Дорога к ее последней любви

Рваные, вязкие тени вперемежку с трепещущими отблесками огня гротескно и вычурно пляшут по влажным, липким стенам. Сколотые каменные блоки, из коих сложены стены похожего на катакомбы или подвалы инквизиции подземелья, блестят, словно отполированы прикосновениями тысяч рук. Гибкие ветви с широкими кожистыми листьями пробиваются в узкие окна-бойницы под самым потолком, они едва заметно шевелятся, будто клубок змей, просыпающихся в первых лучах солнца. Длинные спутанные клочки лилового мха неопрятной бородой пещерного гнома свисают с коричневых, лоснящихся побегов. Широкие кованые ворота распахиваются с протяжным скрипом, как черный ажурный воротничок на дряблой шее английской леди. Ворвавшийся ветер прозрачными закручивающимися полосами кружит вокруг развешанных вдоль отсыревших стен, пахнущих смолой факелов. Старается затушить рвущееся наружу, кажущееся живым пламя. Но лишь ярче распаляет его. Длинная, изломанная тень резко и прерывисто скользит по неровным поверхностям похожего на средневековые казематы помещения. Внезапный порыв ветра на несколько отрывистых мгновений гасит мечущийся кроваво-оранжевый свет. Пунцовое мерцание тут же вспыхивает вновь, освещая худощавого мужчину с пшеничными волосами, замершего у дальней стены. Он чуть наклоняет голову, прислушиваясь к шороху пыли, и вдруг разворачивается на сто восемьдесят градусов. - Что ты подкрадываешься, как пещерная крыса? – недовольно выдавливает из себя мужчина, раздраженно оглядывая прижавшуюся к грязной стене девушку. - Клаус, мне страшно тут. Что задумали ведьмы? Зачем мы им? Неужели ты не можешь спрятать нас? – сбивчиво и истерично твердит брюнетка, заламывая руки. - Нас? – насмешливо фыркает первородный, скользя быстрыми глазами по подземелью. - Меня и ребенка, - едва слышно бормочет она, глотая слезы. - Хейли, ты – это ничто, мусор. Запомни уже это и не докучай мне. – Говорит древний, не замечая, что каждым словом, он хлещет ее, словно розгами. Не замечает или не придает этому значения. – Особенно сейчас, когда я спешу. А ребенок… Ведьмы позаботятся, чтобы с моим сыном ничего не случилось, - небрежно бросает он, отходя от девушки. Чуть подняв голову, Хейли откидывает упавшие на лицо каштановые пряди, открывая высокий белый лоб. Глаза цвета безлунной ночи всматриваются в усталого, разъяренного гибрида. Она моргает, пытаясь замаскировать поселившуюся в ней боль. Пытается спрятать то, что он просто не видит, занятый своими мыслями. Отодвинув Хейли рукой, будто она значит не больше, чем старый, преградивший дорогу сундук, Клаус устремляется вглубь узкого и запутанного лабиринта коридоров. Смыкающиеся стены то там, то тут затянуты струящимся узором оливковых стеблей, отдаленно напоминающих виноградные лозы. Трепещущее пламя лижет грубую каменную кладку за поворотом, и гибрид прибавляет шаг. Не используя свои сверхчеловеческие способности, он ускоряется, будто бежит марафонскую дистанцию… И с разбега натыкается на бледную девушку, которая, опустившись на колени, зажигает толстые желтые свечи, расставляя их на заляпанном грязью и нечистотами полу. Та вздрагивает, как от удара, поднимая на гибрида лучащиеся темным светом добрые глаза. - Ты уезжаешь, - тихо говорит она, разглядывая замершую за спиной первородного фигуру. - Софи, ты присмотришь за …? – начинает Ник, и ведьма сразу кивает, успокаивая его. - Они будут в порядке, Клаус, я обещаю, - произносит Софи, не отводя глаз от маячащей вдалеке Хейли. - Я должен вернуться … к некоторым делам... Это срочно, - говорит он и видит, как искры понимания загораются в ее распахнутых блестящих глазах. - Да, - понижает голос ведьма и вновь бросает быстрый взгляд на волчицу. – Ты должен поговорить с Кэролайн. … Пока не поздно… Клаус обеспокоенно вздрагивает, но Софи тепло берет его за руку, нежно улыбаясь. - Все будет хорошо, Клаус, я позабочусь о твоем наследнике. Поспеши в Мистик Фоллс, - говорит она, и мужчина размашистым шагом уходит, не оглядываясь. Рассохшиеся