Девяносто дней тьмы

- Мисс Грейнджер. Впервые за долгое время она услышала своё имя, единственные слова, произнесённые за последние три месяца. Девушка заставила себя не обращать внимания, концентрируясь на жгучей боли в груди. Держа подбородок опущенным, руки расположила на ширине плеч, мысленно считала: 45, 46. - Мисс Грейнджер. – Громче, резче и аристократично, слегка раздражённо. Спина ровная, тело вытянуто, пальцы ног упираются о каменные плиты: 47, 48, 49. - Мисс Грейнджер, - на этот раз словно хлыст. 50. Девушка закончила последнее отжимание и поднялась на ноги, отступая в заднюю часть камеры, куда, как она знала, не проникнет свет из зарешёченного окна, расположенного на стене напротив. Она поспешно натянула хлопчатобумажный гольф с длинными рукавами и потертые джинсы, которые сбросила во время тренировки, уже чувствуя, как холод подвала охлаждает её потное тело. Девяносто дней. Прошло девяносто дней, прежде чем кто-то заговорил с ней, и теперь всё что он говорил - это повторял её имя. Как будто оно что-то значило для неё. Какое-то время Гермиона желала оказаться в обществе людей, даже его общество было бы лучше, чем одиночество и темнота. Даже Лорд Волдеморт был желанным гостем. Но не сейчас. Теперь, начало и конец её дней диктовал тонкий луч солнечного света, который проникал сквозь окно напротив. Перемещение золотого луча сквозь решётку камеры стало её собственными солнечными часами, движения которых были хореографическими. Теперь свет упал на третью решётку её камеры. Она должна была закончить отжимания и начать делать приседания и выпады, но её прервали. Без всякой веской причины, насколько она могла судить… лишь повторяя имя, которое было похоже на её. - Мисс Грейнджер, пожалуйста, пройдите в центр камеры, чтобы я мог видеть вас. Я больше не буду повторять. Она услышала лёгкое трение дерева о дерево и поняла, что он вытащил волшебную палочку. Вздохнув, ведьма прошла в центр камеры и безучастно уставилась на мужчину перед собой. Он совсем не изменился. Люциус Малфой был прекрасен как всегда, падший ангел, золотой нимб освещённый солнечным светом из окна. Он был предельно холодным и отстраненным, как всегда. Одет в вычурную мантию, плащ застёгнут на шее изысканной брошью в виде змеи с рубиновыми глазами. Он был отдалён от неё куда больше чем раньше. - Что случилось с вашими волосами? Её глаза метнулись к его, прежде чем она снова отвела взгляд. В этом человеке не было ничего интересного. - Они мне мешали. Гермиона уже месяц пребывала в темнице, когда Драко пришёл к ней. Испуганный и дрожащий, он опустился на колени перед решеткой и попросил у неё прощения. Малфой подтвердил её самые потайные страхи. Гарри и Рон были мертвы. Тьма поглотила свет и Воландеморт теперь правит волшебным миром. После его ухода она плакала. Она плакала несколько дней, и до последнего желала себе смерти. Но не было больше слёз и смерть не забрала ее. Откуда-то изнутри поднялась холодная решимость, подобной которой она никогда не знала. Девушка отдалась своему делу, её прежнее " я " было почти полностью поглощено тем, что она теперь воспринимала как свою задачу. Она перебрала и оценила свой арсенал. Потрясена слабостью своего тела, после недель заточения она принялась делать упражнения. Вспоминая отрывки из тренировочных DVD своей матери и уроки, которые они иногда посещали вместе во время школьных каникул. Отжимания, приседания, выпады и завитки, подкручивания в дверном проеме, высокие прыжки, бег на месте. На двери её камеры было двенадцать решёток. Время делилось на двенадцать частей, четыре из которых она посвящала физической тренировке. По мере того, как она занималась, её разум начинал проясняться. Там, где