Дорога к ее последней любви

Полутемный зал, приглушенная музыка. Романтические свечки-светильники на столиках, словно на вечеринке для романтичных девочек-подростков младших классов. Широкие бильярдные столы, затянутые пунцовым, как клюквенный сок, сукном. Свисающие над ними тусклые абажуры, чем-то напоминающие дешевые китайские фонарики из бумаги. Шумная, веселящаяся толпа друзей, знакомых и просто чужих людей. Острый запах мускуса, корицы и почему-то лаванды… - Кэролайн, Тайлер, здорово, что вы пришли, – радушно улыбается им простоватый широкоплечий парень, рассеянно обнимая за талию похожую на фарфоровую коллекционную куколку блондинку. - Привет, Мэтт, - улыбается в ответ Кэр, чуть более сухо кивает его девушке, - Ребекка. - Чувак, сто лет не виделись, это надо отметить! - Радостно вопит Тайлер, отдирая друга от Бекс и увлекая того в сторону бара. Две блондинки, пронзая друг друга острыми, как длинные тонкие иглы, взглядами, замерли друг напротив друга, будто две армии на поле боя. - Ну что же, - нарушила молчание Бекка, - вот и все, Кэролайн… Разошелся твой путь с нашей семьей, ты рада? «- Знала бы ты, как часто твой брат звонит мне, … как часто я звоню ему», - думает девушка, окатывая первородную, словно водой из ведра, равнодушием с приправой из горькой надменности. - Я никогда не могла понять, что Ник находил в тебе, - продолжает Ребекка, и Кэр чувствует, как первые отголоски злости медленно рождаются где-то глубоко внутри нее. – Я рада, что он отказался от тебя и уехал… У него очень много дел в Новом Орлеане… Он не вернется… И может быть, станет счастливым, - слышит девушка напряженный голос собеседницы. Острые ногти впиваются в тонкую до синевы кожу ладоней, вспарывая ее до кости. Тонкие ручейки пурпурной жидкости лениво и незаметно стекают на пол. - Как ты там? – осторожно спрашивает она. - Скучаю, - просто и быстро отвечает Клаус, и Кэролайн чувствует, как волна нелогичного счастья, словно теплым одеялом, накрывает ее с головой. «- Она просто ничего не знает… А что она должна знать… Тайлер, у меня есть Тайлер…Я получила все, что хотела», - убеждает себя взбешенная до предела Кэролайн, и вдруг широко и искренне улыбается Ребекке. - Ты знаешь, Бекс, - нагло и непривычно начинает она, чувствуя спиной приближающегося к ним парня. Тайлер стремительными шагами спортсмена подходит к девушкам, переводя взгляд с одной на другую. Подает Кэролайн полный почти до краев стакан с виски, и она одним беззаботным движением опрокидывает его себе в рот. Мэтт тут же появляется возле Ребекки, и та что-то очень тихо говорит ему на ухо. Парень улыбается, и, взяв свою подругу за руку, тихо, но настойчиво тянет ее в сторону бильярдных столов. - Ты как? – спрашивает Тай, взяв Кэролайн за руку, но та лишь устало пожимает плечами в ответ. Маленькая ладошка в широкой руке, словно стальными клещами, сдавливающей тонкие пальцы. Не отпускают ни на минуту, словно их владелец боится, что она в то же мгновение, исчезнет, растворится, как утренний туман под первыми лучами пробуждающегося теплого солнца. Пальцы сжимаются чуть сильнее, и изящная блондинка непроизвольно морщится. Быстро и решительно, одним взмахом выдергивает руку из цепкого захвата смуглых пальцев. Одновременно нежно и мило улыбается парню, наклонившись, горячо целует его в краешек рта. - Очень жарко, мне нужно сполоснуть лицо, - чуть извиняющимся тоном произносит девушка, направляясь к неприметной двери в дальнем углу бара. - Конечно, Кэр, - несколько недоуменно отвечает тот, провожая ее напряженным взглядом. Раскрасневшаяся будто бы действительно от жары девушка ураганом врывается в уборную, умудрившись создать некое подобие хаоса в этом тесном, увешанном зеркалами помещении. Вспугивает стайку весело щебечущих что-то девчушек, похожих на ярких бабочек в своих разноцветных, легких платьицах. Низко-низко склоняется над белой вычищенной до блеска раковиной, открывает холодную воду и долго ждет, пока чуть тепловатые струи не