двери жалобно стонут и неохотно приоткрываются, выпуская оглядывающегося по сторонам первородного на поверхность Сен-Луи, старейшего из сохранившихся новоорлеанских кладбищ. Сейчас, когда горожане готовятся к празднованию Марди-Гра, здесь особенно опасно. И даже не из-за призраков, охраняющих захороненную тут, как гласят предания, знаменитую и ужасную королеву вуду Мари Лаво. Особенные усилия гибрид прилагает для того, чтобы не попасться на глаза ищейкам Марселя. Не то, чтобы он боится… Просто пока не время…. Надо разобраться с ребенком… и Кэролайн… он нужен ей… «- Потерпи, маленькая, я скоро», - твердит Клаус про себя, как заклинание… твердит, не зная, как сильно он уже опоздал… Влажная от утренней росы зеленая трава ласкает белую бархатистую кожу подобно нежному шелку. Длинноногая девушка с волосами цвета льна, небрежно стянутыми шнурком на затылке, сидит, прислонившись спиной к старой высохшей иве. Короткие шорты открывают идеальные ноги, которым позавидует и модель. Просыпающийся ветерок неловко хватает мягкую прядь волос и насмешливо бросает ей на почти прозрачные, как горный хрустальный ручей, глаза. Блондинка досадливо морщится, стряхивая пальцами непослушные волосы. Ветерок поспешно прячется в высоких кронах чуть тревожно шелестящих деревьев. Несколько листьев, сорвавшись, падают ей на колени. Рассеянно вздохнув, девушка оглядывается по сторонам. Унылые гранитные плиты смотрят со всех сторон, будто безмолвные стражи, стерегущие границу между царством мертвых и миром живых. В глазах начинает рябить от обилия разношерстных, но таких схожих надгробий, испещренных надписями. «- Джереми Гилберт. Брат и друг», - выхватывает вдруг она из этого хоровода эпитафий и чувствует, как привычно перехватывает где-то в горле, мешая дышать, как остро и резко щемит ее давно замершее сердце, как выжигающие рассудок отголоски памяти настойчиво бьются в глубинах подсознания. Тут же похоронены родители Джера и Елены, их дядя Джон… чуть дальше – надгробие Вики Донован… бедная, непутевая Вики… а там, чуть в стороне – могилы Ричарда и Кэрол Локвуд… Родители Тайлера… Отец, сгоревший в ловушке для нежити, и мать… Мать, утонувшая в фонтане… хладнокровно убитая первородным гибридом… Клаус… Внезапная вспышка боли острой раскаленной иглой впивается в основание черепа, пронзая его насквозь, заставляя мозг вскипеть расплавленной лавой… - Значит, друзья? – чуть хрипловато произносит он, мягко и протяжно растягивая слова. Она оборачивается, стараясь придумать остроумный ответ, но все заготовленные речи за секунду испаряются из головы, когда девушка видит его открытую, счастливую улыбку… пляшущих чертенят в глазах цвета плавящегося металла… и такие милые ямочки на щеках… «- Притяжение тьмы… грязные мысли… что это со мной такое? Думай, Кэролайн, думай», - мысленно твердит блондинка, мило улыбаясь гибриду. Она неосознанно смотрит на его изогнутые в улыбке губы. Резко одергивает себя, отводя взгляд, и вдруг видит маленькую, как мушка, черную родинку под подбородком. Ровно в том месте, где на шее древнего тоненькой нитью яростно бьется синяя жилка. … Вздрагивает, чувствуя, как по венам разливается пряная истома… - Ты позволишь Тайлеру вернуться в город? – лукаво спрашивает Кэролайн, умело маскируя свои истинные мысли, и видит враз погрустневший, чуть разочарованный взгляд… - Зачем, Клаус? – тихо, едва шевеля губами шепчет девушка ветру. – Зачем притворялся, что любишь, а сам… И с кем? … С этой… Божжжжжже…. – почти рычит она, подскакивая на ноги, - да что со мной такое? Ладонью наотмашь бьет по ближайшему камню. Надгробие на могиле Джереми трескается надвое, кренится на бок, но не рушится. Тут в заднем кармане шорт отрывисто пищит и вибрирует телефон. Подрагивающие пальцы достают белый аппарат. Экран ярко и ровно пульсирует розовым, высвечивая одно единственное слово. КЛАУС… Кэролайн стонет в голос, размахивается, зашвыривая телефон подальше. Тонкий щелкающий хлопок, и нежная мелодия, захлебнувшись, замирает в сплетении