раньше были страдания и отчаяние, теперь была холодная, пугающая пустота. Ни злости, ни боли, ничего, кроме потребности закончить то, что начали она и два её друга. Заставляя своё слабое тело действовать, она обдумывала варианты. Что она могла сделать здесь, в своей тюремной камере, чтобы обеспечить себе победу? Ее ум всегда был величайшим достоянием, она оттачивала его с помощью книг и знаний, но как она укрепит его здесь, без помощи каких-либо инструментов? Гермиона много читала о практике окклюменции, когда Гарри пытался и не смог научиться, теперь она применяла эти принципы на себе. Она быстро обнаружила, что её упорядоченный разум был приспособлен к дисциплине. Она переставила свои мысленные файлы, путаница и сомнения последних нескольких недель исчезли, когда она аккуратно "записала", отложила и классифицировала свои воспоминания. Затем она взяла ядро, самый центр собственного «Я», того, что обозначало её, и спрятала в своей безопасной комнате. Кроме того, она построила библиотеку, содержащую все мысли и воспоминания, как сознательные, так и подсознательные. Затем она начала строить свою защиту. Ее сломанные дни были разделены на двенадцать. Четыре фрагмента были заняты упражнениями, ещё четыре-окклюменцией и медитацией, и ещё четыре ждали, когда их заполнят. Гермиона обратилась к практике беспалочковой магии. Подвиг, на который она никогда бы не посчитала себя способной, если бы однажды не наложила заклинание Конфундус без использования палочки. Конечно, это получилось случайно, она была так расстроена неудачей Рона, что выбросила энергию, не планируя и не думая. Но если она сделала это когда-то, то путь должен оставаться открытым где-то внутри неё. Гермиона начала практиковаться всерьёз, и по мере того, как её навыки в окклюменции росли, а умственная библиотека становилась ещё более упорядоченной, навыки улучшались. Теперь её дни заполнены, она будет оттачивать свои навыки, и когда придет время, она будет готова. У неё не было времени для перерыва, не было времени для чего-то ненужного, как Люциус Малфой. Он смотрел на неё, почти выжидающе, как будто она могла сказать что-то по поводу своих волос или чего-то ещё. Гермиона проигнорировала его. Девушка привыкла проводить время в тишине. Маг слегка пошевелился. - Тёмный Лорд желает видеть вас. Девушка была удивлена, но она знала, что её лицо не выдало внутреннего волнения. Она отступила на шаг от решётки. – Я уверена, он знает, как меня найти. – Её голос был хриплым и сухим, она ни с кем не разговаривала с тех пор, как Драко ушел. Малфой пристально посмотрел на неё. – Не усугубляйте своё положение, Мисс Грейнджер. Вы пойдете со мной добровольно, или я буду вынужден применить Империус, выбор за вами. Гермиона задумалась, могла ли она убить его. Сейчас она была сильна, но Малфой был выше её на добрых шесть дюймов и намного тяжелее. Ко всему, у него была волшебная палочка. Ведьме никогда не доводилось использовать смертельного заклинания, не говоря уже о том, чтобы сделать это без палочки. Несколько дней назад ей показалось, что она оглушила крысу, которая пробегала по подвалу. Ведьма подумала, а не использовать ли невербальный Ступефай против Малфоя. Но человек, ожидавший снаружи, был значительно крупнее крысы, и даже если бы она оглушила его, он не отключился бы надолго. Не имея возможности убить его и не желая досаждать ему, если бы не её собственная выгода, она уступила неизбежному. - Я пойду с вами. – В ответе не было злости, неповиновения и страха. Это просто слова – не больше. Он заставил её пройти вперед по коридору, держа палочку наготове. Девушка была польщена, думала, что Пожиратель Смерти с высокомерием Люциуса Малфоя счёл бы себя в полной