сменятся ледяным, как горный ручей, потоком. Пьет жадно, как загнанное животное, взахлеб, прижавшись губами к холодному серебристому металлу. Зачерпывает ладонями, плещет на взмокшее от зноя лицо. Несколько секунд глубоко, размеренно дышит, словно выполняя уроки по дыхательной гимнастике, и внезапно, зажмурившись как перед затяжным прыжком, засовывает голову под ледяную струю воды. Замирает так на минуту-другую, пока затылок не начинает ломить. Девушке кажется, что кто-то методично вгоняет тонкие серебряные иглы ей в основание черепа. Выпрямляется, устало опираясь ладонями на белый фаянс. Смотрит в зеркало на белое, уставшее лицо с выразительными синими кругами под глазами. «Надо больше спать и меньше думать, детка», - думает она, наблюдая, как тонкая блузка становится прозрачной и плотно, будто вторая кожа, облегает тело, намокнув от льющейся с волос воды. «Черт, Кэролайн Форбс, да что с тобой происходит?!», - яростно шепчет девушка сквозь зубы, с силой ударяя ладонью по раковине. Мелкая паутина трещин мгновенно усеивает идеально-белую поверхность. И почти сразу же раковина рушится на пол, одним только раздраженным движением раздробленная на мелкие, не больше грецкого ореха, кусочки. Густая, вязкая кровь круглыми, блестящими вишнями звонко падает на гладкий кафельный пол. Рваные, неопрятные раны затягиваются за доли секунды, исчезают, как круги на водной глади. Девушка недоуменно смотрит на свои руки, потом по сторонам. Достает из сумочки плоский и тонкий почти как лист бумаги телефон и, почему-то зажмурившись, яростно тычет пальцами по кнопкам. Гудок… гудок… гудок… Серьезно? В чем дело? Почему ты не ответишь? Грустный, потерянный вздох, еще один полный надежды взгляд на дисплей телефона… Нет, все правильно, что я творю? Так лучше… Тонкая рука с зажатым в ней аппаратом начинает опускаться, и вдруг чуткий нечеловеческий слух различает щелчок соединения. - Клаус, - выдыхает она в трубку, впечатав ее в ухо так сильно, что в глазах на какую-то долю мгновения темнеет. - Кэролайн, ты ли это? Все в порядке? – обеспокоенный, мгновенно напрягшийся голос. Чуть хрипловатый, бархатный, какой-то терпкий и пьянящий… - Нет, - шепчет она так быстро, как только может. – Что мне делать, Клаус? Шепчет быстро, чтобы не передумать, успеть рассказать, выплеснуть страхи, сомнения… Поделиться с единственным существом на планете, которое способно понять… WE ARE THE SAME, CAROLINE… - Милая, расскажи мне, - встревоженно просит гибрид, и слова потоком извергаются из этого уставшего молчать существа. Я запуталась, Клаус. Это так странно и так очевидно. Я как муха, попавшая в сеть паука… Не ищи аналогий, я лишь говорю о том, что застыла и не могу сдвинуться с места, как бы сильно не рвалась. У меня не получается взлететь. Мы не друзья с тобой или друзья… Я не могу пока думать об этом. Ты знаешь, выпускной и подарок… Ты сделал меня самым счастливым существом на планете… Я говорю с тобой сейчас, а крупные горячие слезы льются, как вода из крана, прямо на мои изрезанные разбитым фаянсом руки… Не переживай, я просто задумалась и расколотила раковину… На самом деле ощущение, что здесь взорвали гранату… Тайлер, он вернулся… И… почему я не могу рассказать ему о тебе, Клаус? Почему я чувствую себя виноватой? Почему я вспоминаю легкое и мимолетное касание твоих чертовски соблазнительных первородных губ к моей щеке и покрываюсь мурашками? Почему ты так волнуешь меня, Клаус??? Молчи, прошу, лишь молчи, иначе я никогда не скажу тебе все, что хочу… Я будто стою на распутье, и знаешь, смотрю на дорожный камень… Или надписи стерлись, или я не понимаю древнего языка… Криптекс кажется, да? Мы бессмертные, и можем испробовать любую дорогу… Но знаешь, мне страшно… Так страшно шагнуть в топкое бездонное болото… И чувствовать булькающую в горле вязкую зловонную жижу… Или провалиться в зыбучие пески, которые поглотят меня с головой… Я будто наяву чувствую их раскаленный жар и сухость каждой песчинки, забивающей легкие… Ты