ветвей. Лазурные мечущиеся глаза, будто бы покрытые изнутри тоненькой серой пленкой, бессознательно перескакивают с одного предмета на другой. Струящаяся по матовым плечам воздушная белая маечка цепляется за голые, царапающие кожу кусты. Слой пыли и грязи постепенно налипает на одежду и тело, когда девушка начинает метаться среди могил, стараясь выбраться из этого, ставшего вдруг запутанным, лабиринта смерти. Что я делаю? Зачем? Сутками брожу привидением по улицам, лесу, кладбищу. Пугаю белок и одиноких прохожих… Белок… Вот посмеялся бы Стефан надо мной сейчас. Как он тогда сказал? Нет, милый друг, я вовсе не верчу им умело вокруг моего пальчика… Вышло так, что у него другие планы на будущее… Боже мой, Стефан, где ты, когда так нужен??? Поохотились бы вместе на бурундуков… Хах… Нет, стоп… Сама не своя… Какое мне дело до Клауса и его ребенка…. Ребенка от Хейли… Божжжеееее…. КАКОЕ МНЕ ДЕЛО? Ну, не сказал…. И что… Не успел… Не захотел… Мало ли…. Друзья не обязаны делиться всем…. Друзья? Кэролайн, серьезно? …. Нет, все, надо просто уехать…. Я подумаю об этом потом… Тугой, сжавшейся пружиной Кэролайн подскакивает с примятой травы, машинально стряхивая с одежды налипшие песчинки и сор. Глухой, каркающий клекот раздается откуда-то сверху со стороны ближайшего дерева. Вскинув голову, девушка видит большую черную птицу с блестящими, будто обмазанными смолой перьями. Еще раз проклокотав что-то низко и угрожающе, ворон неожиданно легко вспорхнул и мелькнувшей тенью исчез на востоке, задев щеку блондинки мягким и легким крылом. Онемев на мгновение, Кэролайн задумчиво трет пальцем светлую изогнутую бровь и медленно направляется к выходу с кладбища Мистик Фоллс. Торопливо запирая высокую стеклянную дверь, блондинка закидывает на плечо объемную холщевую сумку, туго набитую вещами. Пытаясь попасть ключом в замочную скважину, она одновременно разговаривает по телефону, зажав его между плечом и щекой. - Мама, не волнуйся, я в порядке. Съезжу в Европу, развеюсь… Серьезно, не переживай, я буду звонить, - звонко тараторит она срывающимся голосом и вдруг чувствует спиной чей-то цепкий, пристальный взгляд. Она замирает безжизненной, пластмассовой куклой и медленно оборачивается, уже зная, кто ждет на ступенях, вперив в нее недвижимый, чуть встревоженный пасмурный взгляд. - Эй… милая, ты уезжаешь? – обеспокоенный голос гибрида острой бритвой вспарывает напряженные до предела нервы. Она натянуто улыбается, разглядывая обшарпанный почтовой ящик и широкие стволы кленов вдоль подъездной дорожки. - Да вот, э-э-э… отдохнуть собралась, - глухо мямлит она, отводя глаза, страшась, что он заметит в них предательский блеск. - Ты поменяла телефон? И даже не позвонила? Разве друзья так поступают, дорогуша? – язвительно произносит он, и Кэр чувствует, как неустойчивый коктейль из бурлящей злости и едкой горечи, закипая, рвется наружу. - Конечно, нет, - милым голосом шипит девушка, прищуриваясь. - Друзья также сообщают друг другу о предстоящем пополнении в семье, - горько добавляет она и, увидев растерянные глаза Клауса, громко и отчетливо фыркает. Она сбегает по ступеням, чудом не снеся одну из поддерживающих крышу колонн, с силой отталкивает гибрида, проносясь мимо него и вдруг начинает падать, зацепившись браслетом за ветки растущей у крыльца магнолии. - Стой, милая, стой, - твердит первородный, хватая Кэролайн за запястье и притягивая к себе. Не удержавшись на ногах, блондинка падает на его широкую грудь. Слыша, как стучит кровь в голове, она вдыхает терпкий аромат его кожи и, наконец, дрожащая, поднимает на Клауса бездонный, словно океанские глубины, взор, в котором, разбиваясь о скалы разочарования, плещутся волны сжигающей изнутри боли. - Кэролайн, любовь моя, … - начинает мужчина и осекается, когда девушка, размахнувшись, бьет его по лицу. Мои дорогие читатели, простите, что так долго не было проды, и простите, что в этой главе так мало действия. Надеюсь, вы не останетесь разочарованными. Люблю вас, спасибо, что читаете!!!