безопасности в компании безоружной Гермионы Грейнджер. Когда они подошли к светящемуся кругу, извещавшему о выходе из подземелья, девушка резко остановилась. - Подождите. Малфой остановился рядом с ней. – Мисс Грейнджер. – В его голосе прозвучало предупреждение. Она проигнорировала его, лишь подняла край своей футболки и оторвала длинную полоску, которую повязала на глаза. Последнее что она увидела, округлившиеся глаза Малфоя, задержавшиеся на её обнаженном животе. - Что вы делаете? - Мне потребовалось три месяца, чтобы приспособиться к темноте в вашей темнице, Мистер Малфой, я не хочу ослепнуть, когда вновь увижу свет. С завязанными глазами она уверенно направилась к ступеням, ведущим из подземелья. Взор девушки не был закрыт полностью, поскольку ткань её футболки протёрлась от множества стирок, благодаря чему сквозь неё отчетливо различались очертания предметов. Несмотря на повязку, свет всё ещё жёг глаза, когда она достигла верха лестницы в подземелье. Гермиона ждала сопровождающего наверху лестницы и удивилась, когда он взял её за руку. Его теплые пальцы обвились вокруг её бицепса, и девушка удивилась ощущению от прикосновения другого тела. Как у неё получалось раньше воспринимать как должное простые человеческие прикосновения к своему телу. Теперь девушка чувствовала себя странно, как будто жар его пальцев мог обжечь её руку, оставив на ней неизгладимое клеймо. Гермиона послушно последовала за ним в комнату, которую хорошо помнила. Даже с завязанными глазами она могла разглядеть мебель в гостиной и фигуры, сидящие за длинным столом. Если бы она не могла видеть его, все равно бы почувствовала леденящее душу присутствие Лорда Волдеморта. Оглядевшись, она и увидела несколько знакомых лиц. Даже дикие глаза Беллатрикс Лестрейндж не произвели никакого впечатления. Она вдруг подумала, что умерла и вернулась призраком. Иначе почему она чувствует пустоту? - Люциуссс. - Она услышала шипящий голос Волдеморта и повернулась туда, где змееподобный человек сидел во главе стола. - Я вижу, ты привёл свой приз, скажи, пожалуйста, почему ты завязал ей глаза? - Она сама завязала их, мой Лорд, не хочет, чтобы её зрение ухудшилось по возвращению в темницу подвала. К удивлению Гермионы, Волдеморт издал леденящий душу смешок. – Когда вернется в темницу? Я вижу, ты ещё не поделился своей счастливой новостью с Мисс Грейнджер. Сними повязку, девочка. – Его голос не терпел возражений, и Гермиона поспешила снять повязку со своего лица. Её глаза горели от внезапного попадания света, яростно моргая, зрачки сжались в маленькие черные точки. Прежде чем девушка успела взять себя в руки, она почувствовала прикосновение разума Волдеморта к своему собственному. На мгновение она задумалась, не пытается ли он быть незаметным, и должна ли она замечать его прикосновения к воспоминаниям. Девушка чувствовала каждое вторжение, когда он извивался в её мозгу. Удивительно, но боли не было, осталось только ощущение чего-то ужасно грязного, задевающего её. Ей почти нечего было скрывать. Гермиона открыла двери и дала ему свободный доступ к каждому крошечному аспекту её жизни, каждой мысли, каждой мечте, каждой неудаче. Она позволила эмоциям, которые подавляла годами и месяцами, свободно царить, вливая в него всю сущность своего существа. Наконец, она отодвинула свои последние мысли на задний план. Внезапно он отстранился, криво усмехнувшись. – Сколько презрения к тебе, Люциуссс, я не хотел бы быть на твоем месте. - Тем не менее, для меня большая честь служить вам, мой Лорд. Гермиона переводила взгляд с одного на другого, гадая, о чём они говорят. Она почувствовала облегчение от того, что Волдеморт ушёл из её разума, но, возможно ещё что-то, что-то