breathspace

Чонин был совсем бледный, только щёки болезненно алели румянцем. Танцевал он сегодня плохо, выбивался из ритма, залипал куда-то, пропускал всё мимо ушей. Чан хотел отправить его домой, но почему-то не решился. Они разлеглись на полу усталой потной кучей, Чанбин вызванивал доставку курицы. Жарко было ужасно, не помогал даже ревущий кондиционер. Хотелось холодного пива. Чонин подкатился к Чану под локоть, прижался к его боку. Он как будто сжался, съёжился, как воздушный шарик, из которого выпустили воздух. Стало ещё жарче, но Чан не попытался ни оттолкнуть, ни отстраниться — положил руку Чонину на затылок, потрепал по влажным волосам. — Как ты? — Не знаю, — прошелестел Чонин. Он прикрыл глаза, и его лицо показалось Чану лицом тяжело больного человека. Надо было отпустить его сразу. Чонин бы, конечно, заупрямился, и тогда бы Чан лично его выволок из зала и отправил домой. Что толку думать об этом сейчас, да? — Сейчас хён приедет… Заберёт нас, — пообещал Чан и, перевернувшись на бок, прижал Чонина к себе. Горячий, подумал Чан. Только бы не заболел… Пол приятно холодил висок и тонкую полоску кожи между поясом штанов и задравшейся футболкой. Чонин как-то особенно тяжело и измученно выдохнул — Чан погладил его по спине, ткнулся носом в растрёпанную макушку… Голову закружило мгновенно, Чану показалось, что он сейчас упадёт, потом вспомнил, что и так лежит на полу. Вело страшно, даже от алкоголя в своё время Чану не было так плохо. К окну, к воздуху — пронеслась паническая мысль, но тело казалось тяжёлым, удушливым, будто намокшее одеяло. Показалось, что что-то у него внутри нагревается, закипает и готовится выплеснуться наружу. Чан обессиленно замычал, навалился на затихшего Чонина, прятавшего лицо у него между ключиц. Что же это такое, а. Потом до Чана дошло — запах, это запах так кружит голову, тяжёлый и вязкий, приторный, так пахнут перезрелые фрукты. От него тошнота подкатывала к горлу, раскалывалась голова, но было что-то ещё, что-то… Чан оттолкнул от себя Чонина, вскочил на ноги и, не извинившись даже, рванул прочь из зала, подальше, подальше, куда угодно, только не оставаться здесь, не оставаться с ним. Он остановился, только когда добрался до балкона на третьем этаже, высунул голову на улицу, зажмурился, задышал — отпускало медленно, но верно, только на языке ещё чувствовался этот удушливый запах. Шум города вливался в уши — проезжающие мимо машины, девчонки, чирикающие между собой, мелодия из кафе напротив, в которой Чан угадал дебютную песню Твайс. Он привалился плечом к прохладной стене, сжал в пальцах балконные перила. Вот ещё чуть-чуть и вернётся. И обязательно извинится перед Чонином… От мысли о том, чтобы снова зайти в зал становится нехорошо. Чан раздражённо вздохнул, стукнулся виском о стену. Надо бы ещё лбом приложиться. — И что это было? — Чан вздрогнул, но не удивился. Он Феликса, наверное, ждал. Он Феликсу, наверное, даже был рад. Чан молчал долгую минуту, разглядывал свои руки, всё ещё сжимавшие перила. Не знал, как сказать — а сказать-то надо было в любом случае. Феликс подошёл ближе, положил руку ему на плечо. Чан не хотел оборачиваться, не хотел смотреть ему в глаза. Стыдно, так стыдно ему давно не было. — Чонин, — наконец выдавил из себя Чан. Пожевал губу нервно, но всё-таки добавил: — У него течка началась. Мне кажется, он ещё сам не понял. Когда он обернулся, Феликс выглядел мрачным. — А ты? — осторожно спросил он. Рука на плече Чана сжалась сильнее. — Я думал, что умру на месте, — прохрипел Чан. — А это ведь только начало. Не знаю, как я… — он замолк, не зная, как продолжить — и стоит ли продолжать. — Я поговорю с ним, — пообещал Феликс. — Чем быстрее, — начал он, но в итоге просто покачал головой. Чан кивнул. Чем быстрее, тем легче будет им всем. Ехать в одной машине было плохой идеей — всю дорогу Чана мутило, и он то и дело ловил на себе нервные напряжённые взгляды Чонина. Хотелось… Чан не разрешал себе задумываться об этом, залип в телефон и бездумно листал фото в инстаграме. Голова была ватная. Чонин на соседнем сиденье всё ёрзал и не мог успокоиться. У Чана пересыхало в горле от одной мысли, что скоро начнётся. Феликс за локоть отловил Чонина, стоило им зайти в квартиру. Утащил куда-то в сторону кухни, бросил на всех предупреждающий взгляд, мол, только попробуйте помешать. Чан заперся в душе на добрые двадцать минут и драил себя, драил, пока кожа не стала