Дай мне этот день, дай мне эту ночь...

Гилберт и Наталья уже час предлагали идеи друг другу, под каким предлогом можно попросить Брагинскую приехать к сестре. — А что если сказать, что тебя взяли в заложники, — сказал Гилберт, при этом бросив взгляд на Наталью, та нахмурилась и представила это событие. — Нам нужно чтобы она явилась одна, а не с ОМОНом…- девушка тяжело вздохнула и откинула голову на спинку стула. — И то верно, — согласился Байльдшмидт мешая сахар уже в остывшем кофе. — Хотя, подожди-ка, — с хитрой улыбкой сказала девушка и взяла в руки телефон, после быстро набирая номер Анны. — Нат, а… зачем? — Байльдшмидт откровенно не понимал плана девушки, но не успел подобрать слова, чтобы высказать, что-то против, как Брагинская взяла трубку. Наталья тут же погрустнела и преобрела поникший вид, и быстро поставила смартфон на громкую связь, ведь Гилберт должен знать результат беседы. — Доброе утро, Нат, — бодро сказала Анна, но по сбитому дыханию девушки можно было понять, что она куда-то идет или даже может быть бежит. — Как дела? — Привет, Анют… Да, что-то настроение совсем нет… — пролепетала Наталья и тяжело вздохнула. — Опять из-за этого… Господи, Нат, да что ты от этого белобрысого возьмёшь…- Арловская не ожидала, что все повернется в таком русле, именно поэтому быстро перебила сестру. — Нет, просто… просто у меня это… осенняя депрессия… — подбирала слова Наталья, при этом не забывая хмыкать носом. — Ммм, это тяжко, надеюсь ты там не злоупотребляешь алкоголем, — с волнением поинтересовалась Анна, все же она переживала за сестру. — Приедь ко мне пожалуйста, мне так плохо, — вновь лепетала Наталья, казалось, что по ее щеке бежит слеза. Гилберт все это время слышал разговор и поражался актерскому мастерству, ему даже на минуту показалось, что Наталья говорит правду, но, а вот на Анну он затаил обиду, на ее слова про «белобрысого». — Наташенька, я не могу, дел по горло, правда. Работы очень много, — говорила Анна, хотя в ее голосе была доля сожаления. — Ань, мне… мне очень плохо…- тут речь Натальи начала переходить на всхлипы и Брагинская сдалась. — Ладно, не реви… Я буду в Минске уже часам к восьми вечера… раньше никак, — с тяжелым вздохом ответила девушка. Наталья с хитрой улыбкой взглянула на Гилберта, тот одобрительно кивнул. — Хорошо, дорогая… Буду ждать с нетерпением…- добавила Наталья и завершила разговор, тут ей самой стало не по себе, ведь она просто так собирается подарить сестру, но ее раздумья перебил Гилберт. — Наталья, я восхищен, могу даже сказать, что ты отличная актриса, — добавил немец. Беларусь лишь слегка кивнула и вышла в ванную, чтобы умыться и хоть как-то освежить мысли.

***

В тоже время в Германии за день до торжества прибыл Франциск, он в последнее время стал частым гостем в доме Людвига, но сам немец не был против, ведь иногда у Бонфуа были отличные идеи, да и скоротать время было особо приятно в его компании. — Bonjour, mon cher, — с широкой улыбкой пролепетала француз, стоя на пороге и широко улыбаясь Байльдшмидту-младшему. — Ага, заходи, — ответил Людвиг и сделал шаг в сторону, пропуская гостя. Выглядел немец сейчас… не особо, так как проснулся совсем не давно: растрепанные мокрые волосы и поспешно надетый халат выглядели на Байльдшмидте младшем необычно, ведь все привыкли видеть его в официальном костюме с зализанной назад прической. — Знаешь, я уверен, что мы должны сегодня отрепетировать завтрашний праздник, именно поэтому у меня в руках эта бутылочка сухого красного, — с язвительной улыбкой утверждал Франциск, пока Людвиг, закатив глаза, закрывал за другом входную дверь. — Только если по бокалу, — попросил парень, предпологая, что от этого ничего не произойдет. — Как скажешь, mon cher, — пролепетала Бонофуа и, достав два бокала, поставил их на стол, после чего наливая вина. — Вот сколько нам лет, но все равно сердце трепещет перед днем рождения, — говорил парень, протягивая Людвигу бокал. — Отчасти ты прав, — легко улыбнувшись, ответил Байльдшмидт. — Так ты сюда по душам поговорить или спаивать меня приехал? — Одно другому не мешает, — с усмешкой говорил парень, продолжая. — Я вот не понимаю, зачем ты снял ресторан, если у тебя есть прекрасный загородный дом, м? — Франциск, просто понимаешь… С похмелья прибираться совсем не хочется… — ответил Людвиг, вспоминая прежние дни рождения и тот ужас после их проведения. — Да, продуманно… Кто из гостей будет? — спросил француз, все же он должен знать, что его ожидает. — Хм, как и на прошлом дне рождения, только без Турции, у него в это время выборы, — ответил Людвиг, спокойно потягивая вино из бокала. — России и малышки Лихтенштейн тоже не будет?  — с удивлением спросил Франциск, не отрывая взора от немца. — Точно, Лихтенштейн придет, но Брагинская — нет, — ответил парень, конечно, он не был рад такому раскладу, но ничего поделать не мог. — Аня редко появляется в последнее время, будто затворницей стала, — на эти слова Байльдшмидт не ответил, все же он не должен уделять ей исключительного внимания. Еще не хватало, чтобы слухи по ЕС разошлись. Людвиг знал, что единственный, кто знает о его симпатиях был Гилберт, поэтому не особо беспокоился о этой маленькой, но дорогой для него тайне.