подобное разочарованию, что-то, чем легко можно было бы обмануть. - Наша краснеющая невеста в поиске ответов, Люциус. – прошипел Волдеморт. – Почему бы тебе не рассказать о наших планах? Мышцы дрогнули на челюсти Люциуса, когда он повернулся к Гермионе. – Темный Лорд щедро подарил мне вашу руку, Мисс Грейнджер. Гермиона совсем забылась и разразилась лающим смехом. – Какая нелепая мысль. Она скривила губы от мысли, что они с Люциусом Малфоем участвуют ещё в чём-то кроме войны. – Кроме того, я думаю, у вас уже есть жена. – И она огляделась в поисках Нарциссы. Она успела увидеть, как Беллатрикс подняла палочку, а Волдеморт положил руку на её плечо. - Боюсь, вы несколько отстали от жизни, Мисс Грейнджер. Люциуссс теперь свободный человек, и что может быть лучше, чтобы развеселить публику и успокоить их обеспокоенные умы, чем-то, что магглорожденная ведьма вышла замуж за чистокровного волшебника и одного из моих самых верных сторонников? - Ты с ума сошел? - Недоверчиво спросила Гермиона. - Ты действительно думаешь, что увидев меня, закованную в цепи, брыкающуюся, кричащую и замужем за этим мерзком куском дерьма, ты кому-нибудь понравишься? - Она не видела реакции Люциуса, но змеиные глаза Волдеморта сузились, и он убрал руку с руки Беллатрикс. - Как желаешь, Белла. – Тихо пробормотал он. У Гермионы было достаточно времени, чтобы собраться с силами, намерение Беллатрикс было очевидным, и когда проклятие Круциатуса поразило её, она уже отступила в свою безопасную комнату, захлопнув все двери на своем пути и забившись в самый дальний темный угол. Боль пронзила её тело, тысячи игл пронзили кожу. Её голова была зажата в тиски, внутренности выжаты изнутри. Все это происходило так далеко, будто с кем-то другим. Она терпеливо ждала, когда всё закончится. Сквозь дверной проём своего убежища она услышала голос Люциуса. - Я думаю, достаточно, Белла, и так плохо быть женатым на грязнокровке, не оставляй её еще и слабоумной. Боль отступила, и Гермиона постепенно позволила своему сознанию вернуться в тело. Она свернулась калачиком на полу, подтянув колени к груди, на ладонях виднелись маленькие серповидные вмятины, там, где она сжимала их в агонии. - Оно не кричало! – Беллатрикс дулась на Волдеморта. Люциус продолжал смотреть перед собой. Гермиона уже приготовилась к следующей порции боли, но Волдеморт, казалось, не собирался позволять Беллатрикс играть дальше. - Я уверен, Люциус найдет способ сломать её дух, моя милая. Он перевел взгляд на Гермиону, которая даже не пыталась встать. – Через месяц ты выйдешь замуж в Министерстве Магии. – Его красные глаза обратились к Люциусу. – Я уверен, ты сделаешь её более послушной, Люциуссс. Он встал и вышел из комнаты, сопровождаемый свитой. Гермиона осталась на полу, медленно дыша и мысленно оценивая свое тело. Её мышцы сильно напряглись, и она заметила это с некоторым интересом. Из-за повышенного мышечного тонуса она не так быстро оправится от Круциатуса, как раньше. Какой неприятный побочный эффект после физической подготовки. Где-то над ней Люциус Малфой откашлялся. Она подняла глаза и увидела, что он протянул ей руку. Она была большая, ногти аккуратные и ухоженные. Несколько колец украшали пальцы. Девушка хотела было проигнорировать этот жест, но потом решила, что нет смысла плевать на него. Её тело болело, и было бы легче подняться с помощью мужчины, чем без неё. Она вложила свои пальцы в его, позволив поднять себя на ноги. - Это было либо очень смело, либо очень глупо, - заметил он, отводя глаза, когда она, тяжело дыша, облокотилась на стол. Мир закружился вокруг неё. - Ты думаешь, я не должна злить твоего хозяина? – спросила она, затаив дыхание. - Нет, если хочешь