совсем красной. Лучше, стало немного лучше, но этого всё равно было мало. В коридоре его встретил недовольный Минхо. Он открыл было рот, но заткнулся, стоило увидеть мрачное чаново лицо. — Закончили? — спросил Чан, кивая в сторону кухни. — Нет, не знаю, чего они так долго, — нахмурился Минхо. — Секретничают. Ты тоже? Чан пожал плечами. Перед дверью на кухню он задержался на долгие полминуты, всё никак не мог решиться. Стучать? Может, подождать их лучше? Снова заныли от боли виски. Чан потянул дверь — она отъехала в сторону с тихим шелестом, а потом так же тихо закрылась за ним. В первую же секунду захотелось бежать. Запах стал сильнее, нет, Чан бы его не заметил сразу, если бы не оказался сегодня так близко к Чонину. Быстро, она прогрессирует слишком быстро. Чан к этому не готов, что уж говорить о Чонине… Чонин забрался на стул с ногами, обнял подтянутые к груди колени. Куда ему течка, ему же только восемнадцать исполнилось недавно… Поздно, на самом деле это очень поздно для омеги. Почему это вообще случилось — было бы лучше, если бы он оказался бетой, всё было бы в разы проще. Феликс нервно мешал нетронутый кофе в большой оранжевой кружке. Серьёзный, хмурый, губы сжаты — Чану жаль, что он так бессовестно свалил на него свои обязанности. Просто Чан правда не мог — не мог рядом с Чонином. И сейчас казалось, что он запер себя в клетке и готовился быть сожранным. — Прости, — сухими губами пробормотал Чан. — Мне нужно было… — Я понимаю, хён, — Чонин кивнул. — Мне жаль, что так получилось. Заныло в груди — хотелось подойти и дотронуться, обнять, только бы Чонин не думал, что это вдруг его вина. — Всё в порядке, — Чан сглотнул. Говорить было тяжело. — Неделю побудешь дома. Тебе надо много сил. Очень много сил. Про первые течки всегда говорили почти со священным ужасом, мол, самые долгие и интенсивные. Организм перестраивается и всё такое. И это — Чонину? Одному переживать? Чонин вяло кивнул. — Выселить остальных из комнаты? Или может снять что-нибудь отдельно? — мягко спросил Феликс. Чонин задумался. — Не знаю, — честно сказал он. — Не хочу в незнакомое место, а тут… Его «стыдно» Чан прочитал по губам. Снова поплыло перед глазами. Чан дёрнулся, бросил торопливое «я пойду» и вылетел из кухни. Лучше бы Чонину уехать на эти дни. Потому что Чан правда сдохнет. Только упадёт ему в ноги перед этим. Когда он появился на пороге гостиной, Чанбин с Джисоном бросили на него одинаково сочувствующие взгляды. Вот кому нормально. Как, наверное, кайфово быть бетой. Чан мог только догадываться. Позвонил менеджер — Чан клятвенно пообещал, что они всё пока сами разгребут. Некритично. Что будет потом, когда всё начнётся по-настоящему, Чан не знал. Думать об этом было страшно. На ночь Чонина всё-таки оставили дома — разогнали всех из комнаты. Феликс долго сидел с Чонином, пока тот не заснул, потом вернулся в свою кровать. — Тяжело будет, — сказал он и, завернувшись в одеяло, отвернулся к стене. Чан засыпал плохо — его то утаскивало в полудрёму, будто накрывая тяжёлой солёной волной, то выбрасывало в реальность, и он щурился в бледно-серый потолок комнаты. Хорошо ли спит Чонин? Может, он ворочается в своей постели, один на один с инстинктом, который и с самыми сильными людьми делает такое… Выворачивает, ломает, крошит — только бы было хорошо, только бы наконец одно сошлось с другим… Утро ударило в глаза ярким светом, скользнувшим в щель между шторами. Дальше — лучше. Началось, Чан понял это сразу. Дышать было тяжело, горячий член жался к животу. Слышались приглушённые голоса ребят — взволнованные, тревожные. Показалось, что кто-то предложил позвать врача. Врач не поможет, тоскливо подумал Чан. И если ему самому можно было просто уехать куда-нибудь и проветрить голову, то Чонину помог бы — и то не до конца — только хороший долгий секс. Чтобы мозги в желе, чтобы тело не слушалось толком, устало так сильно, что не могло бы просить ещё. — Блять, — зашипел Чан, прикрыл глаза ладонью. Он бы мог. Он бы хотел — он хотел Чонина и без всей этой альфа-омега херни, но никогда бы не решился даже шаг в его сторону сделать. Какие у судьбы классные шутки. С-сука. Показалось, что где-то за стеной послышался слабый стон. Чан закусил губу и сунул руку в трусы. Виноватым, господи, каким же виноватым он себя чувствовал. И все эти картинки перед глазами — как плохое-плохое порно. Кончил быстро и оглушительно. Только легче от этого не стало совсем.