My Obsession

"Знаешь, когда серебристый лунный свет падал на твое совсем бледное и бездыханное тело, мне казалось, что ты сейчас вот-вот испаришься и улетишь далеко к звездам. Я сплел наши руки воедино, пытаясь хоть как-то согреть тебя. Но твоя рука не становилась теплой. Хаос моих мыслей никак не давал мне покоя, и я решил, что теперь буду защищать себя сам, не ставя под угрозу жизни людей, которые мне дороги. Поэтому, когда ты очнешься, я могу не оказаться рядом." Темнота. Тело Чонгука сковывают тяжелые цепи, не давая даже попытки сдвинуться с места. Железо оставляет нещадные красные пятна на теле высшего вампира, отчего Чон готов поклясться, что сейчас его легкие совсем лишаться воздуха. Чонгук впервые ощущает себя таким жалким и беспомощным, что эти чувства с яркой страстью начинают танцевать вальс в его душе. Глаза вампира становятся черными, как ночь, а на руках вновь рисуются ужасающие узоры. Чонгук пытается всеми силами противостоять тьме, но вечный голос в голове, который постоянно твердит ему о том, что он монстр, не дает покоя и лишает последних сил на спасение. Гук обречен. Он обречен разрушать все, до чего дотрагивается. Он — посланник сатаны, самое ужасное, что только могла придумать Вселенная. Дыхание становится прерывистым, сердце продолжает отбивать бешеный ритм, и высший вампир уже не надеется спастись. Все кончено. Он навсегда останется таким. Ему суждено признать свою настоящую сущность. Внимание вампира привлекает крохотный луч света. Постепенно, маленькие, аккуратные лучи начинают заполнять темноту, вселяя в Чонгука чувство какого-то тепла и обманчивого спокойствия, будто с появлением этого света вся мгла растворилась и сдалась в битве со светом. Неужели не все еще потеряно? — Это неправда. Облик вампира не делает тебя монстром или плохим человеком. Дело в том, что внутри тебя. Просто дай мне свою руку. — произносит призрачный силуэт, протягивая Чону руку. Чонгук поднимает голову. Перед ним стоит Чимин, тот самый парень, который помогает вампиру чувствовать себя живым. Тот самый, который вселяет теплые чувства в других, просто улыбаясь. Тот самый, который готов пожертвовать собой, ради близкого человека. — Я…Я не могу это сделать, иначе тьма поглотит и тебя. Я не пойду на такие риски. Прошу, уходи… — шепчет Гук, с таким сожалением и дрожью в голосе, что по всему телу проходит холодок. — Я не боюсь. Пожалуйста, возьми мою руку. Я помогу тебе и вытащу отсюда. — заботливым голосом и все также искренне улыбаясь, отвечает Пак, чей силуэт становится еще ярче, чем раньше. — Ты не понимаешь, я… — не успевает договорить вампир, как губы Чимина накрывают его, лишая дара речи. Целая радуга эмоций переполняет Чонгука, от чего он готов поклясться, что вот-вот взорвется. Темнота уходит. Она постепенно освобождает вампира, принимая свое поражение. Тысячи ярких огней взрываются ярким фейерверком вокруг, отчего Гук словно перестает ощущать реальность происходящего. Яркая вспышка. Знакомые голоса и бесконечный теплый голос, согревающий изнутри. Чувство перерождения.