жить. Гермиона выпрямилась, глядя прямо в его серые глаза. - Жизнь не стоит на первом месте в списке моих приоритетов. Некоторое время он молча смотрел на неё, потом опустил глаза. - Я провожу вас в вашу комнату. Малфой развернулся и направился к выходу из комнаты, явно ожидая, что девушка последует за ним. Гермиона снова взглянула на человека лишённого палочки, прежде чем вспомнила, что едва может стоять, не говоря уже о том, чтобы оглушить кого-нибудь. Девушка следовала за ним на своих дрожащих ногах, пока они не дошли до большой и довольно величественной лестницы. Малфой начал подниматься, но на полпути обернулся, когда понял, что Гермиона держится за перила всего в трех шагах от него. Она отказывалась смотреть на него, злясь на себя за проявленную слабость и злясь на свое тело за то, что оно так быстро подвело её. Пробормотав что-то неэлегантное себе под нос, он спустился по лестнице и взял её на руки. - Отпустите меня. – Она пыталась бороться с ним. - Успокойся, дурочка. – Маг сильно встряхнул её, словно заблудившегося котенка, и, к своему удивлению, она перестала сопротивляться. Не было смысла протестовать, её мышцы были слишком ослаблены, чтобы бороться с ним. Так она могла бы сохранить свою силу. Он нес девушку с лёгкостью, будто её тело ничего не весило. Спустя мгновение, она расслабила свою голову и расположила на его груди, наслаждаясь теплом, которое исходило от мужского тела. Холод был её постоянным спутником в подземелье, сдерживаемым только часами упражнений. Изголодавшаяся по физическому контакту так долго, Гермиона остро ощущала прикосновение человеческого тела к своему, биение сердца, медленные вдохи и выдохи, на которые, казалось, не действовал мертвый груз, который маг поднимал по длинной лестнице. Люциус Малфой нёс Гермиону вверх по лестнице Малфой-Мэнора. Она переживала романтические мечты сотен Слизеринских девушек, ей стало почти смешно от этой мысли. Люциус не опустил волшебницу на пол, когда достиг вершины лестницы, просто переместил её вес на руки и понёс в конец длинного коридора. - Это ваша комната. Он пинком распахнул дверь и осторожно поставил Гермиону на пол. Девушка схватила его за руку, чувствуя, что ноги вот-вот подогнутся, но быстро отстранилась, как только смогла выдержать собственный вес. Комната была намного лучше её камеры. На самом деле она была похожа на спальню из романа о маггловском регентстве. Стены были обтянуты плотными кремовыми обоями с голубым цветочным узором, большая кровать была покрыта таким же бело-голубым покрывалом, а в углу стоял красивый белый туалетный столик с зеркалом. Большое окно от пола до потолка открывало вид на территорию поместья, и, забывшись на мгновение, она подошла к окну, прижала руки к стеклу, глядя на простор лужайки, на солнце, на небо. - Я думала, мир исчез, – сказала девушка, скорее всего, обращаясь к себе. Малфой откашлялся, и она повернулась к нему лицом, задаваясь вопросом, собирается ли он начать её подчинение. Он просто смотрел на волшебницу, слегка склонив голову набок. - Я предлагаю Вам принять ванну и переодеться, - его голос был непроницаем, - Вы можете ходить по поместью, куда пожелаете, разумеется, кроме моей комнаты. Я попрошу Вас не пытаться совершить побег, защита вокруг поместья очень сильна. Вы можете вызвать эльфов, если понадобится помощь, однако они были проинструктированы не оказывать Вам помощь в побеге. Гермиона понимающе кивнула, как только он начал двигаться к выходу. - Ужин в семь. - Подождите! Он приостановился в дверном проёме. - Вы предлагаете мне есть с вами? Малфой ответил не сразу, его лицо было непроницаемым. – Ужин в семь. – Повторил он и закрыл за собой дверь, прежде чем оставить девушку одну.