Дай мне этот день, дай мне эту ночь...

Гилберт был прав, Людвиг вместе с Франциском уже были в ресторане и встречали долгожданных гостей. Конечно, одними из первых явились Австрия и Северная Италия. — Брат, — с широкой улыбкой сказал Родерих, протягивая руку и по-дружески стуча по плечу Людвига. Конечно, австриец не был одет в синий камзол аристократа, но костюм с широкой клеткой был явно к лицу и выглядела официально. — Людвиг! Твой день рождения - это мой самый-самый любимый праздник, — лепетал Феличиано, прижимаясь к груди немца и обнимая его, но тут не успел Байльдшмидт-младший ответить, как пожаловал Байльдшмидт-старший под руку с Натальей. — Запад, у тебя сегодня праздник, — подходя к брату и гордо положив руку на его плечо. — Вон какой вымахал, выше меня… И для такого красавчика есть подарок, но он у тебя в квартире… — Людвига слабо улыбнулся, оставалось лишь предполагать о этом подарке. — Спасибо, Гил, — ответил парень переводя взор на Наталью, та немного скромней подошла к Байльдшмидту младшему и слабо его обняла. «С праздником!», - прошептала девушка на ухо и отстранилась. Через пару часов в зале ресторана появился Артур и Джонс: они о чем-то довольно активно спорили и отвлеклись, лишь чтобы поздравить Людвига. Вслед за ними зашли Феликс и Ольга, ни у кого это не вызвало особого удивления, наверно каждый знал, что поляк давно положил взор на блондинку в формах, хотя та не особо-то и отвечала на его ласки и Лукашевичу приходилось оставаться во френдзоне. Венгрия и Румыния пришли также вместе, о чем-то мило щебеча, последняя даже разгорячившись во время поздравления оставила легкий поцелуй на щеке именинника, от чего Людвиг слегка улыбнулся. Все страны, конечно, не смогли подойти к указанному времени, но из-за этого Байльдшмидт-младший не особо и расстроился, ведь и сейчас у них получилась довольно большая и веселая компания, второй она кстати становилась после пары бокалов вина. — Гилберт, признаюсь честно, выглядишь так, будто на тебе все ночь таскали мешки с картошкой, — с язвительной улыбкой сказал француз, совсем медленно потягивая алкоголь из бокала. — Какой же ты, Франциск, все-таки гад, — хмуро ответил альбинос, но все-таки приподнял уголки губ. — Я так-то готовил подарок младшему… — Мне даже страшно представить, что это за подарок… — Бонфуа и вправду был удивлен тем, что мешки под глазами немца от благого дела. — Ох, лягушатник, я все равно не расскажу, — усмехнулся Гилберт, но смотрел он не на оппонента, а на сзади лепечущую пару, это, конечно, заметил Франция и повернулся, чтобы взглянуть на заинтересовавший немца объект. — Смотри-ка… вроде как расстались, а Родерих-то все еще ошивается рядом с ней… — Ох, дорогой мой друг… Бывших не бывает, — тяжело вздохнув ответил француз, даже не скрывая того, что чуть ли не любуется парой. Венгрия совсем не отстранилась от австрийца и на все его ласки поддавалась все больше, казалось, что между ними что-то вновь появляется. Время бежало все быстрее, и гости совсем не замечали, как солнце медленно зашло за горизонт и как Берлин окутал легкий сумрак, ведь каждый был увлечен лишь моментом, в котором он сейчас находился. Сплетни, слухи, споры, дискуссии… все это медленно перерастало в что-то единое и веселое, и уже к вечеру все гости раскрепощенно двигались на импровизированном танцполе. Двигаясь под музыку, каждый забывал о своих проблемах и отдавался всеми своими чувствами под биты либо под плавную льющуюся музыку. Единственными, кого не было в этой толпе, были Беларусь и Гилберт. Они вместе тихо заснули в одной из подсобных комнат, прижавшись друг к другу, отдавая свое тепло и совсем забывая о том, что кто-либо сможет увидеть их. — Людвиг, я не знал, что ты так можешь отрываться! — кричал Франциск другу, расстегивая рубаху и тем самым оголяя торс. Немец улыбнулся на эти слова и продолжил танцевать в том же духе. Наверное каждый гость был удивлен поведением Байльдшмидта-младшего, так как факт того, что выпил он гораздо больше обычного, да еще одним из первых полез танцевать, уже было подозрительно. — Что случилось, я не узнаю тебя! — вновь спросил француз именинника, он начинал подозревать неладное. — Почему я не могу отжигать? Вот почему? Скажи мне, Франциск, — орал Людвиг, чтобы Бонфуа смог его услышать сквозь слишком громкую музыку. — Поехали, ты дико пьян! — хватая под локоть, повел к выходу француз своего друга. Он чувствовал, что что-то не так и даже его пьяной голове было бы спокойнее, если Людвиг будет сейчас дома. Немец не сопротивлялся, он поддавался и сам чуть ли не валился с ног от выпитого им же алкоголя, дикой усталости и… нервов. Наверное, именно последний фактор и заставил его напиться до такой степени, конечно, ему будет неудобно на утро, но это ведь будет утром, правда?

***

Франциск и Людвиг завалились в квартиру, в прямом смысле этого слова. Бонфуа не мог подобрать и ругательств, чтобы хоть как-то отругать непутевого друга. Байльдшмидт, все воспринимал спокойно, и, стукнув друга по плечу, обнял, а после, неуклюже отшатнувшись от друга, поплёлся к себе в комнату, что-то при этом бурча. Француз не стал останавливать друга, лишь тихо вышел из квартиры, захлопнув за собой дверь. Он спешил в ресторан, так как там ещё осталась толпа подвыпивших стран. Байльдшмидт двигался медленными шагами по своей квартире и, подходя к закрытой двери своей комнаты, он остановился. После чего, одним движением взъерошил волосы на своей голове и глубоко выдохнул. Сердце болело, буквально ныло… но от чего? Тихий скрип…и дверь оказывается приоткрытой, после петли вновь заскрипели от того, что хозяин комнаты вошёл внутрь. Комнату освещал лёгкий свет уличного фонаря. И Людвиг не смог рассмотреть изменения в своей комнате. Стянув с широких плеч пиджак вместе с мокрой рубашкой, он неряшливо кинул их на спинку кровати. И только после того, как он полностью разделся, он почувствовал усталость. Медленными шагами он направился в сторону кровати. Робко прикоснувшись к кровати, он опустился на неё. Неожиданно, он почувствовал неладное. Что-то нежно касалось его упругой спины. На секунду он даже испугался. Он осторожно повернулся к инициатору его лёгкого страха, и, дёрнувшись от неожиданности, чуть не упал с кровати. Под трепетным светом лучей, проходящих сквозь тюль окна, Людвиг начал медленно рассматривать его гостью. Он понял, что обладательницей столь нежных и ласковых рук является Анна. Он оторопел. Его сердце переполняли смешанные чувства. Казалось, что он даже немного протрезвел. — ВОТ ДЕРЬМО! Аня! Точнее, Анна… Э… — Людвиг недоумевал и совсем не понимал, как в принципе девушка оказалась не просто в его квартире, а в его кровати. Россия тут же поморщилась, действие снотворного закончилось и теперь она медленно просыпалась, но осознание происходящего приходило далеко не сразу.