Слабости.

«Some folks can lose the blues in their hearts, But when I think of you another shower starts»

The Ink Spots — "Into each life some rain must fall"

Холодно было настолько, что проснись он не на операционном столе, а во льдине где-нибудь в Арктике, возмущения было бы меньше. От переохлаждения он едва мог двигаться, руки пока плохо слушались, а места швов начинали зудеть. Хах, такими темпами он расчешет себе все бицепсы, пародируя Шигараки. Несмотря на собачий холод, настроение было не особо испорчено, однако выругаться доку все равно придется, иначе рано или поздно экспедиция на Север состоится, а это несколько не входило в планы на ближайшее будущее. Усевшись на столе, с которого никто не удосужился даже кровь подтереть, парень кое-как наладил контакт с собственными пальцами, заставляя те гнуться. Страшные, фиолетовые и неродные конечности уже давно стали рутиной, ровно как и подобные пробуждения в каком-то подобии морга. Серые стены, легко моющаяся плитка на полу, и поражающее воображение обилие медицинских инструментов. Где-то за ними должны валяться вещи, не в чем мать родила же ему показываться на людях. - Аргх, морозильник, а не операционная, - с каждой минутой он все больше приходил в себя, и низкая температура, до этого сохранявшая его тело от неприятных последствий, начинала казаться достаточно некомфортной. Эх, жаль, что он не видел, как ему новые конечности пришивают, наверняка, док делает свое коронное выражение лица, которое в детстве так пугало до дрожи в коленках. Одежда оказалась откровенным дерьмом. Критично осмотрев явно огромную толстовку и какие-то пережившие динозавров джинсы, брюнет закатил глаза, стараясь не думать, откуда в морге может быть хоть какое-то шмотье, и нехотя оделся, заодно прихватив со стола стаканчик с мутной бордовой жижей. В ящичке у выхода у него всегда заранее была пачка одноразовых трубочек диких расцветок, так что неприятный прием питательных элементов превращался в: "Чертов цирк! Как ты их прячешь каждый раз? Если найду, выброшу вместе с твоими бумажными зонтиками!" Доброе утро мир, Куде очнулся и готов вновь портить жизнь окружающим! Людей поблизости, увы, не оказалось и пришлось довольствоваться лишь звуком шлепанья ног по каменному полу коридора. Свет горел через раз, начиная немного раздражать пока еще сонного молодого человека. Сколько бы он ни просыпался на том столе, все никак не примет то, что его зашивают в чертовом морге! Можно считать это его расплатой за свои дела по работе. - В кааждой судьбе иногдаа льет доождь! Но как же много в моей...- поющая фигура в мешковатых вещах, сюрпающая трубочкой и освещаемая лишь мигающими лампами накаливания выглядела почти сюрреалистично, но на то оно и одиночество, чтобы наслаждаться своими странностями самостоятельно. Чем больше отступал дурман бессознания, тем сильнее он начинал чувствовать и это было неприятно. Чувствовать всегда в основном было больновато, а особенно в те дни, когда он начинал жить заново. Последние лет девять он помнил смутно. Кажется, все его детство прошло в этих серых стенах, в которых он видел больше, чем положено мальчишкам. Тени в углах пугали, каждую секунду своей жизни он чувствовал то, что чувствовать не должен. Каждый день он умирал и рождался заново, настолько привыкнув к этому кругу, что наизусть выучил состав своих нелегальных антидепрессантов и научился колоть шприц с успокоительным быстрее, чем начинал сходить с ума. Таблетки невкусные, нелюбимые, но они были единственным средством во всем мире, не дающем ему раствориться в своих кошмарах. Единственным, не считая Кенбо. Бесконечный коридор подошел к концу, и из одной двери он увидел тонкую полоску света. Совершенно не таясь, юноша продолжил свой путь по подобию темного тоннеля, уже начиная улавливать кусочки разговора из кабинета. - ...