… сама мысль вынудила нахмуриться. Малыш все еще бродил где-то там, в городе. И вообще неизвестно чем был занят. Фениксу это отчаянно не нравилось. Именно поэтому, повернувшись к Флорану первым делом он спросил:       – Есть новости?       – Нет.       – Ты вообще уверен, что он сам сюда доберется?       – Нет. Но и искать его сейчас еще рано.       В этот момент за окном громыхнуло. Они оба синхронно повернули голову к саду.       – В городе полно мест, где можно укрыться от дождя, – бесстрастный тон Флорана вынудил Феникса скрипнуть зубами. Смачно выругавшись, он больше ничего не сказав, вышел в сад прямо через окно и… расправил крылья. В конечно итоге ему тоже нужно было в город, подтвердить прибытие и получить сопутствующие его новой должности документы. А то, что между делом он планировал найти одного непокорного мальчишку, было лишь приятным бонусом, так сказать.       В том, что бонус будет действительно приятный, Феникс усомнился пойти сразу, как только вышел из управления общественного порядка. Встретили его подозрительно радостно. Явно неспроста. Именно поэтому он почти сразу приобрел на углу в киоске газету и по одной только передовице понял, зачем местным властям мог так срочно понадобиться сотрудник его расовой принадлежности. В городе орудовал маньяк, а их с Флораном мальчик таскался сейчас по этим обесцвеченным дождем улицам в одиночку. Феникс пообещал себе по возвращении вправить мозги не только младшему, но и старшему из суженых и двинулся вперед, параллельно пытаясь нащупать где-то внутри себя отголосок той связи, что объединила их с Флораном и Лютиком в триумвират.        Связь не нащупывалась, Феникс все больше злился, в сердцах обещала выпороть малолетнего гаденыша при первой же возможности. Если мелкий рос не по законам эфхантов, отчего он так выкаблучивается? В этих их смешанных школах только и разговоров о том, как твари находят свои пары среди людей и ведьм. Один из самых популярных сюжетных ходов женских романов, между прочим. Не то чтобы Феникс интересовался подобного рода чтивом, но одна из последних его любовниц была очаровательной и очень страстной дурочкой. Поговорить с ней было решительно не о чем, разве что обочередной прочитанной ей бульварной книжонки. Феникс, разумеется, не для разговоров с ней встречался, но приличия по возможности старался соблюсти. Вот и приходилось, завтракая в кафе после бурной ночи, выслушивать краткий пересказ приключений одной предприимчивой дамочки, о которой вышла целая серия книг. До сих пор воспоминания вызывали не раздражение, а приятную сердцу ностальгию. Он цеплялся за них, решительно продвигаясь сквозь струи дождя, чтобы окончаельно не взъяриться. Потерявший контроль феникс, определенно, не то, что нужно этому городу, красота которого, если она, конечно, присутствовала, сейчас была изрядно припорошена дождем, словно пеплом. Так и не сумев найти присутствие Лютоцвета внутри себя, Феникс сделал несколько глубоких расслабляющих вдохов и прижался спиной к ближайшему зданию. Вдавил мокрый от дождя затылок в серый гранит, поднял глаза к темному небу и весь обратился в слух. Не найден внутри, вдруг, найдется снаружи. Поэтому он закрыл глаза, чтобы лучше слышать этот незнакомый город, который имел весьма неплохие шансы стать почти родным.       – Медитируешь? – спросил его насмешливый голос. Феникс не сразу сумел выпасть из транса, чтобы обнаружить разыскиваемую им пропажу прямо перед собой. Ресницы Малыша слиплись от дождя, по щекам струилась влага. Он постоянно смаргивал и выглядел таким… желанным, что Феникс, гася свою злость и обиду на него, резко шагнул ближе, обхватил ладонями юное лицо и прижался ртом к тонким и влажным от дождя губам. Он успел про себя порадоваться, что мальчишка не отстранился и не попытался вырваться, и в тоже время расстроился, что тот так и не ответил на невинный в общем-то поцелуй. Ни единого движения губ навстречу. Печально, но поправимо.        – Замерз? – Поинтересовался Феникс, отстранившись и немного демонстративно спрятав руки в карманы.       – Скорее, отсырел, – откликнулся Малыш, слишком нарочито не акцентируя внимания на только что случившемся поцелуе. Феникс решил, что не хочет ему это спускать.        – Не любишь целоваться? – Поинтересовался он вполне мирно и протянул руку, чтобы прикоснуться к лицу Малыша, но тот легко уклонился.       – Вообще ничего не люблю, – с какой-то странной интонацией откликнулся тот, отвернувшись. – Кстати, мне сказали, что тут неподалеку есть термы. Нам бы обоим не помешало согреться.       – Отличный план!       – Это не значит, что тебе будет можно ко мне приставать! – Выпалил Малыш, вдруг запоздало осознав кого и куда только что пригласил.       На что Феникс, окончательно расслабившись, только рассмеялся.       – Как скажешь.       – Я серьезно, – говоря это его юный суженый был похож на нахохлившегося на ветру воробья. Феникс не мог перестать улыбаться, пока в горло совершенно неожиданно не уперся стилет. Откуда он его вытащил?!       – Не расслабляйся, Феникс Вирджил, – голос мальчишки совершенно поменял свой тембр, стал хриплым, словно простуженным, и ледяным. – Я все еще тебя не знаю. И все еще не уверен, что хочу узнать.       Он спрятал нож в рукаве, а с Феникса слетела вся легкость, вызванная облегчением он от того, что драгоценная пропажа наконец-то нашлась.        – Я не спрашиваю, почему ты сбежал, но хотелось бы знать, чем занимался, – не менее холодно и отстраненно потребовал он ответа. А был удостоен лишь коротким фырканьем.       – Ты еще спроси, с кем.       – И спрошу, – то Феникса совершенно не располагал к веселью. Он уже и не помнил, когда в последний раз был так разозлен. Но Малыш, словно не чувствовал, в каком состоянии тварь перед ним. Просто стоял, как и Феникс, убрав руки в карманы, и криво лыбился.       – Ревность к тебе не к лицу. Такой взрослый, а фантазия оставляет желать лучшего.       – При чем тут мой возраст и фантазия?       – Дети фантазируют лучше. Будь мы с тобой одного возраста, уверен, что ты быстрее сообразил, что мне не к кому тут идти, кроме нотариуса.       – И почему же мы не могли сходить к нотариусу вместе? Предположим, меня ты все еще отвергаешь, – даже думать об этом было больно, поэтому Фениксу пришлось приложить усилие, чтобы произнести это слово. Не было для твари сильнее боли, чем та, что была следствием отказа пары, – Но Флоран вполне однозначно выразился, что будет тебя сопровождать на этой встрече.       – Мне двадцать один сегодня исполнилось, ты ведь в курсе, да? Оказалось, что я вполне способен и сам отвечать за свои действия.       – То есть с нотариусом ты сам разобрался?       – Да. Идем уже, – Лютик вытащил руки из карманов и обхватил себя в каком-то отчаянном жесте, который никак не вязался со всем предыдущим бахвальством. Феникс вдруг осознал, что из-за злости, что застила ему глаза, чуть не упустил самое главное.        – Иди сюда, – он раскрыл руки навстречу суженому, – Я согрею. Просто согрею. Без приставаний.       – Нет уж. Лучше пошли найдем уже эти термы.       Феникс чуть было не вспылил снова, но усилием воли сдержался, чтобы пойти еще на один приступ этой маленькой, но такой непокорной крепости.       – Лютоцвет, – он намеренно использовал полное имя, – допускаю, что моя настойчивость тебе неприятна, но я доподлинно знаю, что твое раздражение, вызванное мной, не идет ни в какой сравнение с той болью, что ты прямо сейчас причиняешь мне.       – Не похоже, что тебе больно, – Феникс видел, каким внимательным сделался взгляд Лютика, поэтому решился на крайние меры.       – Поймай в силки моего Зверя и почувствуешь сам.       – Ты больной? – рассердился Лютик, – Одно дело в экстремальной ситуации, а совсем другое…       Но Феникс не дал ему договорить, схватил за руку, дернул на себя и раскрыл огненные крылья, разогнав дождливый сумрак улиц, чтобы через мгновение, сомкнуть над их с Лютиком головами огненный купол. Сразу стало тепло и спокойно. Без страха сгореть заживо вместе с фениксом под Щитом Крыл, как называлась эта техника, мог находиться либо побратим, либо суженый. Для остальных пламя его крыльев было губительно.       От Лютоцвета поднимался пар из-за быстро испаряющейся влаги. Мальчишка все еще хмурился, но не дергался и ничего не говорил. Только смотрел неотрывно. Феникс отчаянно хотел его поцеловать, но приходилось сдерживаться из последних сил.       – Неужели все дело в том, кто я? Или в том, что Флоран больше не хочет разыгрывать из себя счастливого отца семейства?       – Да при чем тут вы, вообще? Я же вам обоим еще тогда сказал, дело не в вас, а во мне!       – Ты получил эту свою печать? – Без перехода спросил Феникс, потому что он тоже хорошо помнил все их разговоры и факт того, что Малыш что-то такое вспомнил из прошлой жизни, о чем хотел сказать, но не успел.       – Нет пока. Нотариус сказал, что отправит письмо на острова, и раз я решил обосноваться в Варселоне, они пришлют ее сюда. А с чего ты вдруг…       – Думал, возьмешь в руки и сразу вспомнишь, почему на самом деле Флоран забрал тебя себе.       Малыш открыл рот и несколько секунд смотрел на него, а потом вдруг, словно подумал о чем-то смущающем, покраснел, как маков цвет. Феникс не удержался и провел пальцами по пунцовой щеке, пока мальчишка отчаянно прятал взгляд.        – Я вспомнил еще в поезде, просто не уверен… не уверен, что в детстве все понял правильно.       – Поэтому ты зовешь меня в термы?       – Я просто не хочу домой, где бы этот новый дом ни был, – тихо откликнулся Лютик.        Феникс поднял руку, вплел пальцы в длинные волосы на его затылке и невесомо поцеловал в лоб.        – Там красиво и уютно. И я присмотрю, чтобы Флоран со своим взглядом на воспитание не очень тебя раздражал. Кстати, как ты оказался в этой части города? По моим данным квартал стряпчих в другой стороне.       – А, – Лютик не спешил уходить из-под его руки, пусть взгляд так и не поднял. Но Феник записал очко в свою пользу. Кажется, он нащупал правильный тон общения с этим неуступчивым Малышом. Но тот не преминул следующей своей репликой буквально вылить на него ушат ледяной воды. Фениксу вмиг стало не до ласк, – Пока ждал своей очереди в приемной, читал газету. Запомнил про маньяка, а когда, наконец, вышел от нотариуса, случайно учуял запах странной магии. Нашел источник, ну и… пришлось повозиться, чтобы подкинуть этого придурка к задним дверям управления так, чтобы на меня никто не подумал. Так они его еще и не с первого раза заметили! Пришлось спросить у дежурившего на входе офицера, где можно согреться, если цена не принципиально. Прослушать сентенцию про лучшие термы в городе в соседнем квартале и с удивлением указать на подворотню, вроде как там движение какое-то, офицер, может, стоит проверить? – На этой фразе Лютик забавно наморщил нос, и Феникс окончательно понял, что пропал. Пара, которая так спокойно и обыденно, сама того не осознавая, разделившая его страсть к поискам преступников, была просто подарком Судьбы. Как тут было устоять?       – Прости, Малыш, – сказал он тихо, убрав руку из его волос, – я обещал, что приставать не буду. Но вряд ли смогу сдержать обещание.       Только тогда Лютик все е вскинул на него глаза. В них плескалась такая бездна отчаяния, что Фениксу самому сделалось дурно. Догадка, пришедшая на ум, заставила все внутренности заиндеветь.       – Тебя кто-то… обидел в школе?       Лютик моргнул, явно не понимая сначала, но потом до него дошло.       – Меня никто не насиловал!       – Допустим, в школе нет, а в клане?       – Меня, – он выделил голосом это слово, – нет. Я ведь наследник, и уже в десять лет был весьма силен для своего возраста.        – А кого тогда, если не тебя?       Лютик поспешно отвернулся.       – Опускай уже свои крылья и пошли, – пробормотал он, едва слышно.       Феникс понял, что угадал правильно, но решил пойти на уступки и не развивать эту тему сейчас. Раз Малышу приспичило искупаться и попариться, кто он такой, чтобы ему отказывать?       Место, куда Лютику посоветовал пойти дежурный, действительно оказалось шикарным. Правда, Фениксу пришлось на корню пресечь попытку Малыша не только ознакомиться с прейскурантом, но и заплатить за них двоих. Тот не сильно возражал, как подозревал Феникс, только потому, что не хотел ссориться в присутствии посторонних. В холле трехэтажного здания с колоннами их встретила улыбчивая девушка, стреляя глазками то на одного, то на второго. Феникс был с ней приветлив, почти что мил, только для того, чтобы отследить реакцию суженого на этот недофлирт, но Лютик словно и вовсе на них не смотрел, изучая картины из живого мха, развешанные по стенам. Мох был двух контрастных цветов – зеленый и красный. И действительно рос в картинных рамках, развешанных тут и там. Необычный образчик флоры нового мира сильно заинтересовал Лютика. По всей видимости, как приемный сын клевхин, то есть ведьмы болот, он неплохо разбирался в мхах и прочих растениях, которыми изобиловали эти гиблые места.        Улыбчивая служащая терм, наконец, вручила Вирджилу ключ от сауны, поэтому ничего не оставалось, как взять Лютика за руку и повести за собой. Тот не сопротивлялся. А вот взгляд девушки, брошенный в спину, Фениксу совсем не понравился. Но он решил не обострять и без того непростую ситуацию, в которой оказался, так еще не один, а в компании своей юной пары. В этом мире тварей было немного, поэтому сама концепция пар, не предполагающая отрицания разных половых комбинаций в отношениях, была для большинства здешних обывателей чужда. Как хорошо, что Малыш благодаря Флорану вырос совершенно в другом мире.       Феникс открыл дверь, ориентируясь на номер, названный служащей, и обнаружил себя в знакомой обстановке.       – О! –Изумленно вырвалось у Лютика, – Почему ты выбрал именно с такой стилизацией?       – Случайно, – буркнул Феникс, который предпочел бы нечто более классическое, а оказался в помещениях, выполненных в том же древесном стиле, что и дом, в котором теперь им обоим предстояло жить.       – Здесь все стилизовано под горячие источники, популярные на островах, – подтвердил его догадку Малыш, но следующая его фраза примирила Феникса с неудачным выбором, – Мне нравится.       Сказав это, Лютик подошел к неприметной панели на стене, отодвинул ее и вытащил банные принадлежности. Странного покроя тонкий халат, который, как потом оказалось, назывался юкатой, полотенца и прочее. И совершенно не стесняясь, начал раздеваться. Феникс даже на миг зажмурился, таким нереальным в первый момент показалось ему происходящее. Если Малыш был настолько уверен в себе и раскован, почему тогда с таким маниакальным упорством отказывался познать все прелести совместных оргазмов? Этот вопрос не давал Фениксу покоя все то время, как они в молчании переодевались. Лютик обернул короткое полотенце вокруг бедер и решительно перешел в следующую комнату. Феникс поспешил за ним, завязывая свое полотенце на ходу.       