Дай мне этот день, дай мне эту ночь...

Шрамы, шрамы, шрамы… Анна рассматривала такие яркие отметины на коже немца, и ей хотелось прикоснуться к ним. Но она мысленно одёрнула свою руку и глубоко вздохнула. «Нет, это неправильно. Так нельзя,» — промелькнуло в голове девушки. Ей не нравятся эти эмоции, что сейчас вызывает Людвиг. Она быстро встала с кровати, осмотревшись по сторонам, не смогла найти свою одежду, но после вдруг промелькнул вопрос, а как она здесь оказалась? Она помнит, лишь встречу с дипломатами, потом звонок сестры, дипломаты, самолёт, Наташа со слезами, а потом? Наташа. — Наташа… Наташа, то есть она? Или…- начала думать девушка шепча свои предположения вслух. Не хотелось верить, что родная сестра смогла так с ней поступить. — Людвиг! — довольно громко сказала девушка, но Байльдшмидт не обернулся. Блондинка подошла к злополучной кровати и слегка дотронулась до коллеги. Немец спал. Это было не удивительно, что он всё-таки смог уснуть после такого количества выпитого. — Черт бы тебя побрал, я с вами всеми разберусь, — выругалась Анна и подошла к шкафу. Конечно, она не рассчитывала найти тут женской одежды, однако, она смогла выудить из шкафа белую рубаху. Она накинула её себе на плечи и осталась довольна. Конечно, немного коротковато, но это уже что-то. Главное сейчас — добраться до посольства, а они уже найдут выход. Девушка вышла из комнаты Людвига, в небольшой коридор его квартиры. Желание остаться здесь совсем не было, а ведь когда-то, когда она была затворницей в хоромах и мечтала оказаться в объятиях ещё только появившегося на мировой арене — Людвига Байльдшидта. Она сейчас не та. Она другая. Все изменилось. Забудь! Анна резко развернулась в сторону выхода. Перед дверью она надела какие-то домашние тапочки немца и выбежала на улицу. Девушку бросило в жар от довольно холодного ночного ветра, который окутал её. Попыткой согреться она скрестила руки на груди и пошла в неизвестную ей сторону. К глазам подступали слезы, хотелось расплакаться прямо здесь и даже непонятно из-за чего. Может из-за заново нахлынувших чувств или из-за такой наглости по отношению к ней. Она разве недостойна лучшего? Брагинская добежала до такси, что стояло рядом с каким-то торговым центром. Анна изъяснялась на довольно хорошем немецком, что таксист смог её понять и довести до посольства. В салоне автомобиля оказалось довольно тепло и уютно. По крайней мере, намного более уютней, чем в квартире Байльдшмидта младшего. Одно лишь воспоминание о нем вызвало у Анны злость. — Посольство тут недалеко, — сказал водитель и нажал на газ, медленно выезжая из парковки. — Но вряд ли они работают ночью, да и примут ли Вас в таком виде. Всё таки это… Посольство! — выразил свои предположения таксист, особо выделяя слово «посольство». — Думаю я смогу с ними договориться, — ответила девушка одёргивая рубашку пониже, все-таки та и вправду была слишком коротка для нее. Водитель лишь хмыкнул и переключил канал радиостанции. Заиграла какая-то веселая и незнакомая песня. — Что же заставило столь прекрасную даму в столь поздний час выбежать в одной рубахе на улицу и направился в посольство? — решил поинтересоваться таксист смотря только на дорогу. Анна немного покраснела, однако, откашлившись она выдохнула и решила ответить. — Желание поскорее вернуться домой, подальше от проблем, — неожиданно для самой себя, честно ответила девушка. — Эх, а ведь именно проблемы, заставляют нас чувствовать жизнь, — ответил водитель поворачивая на какую-то узкую берлинскую улочку. — Думаю, что без проблем, мне жилось бы гораздо лучше, — хотелось бы конечно добавить «и без некоторых людей», однако именно в этот момент у девушки потемнело в глазах, после чего ее бессознательное тело опрокинулось на кресло. Водитель, повернув голову, увидел, как девушка медленно сползает с кресла. Анна не реагировала на его крики, поэтому он решил потрясти девушку за плечо. Он отвлёкся от дороги буквально на секунду и тут резкий удар. Далее лишь мрак…

***

Наталья бежала к сестре, не жалея ног. Ее дыхание давно сбилось, а сердце колотится с бешенной скоростью. Она только сейчас, после ночи проведенной в обнимку с Гилбертом, поняла что она сделала. У нее просто не укладывалось в голове как она смогла поверить этому чертовому Байльдшмидту и стать подсобником в этом отвратительном, грязном деле. Девушка очень быстро поднялась на этаж немца. Открыла не закрытую ещё Анной дверь в квартиру Людвига и забежала к нему в комнату. На кровати спал сам именинник, а рядом… Рядом пусто. Девушка подошла к спящему Байльдшмидту младшему и довольно сильно потрепала его. — Людвиг, где Аня? — спрашивала его Наталья, казалось, что она сейчас вот-вот разрыдается. — Аня, здесь… — как-то резко ответил немец, но осмотрев комнату, понял, что кроме него и Наты тут никого не было.