ослабевает. Если нарушить стабильность, то последствия могут быть непредсказуемы. Лучше уплотнить сеансы, - говорящий, кажется, взволнован и тараторит чуть ли не скороговорками. - Да, но это пагубно для психики, мы можем так рисковать только есл... Намеренно громко сюрпнув трубочкой, Куде бесцеремонно распахнул дверь, обводя взглядом тесненький кабинет Дока и сидящего на дурацком офисном стуле Кенбо с его не менее дурацкими голубыми волосами. Собеседники, похоже, не услышали шлепающих шагов и потому вздрогнули на резкий звук, что вызвало у омеги довольную собой ухмылку. - Упс, я вас прервал, виноват. Док, еще раз не вырубишь морозилку, вместо ценного образца у тебя будет чертов холодец! Так как все стулья оказались заняты, он усаживается прямо на край рабочего стола, закидывая ногу на ногу и выглядя в своих неподходящих вещах до смешного нелепо. Издевательство над любителем светлых пальто и утонченного стиля - Ты слишком бодрый для вчерашнего мертвеца, - недовольно ворчит врач, поправляя очки на похожем на старую грушу носу. Парень смеется заливисто и громко, чуть не давясь своим странным напитком. - Замучаетесь хоронить меня! Еще все твои эксперименты переживу, Док. Отдавай мне перчатки и я пошел, тошнит от этих вещей и твоих коктейлей без градуса. Куде источает такую уверенность в своих словах, что становится не по себе. По крайней мере, Кенбо несколько ежится, морща свое неприметное лицо. Странно, кажется, они знакомы всю жизнь, но запомнить лицо этого парня - невозможно. Оно уходит в памяти туда же, откуда рождаются мучительные и бросающие в холодный пот кошмары. - Перчатки в А-7, в штаб не суйся сегодня, - мужчина по-старчески кряхтит, вставая со своего кресла и направляясь к стойке с колбами. Кенбо наблюдает за хмурящимся омегой с каким-то удивлением. Он впервые видит его сразу после операции, обычно тот приходил спустя пару дней, аккуратный и насмешливый. Сейчас этот вселяющий в него иррациональный страх парень был похож на обычного человека своего возраста. Взрослый, чтобы называться мальчишкой, но юный, чтобы с ним считались люди вроде Доктора. Да и таким нелепым, в мешковатых вещах и босым, с яркой трубочкой из мутного стакана, он видел кохая нечасто. Хотя, казалось, знал каждый миллиметр его сознания. - А? С разведкой что-то не так? Я могу помочь, моих фото нет... - Просто не суйся. Забери свои вещи и отчаливай куда-нибудь в Западные кварталы, чтобы глаза мои тебя не видели. Нам нужно разобраться с химикатами и твое присутствие будет лишним. Когда будет концовка, тогда тебя позовут. - Ну и скука! Вечно пропускаю все веселье. Кенбо, ты-то хоть остаешься? - темные глаза смотрят почти с надеждой, от которой невольному лиговцу становится не по себе до дрожи в коленках. - Да, не хочу сталкиваться с вашим Шигараки... И снова эта машина для убийств смеется заливисто как ребенок. - Пожалуй, ты прав. В таком случае, уделишь мне немного времени? После задания не успел принять лекарства, а настроения разбираться со всем этим нет, - теперь брюнет смотрит серьезно, изучая лицо Кенбо с интересом хищника. Обладатель неприметных черт лица всякий раз нервничал, контактируя с куда более юным коллегой, но ничего сделать не мог. То, что происходит - его крест, и чинить это покалеченное сознание придется тоже ему.