знаешь, я может быть напилась… Или сорвалась… Я подумаю об этом позже… Черт, прости, мне не стоило звонить, поговорим потом ладно? Когда я приду в себя… Близкая к истерике дрожащая как от озноба мокрая, как после душа в одежде, девушка, чертыхаясь сквозь зубы, сбрасывает звонок и, зашвырнув телефон в маленькую сумочку, быстро выходит в зал. Высокий худощавый мужчина с волосами цвета бронзы, словно античное изваяние, замер посреди бурлящей жизнью, людьми и нелюдями Бурбон-стрит. Он с недоумением разглядывает погасший дисплей телефона. На несколько длинных секунд ему кажется, что Французский квартал исчез, растворился, просто был стерт одним движением ластика неведомого художника. Словно наяву увидел он перед собой тихие провинциальные улочки Мистик-Фоллс и Кэролайн, его нежную, ранимую девочку. Ее потерянный, полный смятения взгляд… «- Что я делаю здесь и сейчас, когда должен быть там, рядом с ней», - бьются в голове древнего сумасшедшие мысли. Не мысли, надежды, которые он просто боится сформулировать полностью даже для себя, в своей голове. - Кэролайн, еду, потерпи, маленькая… - шепчет он, и разворачивается, устремляясь назад в самое сердце Французского квартала. Мокрая и усталая Кэролайн проталкивается сквозь танцующую толпу в поисках друзей и вдруг видит у бара сразу всех – притихших, ошеломленных, растерянных… Цепкие пальчики на ходу хватают стакан с искристой, бурлящей жидкостью с подноса проходящего мимо официанта. Она невольно напрягает слух, хотя и без того может расслышать жужжание мухи в запертой на замок кладовке в самом дальнем углу Мистик-Гриль. -… ведьма сказала, что это возможно, что это уловка природы… он первородный вампир, а вампиры бесплодны, но он еще и оборотень. – Доносится до девушки громкий, счастливый голос Ребекки Майклсон. - Никто не знал, что это возможно. … Но Хейли беременна, и у меня будет племянник… Ведь это счастье… семья…. Мы с Мэттом заедем в Новый Орлеан на обратном пути… Давайте выпьем за… - резкий, отчетливый звук бьющегося стекла эхом разнесся по замершему помещению, прерывая на полуслове речь хозяйки вечера. Кэролайн, словно в замедленной съемке видит, как быстро и в то же время невыносимо медленно поворачиваются к ней лица друзей, знакомых… Расширившийся, полный до краев понимания взгляд Елены… Чуть кривая, насмешливая с оттенком сочувствия ухмылка Деймона… Испуганные, мечущиеся, как у загнанной лани, огромные глаза Эйприл… Тишина… невыносимая, гулкая тишина… Так тихо, что слышно, как бежит кровь по венам у сидящего за стойкой бармена… Исполненное сожалением, и почему-то совсем не надменное лицо Ребекки, первородной сестры… Его сестры… Тихо… и пусто… и слышно, как что-то тяжело, равномерно и гулко стучит в голове… Словно огромный отбойный молоток… Мэтт, милый, добрый Мэтт… столько жалости и сострадания не выдержит даже вампир… И финальной, аккордной нотой – черные, настороженные, и будто бы налившиеся презрением глаза Тайлера… Гибрида, который тоже может иметь детей… Ребенок… Клаус… Новый Орлеан… Хейли… Ребенок… Отбойный молоток в голове стучит все яростнее, все сильнее… Мысли плавятся, растворяя ноющую, жгущую боль, на какое-то время заменяя ее полным равнодушием… Глубокая, пустая яма… Я смотрю в бездонную пропасть… Лишь маленький шаг, и станет легче… навсегда…. Невесомая легкость лучше, чем свинцовая, вгрызающаяся острым деревянным штырем прямо в сердце боль… - Кэролайн? – осторожно подходит к ней лучшая подруга, чуть касается руки, пытается заглянуть в голубые, затянутые какой-то мутной дымкой глаза… - Кэролайн… - Извините, - чужим, каким-то ровным и очень звонким голосом отвечает блондинка, глядя на один из мерцающих светильников, избегая встревоженных и недоуменных взглядов. – Извините, - повторяет она, - я должна кое-что сделать. Лишь взмах длинных изогнутых ресниц, и длинная мелькнувшая к выходу тень… Секунда… и только ворвавшийся в распахнутую дверь ветер прозрачными, теплыми пальцами шевелит волосы замершей компании…