Они словно оказались в саду под открытым небом, хотя  на самом деле из здания не выходили. Просто потолок так искусно был расписан под ночное небо, что в первый момент можно было перепутать. Стены скрывались за драпировками и растениями. Последние росли в кадках, а не в открытом грунте, но этого было не видно за камнями, которыми был обложен небольшой бассейн с горячей водой, бурлящий, словно от подводных источников. Феникс был вынужден признать, что и ему здесь нравится. К бассейну вели деревянные мостки, словно проложенные в траве. Роль последней играл уже знакомый мох. Видимо предполагалось, что гости не будут сходить с мостков и вытаптывать это уникальное растение.        Лютик забрался в бассейн прямо в полотенце и, отойдя к дальним камням, опустился в воду с блаженным вздохом. Фениксу с трудом удалось усмирить совершенно уместные в этой ситуации мысли, от который сладко потянуло внизу живота. Он не хотел спугнуть их маленькое перемирие, поэтому запретил себе даже думать о чем-то интимном. Пока.       Поэтому, тоже оказавшись в воде, и разместившись напротив Малыша, решил отвлечь и себя и свою непостижимую пару вопросом о поимке маньяка, которой тот так мимоходом похвастался.       – Ты вышел на запах его магии, а дальше как?       – На земле я его не нашел, он витал в воздухе, но следов не было. А дальше, как по учебнику. Ну, или не по учебнику, меня, конечно, такому не учили, но ты знаешь, сколько детективов мне попадалось еще на Терре Борейтив, где душегубы уходили под землю?       – Полез искать его в канализацию? – удивился Феник, хотя нечистотами от Малыша не пахло. Напротив, когда он смог его, наконец, учуять, к запаху тела примешивался аромат чего-то цветущего и разнотравья, но никак не канализационного коллектора.        – Наоборот! Кстати, по-моему, местные служащие правопорядка ее уже как раз таки обыскали. Но ты обратил внимание, какие здесь на некоторых улицах висячие сады? Они протягивают мостки между домами и разводят там цветы. Мне одна старушка рассказала, к которой я случайно ввалился через окно, что раньше все это разрасталось спонтанно, но потом муниципалитет решил взять под свой контроль не только наземное озеленение, но и надомное, как это теперь называется. В итоге одной из их инициатив, осуществленной еще в прошлом веке, стала незаконченная звезда, если на нее посмотреть сверху, конечно. В общем, бабушка напоила меня чаем и рассказала о том, что знала. Мне повезло попасть именно к ней.       – А провалился ты в окно, потому что…       – Говорю же, шел на запах. Эти висячие сады соединяют здания. Но никому не могло прийти в голову, что можно быстро на них попасть, не проходя через дома, а прямо с улицы. Просто наш маньяк оказался летающим.       – То есть местные власти не зря панику навели, предполагая, что это тварь или кто-то из наших потомков, неожиданно открывший в себя спящий талант предков?        – Зря. Этот тип просто артефакт приволок, как мне показалось, с Терра Скорпио. Я там никогда не был, но нам рассказывали, что там есть поселения воздушных тварей, которые почти всю жизнь проводят на деревьях. И если с ними живут люди, им вручают специальные магические устройства, не позволяющие упасть и разбиться. Мне кажется, этот тип модернизировал под себя одно из них. Тварью от него не пахло. То есть он даже не контактировал ни с одним из вас в последнее время. Кстати, если ты теперь будешь работать в этом управлении, сможешь и сам все у коллег узнать!       – Не в этом. Здесь я только документы забирал. Меня приписали к управлению по противодействию экстремизму. Оно располагается в одном из переулков, отходящих от главной площади, – немного отстраненно пояснил Феникс, все еще пытаясь переварить услышанное. – А ты точно уверен, что того поймал? Судя по жестокости и нелогичности убийств, сомневаюсь, что совершивший их был способен самостоятельно переделать артефакт тварей.       На это Малыш лишь пожал плечами.       – Это уже не моя забота. Хотя кровью от него пахло. Сильно. И разной.       – И ты сможешь вот так просто отпустить эту историю? – Изумился Феникс, который как следователь всегда вцеплялся в новую загадку мертвой хваткой и не успокаивался, пока не раскрутить до конца. Похоже, он поспешил с выводом, что Малыш такой же, как он. Хотя это и не означало, что у них не было точек соприкосновения, что не могло не радовать.       – Честно говоря, я нашел его только потому, что мне было скучно. Пока его действия не затронули близких мне на прямую, мне все равно. Каждый день кто-то умирает, почему я должен страдать за всех?       – Так уж и страдать?       – Переживать, нервничать, грустить… мне и своих проблем хватает.       – Например, воспоминания о чьем-то изнасиловании. Чем не проблема?       – Ну ты и… тварь, – рассердился Малыш, у него, кажется, даже слова кончились. А феникс улыбнулся и придвинулся к нему вплотную, заключив в кольце рук. Мальчишка дернулся, но не ударил. А ведь мог. Феникс по глазам это видел.       – Почему все дело в тебе, а не в нас с Флораном?       Лютик ответил не сразу, словно подбирал слова, а уж когда подобрал, Феникс в первый момент решил, что ослышался.       – Поцелуй меня по-настоящему, тогда поймешь.       Феникс колебался лишь секунду. Губы накрыли губы, руки заскользили под водой по обнаженному телу и… не почувствовали отклик. Язык проник в чужой рот, пощекотал кончиком небо. Зубы прикусили влажные губы, зализали ранку, оставленную не ими, ладони скользнули на бедра. Мышцы на руках напряглись, пересаживая к себе на колени. Мальчик был безучастен. Ко всему. Ни дрожи, ни единого ответного движения, даже намека на то, что ему не все равно. Удерживая его у себя на коленях, Феникс отклонился назад и заглянул в печальные глаза напротив.       – Ты учился в смешанной школе? – Спросил у него Лютик, устроивший руки на широких плечах. Феникс только кивнул. Он все еще не понимал, почему, точнее, как вообще такое могло быть, что его пара не желало его. Ведь в этом и была вся суть. Пары так идеально совпадали по биохимии, магии и психофизическим особенностям, что только друг с другом могли познать истинное чувство сопринадлежности. Пока он пытался все это осознать, Лютик спросил, рассеянно поглаживая левое плечо, на котором у Феникса был старый шрам от магической шрапнели, – Знаешь, что означает ППЛ?       – Посиделки пятой лапы. Ты дрочил на скорость с тварями из своего класса?       – Ну да, не знаю, кто уж придумал называть член пятой лапой, но раз и ты об этом знаешь, это было очень давно.       – Не так уж я и стар, – проворчал Феникс, но быстро вернулся к сути вопроса. – И что произошло?       – Ничего, – Малыш тяжело вздохнул и совершенно невинным жестом устроил голову у него на плече, как маленький. У Феникса в груди что-то защемило. Он прижал его к себе крепче и нежно поцеловал в изгиб шеи. Кажется, он начал понимать.       – Вам же важно, чтобы я вас желал. А я не могу. Тогда в купе, когда застал вас… когда увидел… – он замолчал, явно смущенный. Феникс погладил его по напряженной спине, пытаясь хоть как-то поддержать и успокоить. Лютик тяжело вздохнул и попробовал объяснить заново: – Подумал даже, что можно предложить вам так, ну, без отклика, уверен, что мог бы потерпеть, если вам так важно, но… вы ведь обиделись бы, если бы я это озвучил.       – Тогда почему озвучиваешь сейчас? – Феникса, действительно, как ошпарило. Сама мысль о том, что предлагал Малыш, его убивала.       – Ты меня обнимаешь. Если обидишься и разозлишься, сдавишь сильней и я умру. Но ты этого не сделаешь. Мы же пара.       Факт того, что Малыш впервые сам это признал, не прошел мимо Феникса, но он теперь просто не мог себе позволить отвлечься на него.       – Флоранэскулапус, почему ты не попросил его разобраться. Возможно, этоможно исправить целительским вмешательством.       – Долгое время единственным, что я вспомнил из прошлой жизни, было…       – Ну и как у вас успехи? – Раздался из-за спины слегка насмешливый голос Флорана. Малыш вскинулся, но Феникс удержал его на себе.       – Прервал на самом интересном, – попенял второму суженому Вирджил, даже не обернувшись на него.       – Догадываюсь. Но я вас не по своей инициативе искал.       – Мама? – Взволнованно выдохнул Малыш, и Фениксу все же пришлось разжать объятья.       – Меня попросили по старой дружбе освидетельствовать одного маньяка, который каким-то чудом оказался связанным практически на пороге управления правопорядка этого округа. И я учуял на нем твой запах, Лютоцвет. Меня очень просили найти того, кто оказал доблестной полиции такую услугу.       – Ты хочешь, чтобы я сам пошел и сознался?       – Нет. Больше всего на свете я хочу присоединиться к вам в воде. Но весь этот искусственный антураж раздражает. На территории нашего поместья источники лучше. Как насчет того, чтобы переместиться туда?       – Источники? – Удивился Феникс.       – Я же говорил о водопаде? Вот рядом с ним и созданы искусственные, но весьма живописные горячие источники. Переместишь нас? Нам ведь обоим огонь твоих порталов не страшен? Или Лютик все еще держит позу и не позволяет метке проявиться?       – Огонь ему не страшен, я закрывал его щитом от дождя, – произнес Феникс, так же как и Малыш, выбираясь из бассейна. – Но метку я так и не нашел. Под волосами только твоя.       – Когда ты… – изумился Лютоцвет, а потом вспомнил. – Ты не меня утешал, когда по голове гладил, ты метку ощупывал!       – Одно другому не мешало, – сознался Феникс, уже понимая, что перемирие окончено. Сейчас Малыш обидится, и все начнется по третьему кругу, но тот его удивил.        – Вот за всю твою предусмотрительность я и хотел, чтобы ты мучился. Меня раздражает твоя манера вести себя так, будто ты самый главный!       – Ну, вообще-то, Лютоцвет, – вмешался Флоран, – Он, действительно, главный. И даже не потому что феникс от природы, а потому что достиг больше нас вместе взятых.       – А ты сделал столько открытий в медицине… и вообще бог!       – Бог. Одного из кланов охотников. Мои открытия известны лишь в узких научных кругах, а вот о том, кто такой Феникс Вирджил знает вся Терра Борейтив. И я полагаю, скоро узнает Терра Людос. Ты не согласен?       – Это не значит, что он и в семье всегда будет командовать!       – Серьезно? – не выдержал Феникс. – Сегодня вообще ты все сам решал. Один. И я даже не возмущался, что ты, малолетка, отправился охотиться на опасного психа, потому что тебе видите ли скучно стало. Может быть, это тебя надо спросить, кто в нашем триумвирате всем рулит?       Видимо его слова попали в цель, потому что Лютик поджал губы, но смолчал. Тишину, нарушаемую лишь бурлением воды в бассейне, нарушил Флоран. Эти его мягкие интонации, в которых неизменно присутствовала легкая насмешка, как ни странно успокаивали, а не раздражали.        – Так что ты решил, Лютоцвет? Не пора ли домой?       – Нужно забрать мои вещи из камеры хранения. Не мог же я с чемоданом по городу бегать.       – Хорошо. Тогда Фениксу придется тебя высушить, и вместе сходим за ними. Или я схожу завтра, когда снова пойду в управление. А прямо сейчас мы все вместе через несколько секунд окажемся дома. Что ты выберешь?       – Почему только я выбираю? – Покосился Малыш почему-то на Феникса. Тот не удержался и закатил глаза.        – Потому что ты – главный. Доволен теперь?       – Теперь да, – широко ухмыльнулся тот и вдруг показ язык.       У Феникса потемнело в глазах. Потому что именно на языке у этого непостижимого создания оказалась его метка. Так вот как он ему мстил, знал, где она, но не показывал. Наверное, и в термы поволок, чтобы подразнить. Понимал же, что на обнаженном теле Феникс только и будет, что искать эту злосчастную метку. И после этого Феникс самый продуманный в  семье? Вот уж неправда.