***

Не передать, с каким наслаждением он стянул с себя это поношенное тряпье. Толстовка с джинсами полетели на пол, а вновь вернувшийся хозяин квартирки осматривал свое избитое тело в зеркале ванной. Забавно, люди всегда представляют злодеев более...здоровыми по сравнению с героями. Куде же нельзя было показываться ни одному врачу, кроме Дока. Его тело не выдерживало всего, что он вытворял, и иногда давало сбой. К примеру, собственные руки он потерял еще до своего совершеннолетия, переборщив во время зачистки. В первый раз пришивать новые было больно, а потом он уже не обращал внимания на такую мелочь. Ему не дожить до тридцати, так стоит ли обращать внимание на такие несущественные вещи, как боль? Худое от таблеток, усеянное шрамами тело выглядело жутко для непривычных к подобным увечьям людей, поэтому он нашел свое успокоение в стильных водолазках и тонких перчатках, в сочетании с его коллекцией пальто делавшие его иконой собственного стиля. "Каждый день бы умирал ради этого" - думается омеге, когда он погрузил озябшего себя в горячую ванну. Незажившие царапины даже не ощущаются, настолько ему стало хорошо в собственной светлой и минималистичной квартире. Жаль, что это жилье временное, ведь его лицо было единственным, не засвеченным в СМИ, и дающим возможность разгуливать по улицам без маски и очков, но их следующая шалость исправит этот недостаток. Он практически свободен, если сравнивать с остальными членами Лиги, единственная его обязанность всегда была в самом эпилоге. Тем же лучше. Потянувшись, брюнет берет телефон с маленькой тумбочки, с любопытством пролистывая ленту в поисках новостей. Ничего существенного, вроде как, не произошло, а раз ему сегодня запретили приходить в штаб и портить всем день, значит, он найдет тех, кому испортит его вместо своих коллег. [Кай, жди сегодня, надеюсь, что весь мусор будет выметен до моего прихода!] - веснушчатое лицо расплывается в улыбке, и он проецирует это выражение с помощью дурацкого милого смайлика. Телефон вновь занял почетное место на тумбочке, а Куде расслабленно опустился в воду по шею, прикрыв глаза. Неважно, увидел ли его дружок сообщение, в конце концов, это его бару нужна была защита от набегов злодейских хулиганов. Теперь расплачивается бесплатным обслуживанием любителя черничных смузи. От мыслей о подобной вкусноте омега сладко потянулся, жмурясь и не переставая улыбаться. Что ж, самое время показать Токио, как стоит одеваться после смерти. Сборы не заняли много времени. Омега не брал с собой оружия или наркотики, поэтому мог спокойно гулять по самым многолюдным улицам, не отказывая себе в удовольствии пройтись по магазинам и кафе. Благодаря его личному мозгоправу можно было не бояться, что у него случится очередной приступ, перечеркивающий все планы на ближайшие несколько часов. Причина этих истерик оставалась для него загадкой. Почти каждую ночь он забывался в тяжелых кошмарах, выматывающих и заставляющих просыпаться от того, что он задыхается в слезах, безмолвно крича что-то. После них он не мог говорить, дышать, все, что получалось в этом состоянии - согнуться, обняв дрожащими руками плечи и захлебываться в чувствах, которые он не мог объяснить. В них была тоска, боль, страх, высасывающее жизнь одиночество. Иногда это происходило и днем, но Док, впервые увидев подобное, сразу нашел откуда-то сомнительные антидепрессанты, сказав, что у Куде какое-то расстройство, название которого парень не запомнил и запоминать не хотел. Лекарства делали его пассивным и бездушным, а Кенбо с его причудой выручал гораздо сильнее. Отличный товарищ, разве что несколько пугливый. А в Токио царила весна. Вот-вот должно начаться цветение вишни, и люди забавно облачались в маски, скрываясь от аллергии. Брюнет маски не любил, подставляя веснушчатые щеки под мягкие объятья солнца. Интересно, кем бы он был, знай он своих родителей, проучившись в обычной школе, поступив в какой-нибудь обычный институт? Иногда подобное любопытство приводило его к дверям местных школ, где он стоял на удалении, наблюдая за беспечными школьниками, группками щебечущими о своих незначительных делах. В детстве он им завидовал, а потом понял, что его жизнь куда более свободная. Ему не нужно. Мальчишка лет восьми так усердно убегал от своего товарища, что впечатался в засмотреашегося на спортплощадку Куде. Оба удивленно ойкнули, встречаясь взглядами, но юноша не стал ничего