***

Время летело быстро, и вот уже в семь вечера в дверь Натальи раздался звонок. Арловская, встрепенулась, понимая, что сестра поторопилась и приехала по раньше. — Гилберт, быстро в шкаф… — произнесла девушка шепотом и показала пальцем на дверь в одну из комнат, сама она медленно подошла к двери и, выдавив из себя пару слезинок, открыла дверь. — Анечка, — с некой радостью произнесла девушка и бросилась обнимать сестру. — Тише, тише… – произнесла Брагинская медленно, не разрывая объятия и входя в квартиру. — Я так рада, что ты пришла… наверное, ты кушать хочешь или чаю? — отстранившись от Анны, спросила Арловская. — Да, чай бы был кстати, — добродушно ответила блондинка, после чего доставая из сумки пастилу. В это время Наталья налила кипятка и добавила три белых таблетки, которые, в свою очередь, дал ей Гилберт. Осталось залить заваркой и поставить перед сестрой, и с этим Арловская справилась хорошо, но ее сердце болело, когда Анна взяла в руки чашку и сделала пару глотков. Тут Наталья и поняла, как это в будущем сможет отразиться на ней и на их отношениях. После этого Арловская ничего не говорила, лишь слушала затухающую речь сестры, но вскоре видела как с каждой минутой Анна медленно вянет, как румянец сходит с ее лица, а руки опускаются и становятся не подвластны хозяйке. — Гилберт, она заснула, — крикнула Наталья, сейчас она стояла рядом с сестрой и поглаживала ее по волосам, будто успокаивая. — Отлично Нат, ты молодец, — произнес Байльдшмидт и подошел к Анне. — Теперь надо посадить ее в машину и отвести в Берлин. — Ты хочешь ее на машине за день отвезти в Берлин? — немного удивилась Наталья. — Ну нет, в аэропорт, а там уже в Берлин… Утром, Людвиг уйдет в ресторан встречать гостей, в это время мы принесем Анну к нему в комнату, — поведал план Гилберт своей подруге, Наталья поникла, начиная сожалеть, о том что пошла на это.

***

Наталья удивлялась проворности Байльдшмидта убеждать, ведь на двух границах, Гилберт смог убедить, что Анна всего лишь спит после тяжелой работы. Всю ночь Наталья и Гилберт не спали, разговаривая то о плане, то переводя разговор в другое русло, при этом постоянно поддерживая Брагинскую, чтобы та не упала. За вместе проведенное время Байльдшмидт понял, что Наталья очень мила и что он хотел бы быть с ней чаще. — Нам еще долго ехать? — устало спросил Наталья, положив голову на плечо альбиноса. — Нет, уже подъезжаем, — ответил Гилберт, смотря в окно на знакомые улочки. Он был прав, так что вскоре машина такси остановилась в довольно уютном дворике многоквартирного дома. Парень протянул деньги таксисту и, вытащив Анну, пошел в сторону подъезда своего брата, Арловская последовала за ним. — Нат, вытащи ключи у меня из кармана, — попросил Байльдшмидт-старший, все-таки его руки были заняты телом Анны. Блондинка беспрекословно достала ключи и открыла подъезд, позволяя Гилберту войти. Квартира Людвига была на третьем этаже и когда Наталья вошла в нее, она явно удивилась. Это была очень уютная и чистая трехкомнатная квартира, казалось, что у Байльдшмидтов была горничная, но нет. Дальше Гилберт довольно быстро отнес Анну в дальнюю комнату – комнату Людвига, тут же закрыв дверь на ключ. Дальнейшие действия не должна видеть Наталья. Байльдшмидт вытащил из внутреннего кармана два шприца. В одном было снотворное, а вот другой был с афродизиаком, недолго думая, Гилберт аккуратно ввел иголку с лекарством под кожу девушки, позже заменил шприц на другой, уже с афродизиаком. Гилберт совсем не постеснялся стянуть с девушки джинсы и блузку, оставляя ее лишь в нижнем белье. Ухмылка не сходила с его лица, он знал что Людвигу это понравится.