***

Чонгук резко открывает глаза, подрываясь с кровати. С улыбкой на лице он вспоминает последний момент перед пробуждением, пальцами касаясь губ. — Этот парень. — смеясь, произносит Чонгук, отчего обеспокоенный Джин пулей подлетает к кровати высшего, с удивлением наблюдая за столь непривычным поведением вампира. — Чон Чонгук! Наконец-то ты очнулся. Черт возьми, мы так беспокоились. — вопит Сокджин, приобнимая Гука за плечи. — Что произошло и почему я сейчас здесь? Где Чимин? — резко сменившись в лице задает вопросы Чон, с беспокойством осматривая помещение. — Я вспомнил, что забыл кое-что сделать. Подожди тут немного, я сейчас вернусь. — совсем неуверенно говорил вампир, пытаясь как можно скорее сбежать от Гука, но все его планы провалились. — Не так быстро, Джин. Ты прямо сейчас мне на все ответишь. — резко меняясь в настроении отрезает Чонгук, взглядом заставив дверь захлопнуться. — Ладно, ладно. Я скажу. Ты был в лесу, когда Чимина некий, до сих пор неизвестный нам вампир, хотел убить. Ты спас его, но никто не смог учесть того, что клинок был заговоренный. Какой-то ублюдок знал наперед, что ты защитишь его… — хмуря брови объясняет Джин, пытаясь подобрать нужные слова. — И что с того? Я ведь высший вампир, меня максимум можно убить отвратительным вкусом в музыке, от чего я просто умру в мучениях. — ухмыляясь отвечает Чон, стараясь разбавить напряженную атмосферу. — Если бы все было так просто, Гук. Но дело далеко не в этом. Клинок, которым тебя ранили, был не простым. Он был магическим. И это орудие должно было усугубить твою темную сторону, чтобы тебе было крайне тяжело с ней справляться. Иными словами, вся эта тьма должна была бы тебя окончательно поглотить. — разъясняет вампир, замечая озадаченность в глазах своего друга. — Ну так. Почему же эта ужасающая тьма меня до сих пор не поглотила? Я чувствую себя вполне нормально. — добавляет Чонгук, стараясь отогнать любые плохие мысли прочь. — Это все Чимин. Мы смогли узнать, что он может забрать часть этой тьмы себе, чтобы ты смог поправиться. Можно сказать, что он пожертвовал собой, чтобы ты сейчас был с нами. — грустно улыбаясь отвечает Джин, отведя взгляд в сторону. — Что ты сказал? Какого черта ты позволил ему это сделать? Я бы справился сам! — переходит на крик Чонгук, совсем не понимая, как Пак мог пойти на такой глупый и необдуманный поступок. — Ты бы не смог. И мы останавливали его. Но он пробрался к тебе ночью, пока ты был в отключке. А дальше уже сам знаешь, что произошло. — отрезает внезапно появившийся Юнги, пронзая каждого холодным взглядом. — Где Чимин? Что с ним? — не унимается Чон, сжимая кулаки с еще большей силой. — В нашей тренировочной комнате, где мы обычно практикуемся в боевом искусстве. Я помогаю ему научиться справляться с приобретенными особенностями. — отвечает Юнги, подойдя ближе к высшему вампиру. — С чего бы ты стал помогать ему? На тебя это совсем не похоже, Юн. — отрезает Чон, покидая кровать. — С того, что я видел, как он вошел в твою комнату, но не стал останавливать его. Я дал ему спасти тебя. Пойми, я не мог просто смотреть на то, как тьма уничтожает тебя. Я был готов просто лезть на стенку от бессилия. И я бы сделал все сам, но, увы, помочь тебе мог только твой избранный. Мне жаль. — слегка стараясь смягчиться в голосе произносит Мин, смотря Чону прямо в глаза. — Ты должен был остановить. Вы… Это уже не имеет значения. Я сейчас же пойду к нему. — строгим голосом отрезает Чонгук, растворяясь в воздухе.

***

Тускло освещенное помещение приветствует высшего вампира, когда он появляется в комнате Чимина. Вокруг творился настоящий хаос, словно в комнате Пака побывал самый настоящий грабитель, который решил перевернуть все вверх дном. Чон обратил внимание на валяющиеся испачканные кисти и палитру красок, которая состояла только из темных цветов. На стенах было множество пугающих картин, на которых было изображено одиночество, боль и страх. Пройдя чуть дальше, Гук нашел множество разбросанных бумажек. Острыми черными буквами на них были написаны самые разные стихи. И все они имели печальный конец. — Чонгук? Ты уже очнулся? Я так рад. — произносит еле слышимый голос, отчего вампир оборачивается, отказываясь верить в то, что он видит. Чимин выглядит крайне болезненно. Его кожа, которая когда-то имела легкий румянец, стала бледной, отчего парень стал похож на мертвеца. Зрачки Пака были разного цвета: один был голубого, его родного оттенка, а второй — черного. На шее Чимина красовался символ смерти, который еще больше поверг в шок крайне обеспокоенного Чонгука. Вампир подрывается с места и крепко обнимает Чимина, боясь его вновь потерять. Он боится, что Пак сейчас просто растворится и навсегда оставит его. — Как ты? — издает тихий шепот вампир, отчего тело Пака слегка содрогается от прерывания тишины. — Меня поглощает темнота, с полностью погасшими огнями. Она хватает меня, стараясь убить во мне все хорошее. Но я не поддамся. Я не дам ей победить. — произносит Чимин, смотря в строгие глаза напротив. — Ты не должен был этого делать, Чимин. Зачем ты заставляешь меня постоянно беспокоиться за тебя, зачем пробуждаешь во мне человеческие чувства? Зачем ты спас меня? — от бессилия вопит Чон, совсем не понимая этого глупого и наивного парня. — Потому что в моей жизни есть люди, ради которых я готов умереть. — отрезает Чимин, оставляя после себя тишину недосказанных слов.