говорить, рассмеявшись и потрепав малыша по светлым волосам. Ученик смутился, буркнув извинения и исчезая с поля зрения. Наверное, многие омеги приходят сюда, чтобы забрать своих детей со школы. Брюнет невесело усмехается на подобное. О семье он и не мечтал, не его стиль, образ жизни. Не то, что ему доступно. Порой коллеги злобно подшучивали над ним, подбрасывая проколотые презервативы или подавители течек, и действительно находили это крайне смешным. Куде вежливо благодарил семпаев, учтиво оставляя в качестве ответного подарка красящие бомбы. После нескольких таких обменов шутить над его природой перестали. Чем дальше он уходил по узким, тихим улочкам, тем выше поднималось настроение. Он больше не замерзал, огрубевшую кожу рук скрывает темная ткань перчаток, а многочисленные синяки закрыты высоким воротом водолазки, а впереди маячила вывеска старого знакомого бара с изоляцией столиков. Несмотря на желание войти как плохой парень с ноги, Куде аккуратно отворил стеклянную дверь, погружаясь в атмосферу уединения. За барной стойкой привычно стоял Шинни, треть столиков была занята, но что-то неуловимо витало в воздухе, вызывая непонятное беспокойство. Подозрительно оглядываясь, юноша подошел к бармену, облокачиваясь на столешницу. - Где Кай? - Его нет, но он предупредил о вашем приезде, - Шин выглядит спокойно, но омега достаточно общался с запуганными людьми, чтобы почувствовать напряжение. Парнишка перед ним выглядит как ровесник, но жизненного опыта на порядок меньше. Вряд ли он переживал и половину того, что пережил Куде. - Хах. Трусливый подонок. Ладно, припомню ему. Сделаешь мне черничный смузи? - спрашивает парень, проведя ладонью в перчатке по взъерошенным волосам, убирая те со лба. Альфа нервно сглатывает, кивая и надеясь, что этот пугающий омега не заметит, что черники осталось не так много, как он любит. Но тому не было дела до парня, брюнет хмурил свое красивое веснушчатое лицо, зачем-то отходя в глубь зала и бродя между пустыми столиками. Шин хороший бармен, и лишних вопросов не задаст. Он отдает стакан со смузи вновь подошедшему Злодею, который словно сам стал чем-то обеспокоен. Темная трубочка почти коснулась бледных губ, но... - Кто сидел за столиком В-4? Есть записи с камер? - его голос твердый и напряженный, как лицо Кая, когда тот предупреждал о приходе Куде. Шинни нервно сглатывает. - Два мужчины. Один вроде работает учителем в Юэй, а другого, помоложе, я не видел раньше. Камеры на техобслуживании до вторника... Омега разочарованно цыкает языком, все же пробуя свой заказ и замолкая. В душе неспокойно, на самом деле он впервые чувствует себя так, странная реакция на чужой запах. Один, видимо старшего, жесткий и противный для него, но второй... "Место с тобой занято" - прошептал брюнет, задумавшись и тут же вздрагивая, не понимая, что именно он только что сказал. Перед глазами на секунду вспыхнуло воспоминание, которое он не успел поймать, только губы сами произнесли совершенно непонятную ему фразу. Хорошее настроение испарилось. - Вы что-то сказали, Гараки-сан? - Нет, - почему-то, чем сильнее омега пытался вспомнить, тем больше понимал, как от этого устает. Голова заныла, убивая остатки его чудесного расположения духа. Альфа, видимо, понял, что что-то тут не так, перестав протирать эти чертовы скрипящие стаканы. Начал что-то говорить, но его толком не слушали, погружаясь в собственные мысли. - Если вам интересно, я дал одному из них визитку на мероприятие в соседнем квартале. Куде несколько оживился. - Да? Думаешь, он придет? Кажется, я где-то сталкивался с ним, но не помню, где, - смузи стремительно заканчивался, что расстраивало, а перспектива увидеть обладателя такого манящего запаха возвращала приподнятое настроение. Что ж, он не планировал сегодня никуда идти, надеясь, что после бара отдохнет в своей прекрасной квартирке, поедая заказной кацудон под тупую комедию или выпуск новостей. Теперь он идет в клуб еще одного своего знакомого. Ох, как прекрасна жизнь, когда тебе должны большие шишки! - Он выглядел как клиент господина, заправляющего клубом. Там ведь не совсем то... - Захлопнись, - резко бросил парень, отодвигая опустевший стакан и смотря на Шинни колючим взглядом, - это не то, что обсуждают на твоей работе. Бармен торопливо извинился, забирая посуду и наблюдая, как брюнет поправляет ворот своего пальто, направляясь к выходу. На секунду задержавшись у столика В-4, он зачем-то провел пальцем по дереву, разглядывая там что-то, а после, к огромному облегчению Шина, вышел из бара. Остаётся надеяться, что этот самый жуткий на свете представитель своего пола решит вернуться нескоро. Юный Гараки и сам не понимал, что на него нашло. В помещении стало душно, отчего он так быстро покинул бар, на улице пытаясь вдохнуть полной грудью и убедить себя, что все в порядке. Он провел сеанс утром с Кенбо, его не должно накрыть еще несколько дней, он не пил, и даже не использовал причуду в первый день жизни. Но в груди болезненно тянуло, а к горлу подступал ком, заставивший парня чуть ли не бегом направиться к ближайшей станции метро. "Дерьмо, видимо, коктейль был несвежий", - подумал омега, вытирая салфеткой губы. Ему стало плохо у самого входа в метро, и, честно сказать, такое паршивое состояние у него бывало только перед операциями дока или после шумных вечеринок с сомнительной репутацией. Стоило вернуться домой и привести себя в порядок, прежде чем искать своего загадочного знакомого незнакомца. Лишь чудом он подавил истерику, оказавшись в квартире. Истощенный его жизнью, нелегальными лекарствами и бесконечной болью организм давал сбои все чаще. Куде не удивился бы, однажды узнав, что смог превратиться в бету, настолько он был далек морально и физически от того, какими представляют омег. А он видел достаточно примеров, среди знакомых было немного таких же, но почти каждый парень или девчонка с этим чертовым символом в паспорте подходили под определение "нормальный". Гараки же цеплялся за края собственной кофты, стараясь не разорвать ее, и рыдал, всхлипывая и кашляя, ослепленный болью и отчаянием. Холодный пол он почувствовал щекой только когда его перестало трясти и парень смог открыть покрасневшие глаза, отпуская измученную водолазку. На боках теперь остались красные полосы, клеймом кричавшие о его неправильности. Раз Кенбо ему не помог, придется пить таблетки дока, что не сочеталось с его планами на вечер. Кто знает, что он натворит, если выпьет после антидепрессантов. "Надеюсь, что сдохну в подворотне после этого" - невесело усмехается про себя омега, кое-как включая свет в ванной комнате. Из зеркала на него смотрел бледный осунувшийся Куде, который мечтал умереть уже девять лет. И девять лет он не понимал, что не дает ему это сделать.

***

Многолетний опыт дал о себе знать, и вновь омега видел в отражении человека, а не существо. В клуб одеваются совершенно не так, как он любит, но светить шрамами и швами ему не хотелось, это могло привлечь внимание. - Ты сегодня отдыхаешь, феникс, - щелкнул пальцами брюнет самому себе, стараясь не замечать собственные опухшие глаза. В конце концов, он идет на почти авантюру: ищет обладателя самого привлекательного запаха в Западном районе Токио. Никакие мужланские запахи вроде хвои или специй не вызывали такую бурю, как эта чертова черника! Если же этот незнакомец не придет, Куде будет искать внимательнее и уже с камерами, времени до следующего задания у него относительно полно, так что можно позволить себе такие маньячные развлечения. Кроме сумбурности было в этом дне и что-то очаровательное. Ветер норовил запахнуть полы его пальто, а люди вокруг все так же куда-то торопились, ослепленные светом вывесок, Куде хотелось остановить время, прохожих, машины и стоять. Смотреть в небо, ища там ответы на вопросы, которые он еще сам не придумал, и побыть в т и ш и н е. Глупое желание для человека, идущего в клуб. Юный Гараки невесело усмехнулся, глядя на себя в застеклённой витрине и приглаживая свои ненавистные кудри. Надо бы отрезать их в ближайшее время. - Ой, простите, - уже во второй раз в омегу врезался человек, но теперь уже взрослый парень в темной джинсовке. Куде ухнул от неожиданности, так как прохожий шел быстро, и столкновение оказалось ощутимым. Подняв взгляд, брюнет извинился в ответ, пристально вглядываясь в омежку перед собой. Заплаканный блондинчик, не в его вкусе, но что-то, что-то... Оттенок черники на нем? Словно почувствовав, что его изучают, парень шмыгнул носом и торопливо исчез в толпе на пешеходном переходе. Потерев переносицу, злодей попытался убедить себя, что это уже совсем точно тянет на галлюцинации и пора бы серьезно взяться за свое психическое здоровье. Где-то в глубине души шевелился противный червячок раздражения, ранее не испытываемого. Он шептал, что все, твой объект воздыхания занят типичным омежкой с хрустальными слезками, куда и ради чего ты идешь... Хорошо, что Куде проработал в Лиге достаточно, чтобы научиться быть глухим к собственным чувствам. Этот странный эпизод быстро забылся, стоило ему уйти с оживленных улиц и найти тот самый клуб, о котором ему говорил Шинни. Конечно, рука в темной перчатке приложилась и тут, так что в наглую миновав фейс-контроль, брюнет распахнул дверь, приветствуя девочку-администратора. Путем нехитрого давления авторитетом парень смог убедить ее не ставить себе метку гостя, зная что в чернилах есть вещество, чей эффект схож с приличным опьянением. Сегодня Гараки хочет быть в сознании, чтобы не упустить свою жертву, ради которой посетил такое отвратное место как клуб. Девушка надула свои пухлые губы, но сказать ничего не посмела, на что Куде усмехнулся и прошел в зал с танцполом, находя это просторное помещение весьма скудным без людей. Тусовки оставьте молодняку, которому некуда тратить свои ресурсы, Куде попробовал к своим двадцати плюс и не такое. Но ничего из того, что можно купить или получить силой еще не заставило его хотеть жить нормально. "Ну и глупость" - кисло подумал парень, слушая как в стакане с соком одиноко бьется кубик льда. Постепенно зал наполнялся людьми, надушенными парфюмом с феромонами, и создавалась невиданная какофония запахов, от которой к горлу подступал неприятный комок. Музыка начинала играть громче, люди пьянели от собственных меток и духов, а Куде морщился на сальные приставания какого-то низкорослого альфы в рваной футболке. Пока тот пытался назвать Куде деткой, омега уже успел осмотреть всех вошедших, насколько это позволяло его место у бара, и остался недоволен результатом. Если этот придурок не придет, он лично за ним отправится, и такого рода услуги в его прайс не входят даже с десятью нулями. - Д-да куда ты смотришь, - навязчивый ухажер помахал перед брюнетом потной ладошкой и Гараки почти задохнулся от его горечи. Не то, не то, не то. - Отъебись, - отлипнув от стойки, омега уже собрался было выйти обратно к администратору и сказать ей, какое дерьмо эта вечеринка, но застыл у дверей, не зная, как расширились его зрачки, и какими яркими пятнами покрылись веснушчатые щеки. Парень, вошедший в зал был едва ли сильно старше его самого. Взгляд потерянный и усталый, лохматые короткие волосы какого-то темного оттенка, рост просто невообразимый, отчего альфа чуть сутулился, чтобы спокойно проходить в двери. И черника. Чертова черника, заполнившая весь воздух Куде, все помещение, улицу, город, все, что Гараки чувствовал, и все, что не знал никогда. Стало одновременно так хорошо, будто до этого монохромные цвета обрели насыщенность, и так плохо, что он был уверен, что сгорел на том же месте, где застыл, пока его толкали танцующие альфы и омеги. Рассыпался в пепел, пыль, которая осядет на этих придурочных ботинках и абсолютно безвкусной одежде. Тело среагировало быстрее охреневшего сознания, и омега сам не понял, как оказался рядом с парнем. Судя по шатающейся походке, штампика он не избежал, но так даже лучше. Куде не готов к тому, что от него сейчас закроются. - Хей, потерялся? - о боги, как тупо звучит собственный голос, он спросил наугад, чтобы ему ответили и от голоса этого черничного кошмара он умер окончательно. Но альфа молчит. Куде усмехается, не понимая, какого черта он сейчас творит. Он Не любит быть с альфами, он никогда Не хотел быть с кем-то. Он никогда. Он страстно желает, чтобы эти обветренные губы либо сказали что-то, что его убьет, либо поцеловали его так, что они задохнутся оба. Он танцует провокационно, чувствуя, как альфа растерян, как он почему-то доверяет сейчас власть омеге почти на голову ниже его самого. Он, кажется, сейчас задохнётся, ведь эта черника хуже любого наркотика, она проникает в легкие, под кожу, он чувствует ее так же четко, как видит смятение в аметистовых глазах. И действительно погибает, когда его целуют с напористой мягкостью. Скулы альфы идеально накрываются омежьими ладонями, в какой-то момент он даже жалеет, что не может снять перчатки, чтобы чувствовать. Незнакомец сдается первым, отстраняясь и делая вдох. - Я тебя убью, если мы остановимся, - опьянённое черникой сознание совсем не контролирует свои слова, но все происходит настолько правильно, что Куде отдает контроль чувствам, от которых избавлялся все эти годы. Держать крепкую ладонь в своей было слишком интимно, чтобы делать это при всех.