Девяносто дней тьмы

Гермиона повернулась к окну и долгое время смотрела на улицу. Затем она схватила стул, стоявший рядом с туалетным столиком, и изо всех сил швырнула его в стекло. Он отскочил от воздуха в нескольких дюймах от оконной рамы и срикошетил обратно на девушку, сбив её на пол. Она вздохнула и поставила его на место. Жалкая попытка сбежать стоила того, чтобы попытаться, хотя она не была уверена, что сможет спуститься по высоким стенам поместья, даже если бы ей удалось разбить окно. Побег в настоящее время не вариант, девушка решилась на исследование, открывая дверки шкафа и ящиков в комнате. Шкаф был заполнен одеждой, вся её размера и, по-видимому, новая. В ящиках туалетного столика лежало бельё и расческа. Она почти плакала, прижимая к груди инструмент с деревянной ручкой. На другой стороне комнаты от входа была ещё одна дверь, которая, как оказалось, вела в роскошную туалетную комнату с огромной викторианской ванной на ножках. При ее приближении заколдованные краны начали наполнять ванную водой, и Гермиона не могла не улыбнуться, когда комната наполнилась ароматным паром. Рядом с раковиной стояло зеркало в полный рост, и девушка с трепетом подошла к нему. Она едва узнала девушку перед собой. Лицо было измождённым, скулы невероятно выразительны, а рот - словно узкий разрез на бледном лице. Её глаза казались больше, и хотя их мягкий карамельный цвет не изменился, они имели призрачное напыление, которого раньше не было. Лицо выражало ту же хрупкую усталость, которую она видела на лицах детей-беженцев, вынужденных слишком быстро взрослеть. Россыпь веснушек на носу почти исчезла. Она протянула руку, чтобы коснуться волос. Срезанные выше плеч, они торчали почти прямо из её головы в спутанном беспорядке. Гермиона пыталась поддерживать голову чистой, пребывая в подземелье, каждый день приберегая часть питьевой воды для мытья, но теперь она видела, что грязь глубоко въелась в её кожу, тыльные стороны рук были грязными, и под ногтями было полно грязи. Девушка удивлялась, как такой привередливый человек, как Люциус Малфой, мог вынести её прикосновение. Наверное, в этот момент он переодевается и сжигает свою одежду. Этой мысли было достаточно, чтобы подтолкнуть её к действию. Она разделась догола, лишь мельком взглянув на своё тощее тело, прежде чем залезть в ванну и погрузиться в горячую воду. Гермиона просидела в ванной несколько часов. Выходила из неё дважды, чтобы заменить грязную воду на чистую. Каждый раз заколдованные краны снова наполняли ванну, словно чувствуя, что она всё ещё не отмылась. Наконец кожа стала чистой и розовой, волосы вымыты, расчёсаны, и избавлены от спутанных клочков, девушка просто легла на спину и уставилась в потолок. Теперь, когда она была чиста, пришло время подумать. Как только она помылась, начался процесс умственной обработки ситуации. Девушка видела гениальность в плане Волдеморта. Конечно, он мог править волшебным миром как диктатор, это было очевидно, но если бы он мог склонить общественное мнение в свою пользу, тогда его жизнь была бы значительно легче. Там будет много семей. Простые волшебные семьи, которые хотели легкой жизни и смотрели бы на брак Гермионы Грейнджер, лучшей подруги Гарри Поттера, с последователем Воландеморта, как на разрешение для их собственного одобрения Темного Лорда. Что она когда-то читала о Малфоях? Они часто рассматривались как сила, стоящая за троном. Публика привыкла смотреть на чистокровную семью, как на столп общества. Добавьте к этому тот факт, что Люциус Малфой был идеальным плакатом для кампании. Гермиона достаточно насмотрелась на рекламу в маггловском мире, чтобы понять ценность физической красоты. Малфой был красив, богат и очарователен, публике было бы легко забыть, каким злым ублюдком он был на самом деле, особенно если бы у него была сияющая Гермиона Грейнджер, цепляющаяся за его руку и млеющая от каждого его слова. При этой мысли она почувствовала приступ тошноты. План Воландеморта напомнил ей сложную пропагандистскую машину, использованную Гитлером и Геббельсом во время Второй мировой войны, и она должна была стать их пешкой. Гермионе было ясно, выполнит она план или нет, добиться этого будет достаточно легко. Даже если Малфою не удастся сломить её – она мысленно содрогнулась при мысли о том, что может повлечь за собой этот процесс – тогда хорошо применённого Империуса должно быть достаточно, чтобы заставить её выполнять приказы. Или нет? Она вспомнила, что Гарри научился противостоять проклятию, учитывая её навыки в окклюменции, возможно, она сможет сделать то же самое. Эта мысль не принесла ей особого утешения. Даже если она сможет сопротивляться проклятию Империус, вероятно, найдутся другие способы обеспечить её согласие, а если нет, то она станет бесполезной в этом новом мировом порядке и будет уничтожена соответствующим образом. Её мысли снова вернулись к Малфою. Казалось, он был недоволен своей наградой. Гермиона видела, как другие Пожиратели смерти смотрели на неё, грязную и истощённую. Ведьма была уверена, что многие из них были бы рады возможности сломить её дух. Но не Малфой. Вполне логично, что он был человеком, озабоченным исключительно внешностью. Её истощённое и нечистое состояние делало её физически непривлекательной, а состояние крови гарантировало, что Малфой не будет чувствовать к ней ничего, кроме презрения. Он последовал за Темным Лордом, за властью, но он, вероятно, не нуждался во власти, которая была получена путём пыток и изнасилований. Поэтому Люциус Малфой не нуждался в таком даре, как она. Гермиона поставит его в неловкое положение как публично, так и в частном порядке, что же он такого сделал, что так далёк от благосклонности Лорда? - Я наказание, а не награда. Она вошла в столовую ровно в семь вечера и обратилась к Малфою, который стоял спиной к ней и смотрел в камин. Он вздрогнул при её появлении, затем медленно обвел взглядом, который, возможно, когда-то заставил бы её почувствовать себя неловко. На ней было платье до колен с длинными рукавами, сшитое, как она подозревала, из шёлка. Оно застегивалось спереди до того места, где соответствующий пояс подчеркивал узость её талии. Ноги у нее были голые, в поместье было тепло, и девушка обула простые черные балетные туфли. Вероятно, Гермиона была недостаточно хорошо одета для ужина, но она целенаправленно выбрала самую простую одежду в гардеробе, надеясь, что на следующий день сможет убедить домашних эльфов сшить или, по крайней мере, починить её джинсы. Гермиона заметила, что Малфой тоже переоделся, и она задалась вопросом, действительно ли ему пришлось уничтожить свою одежду после того, как она соприкоснулась с её грязным телом. Его одежда была ещё более изысканной, чем раньше, с серебряной вышивкой на плечах, та же змеиная брошь украшала его горло. Когда мужчина наконец заговорил, то ничем не выдал себя. - Ты выглядишь гораздо лучше. - Малфой указал на место во главе стола, и она села, внимательно наблюдая, как он занимает свое место. - Вина?- предложил ей, держа графин над хрустальным бокалом Гермионы. Она покачала головой. - Нет, спасибо. Он наполнил свой стакан. - Вы хотите оставаться начеку, чтобы отразить мои нежелательные заигрывания? - Вы не хотите подчинить меня таким образом. - Гермиона наполнила свой стакан водой, прежде чем спокойно встретилась с ним взглядом. - Но мы оба знаем, что рано или поздно Вам придется это сделать. Его глаза по-прежнему смотрели на неё холодно и непроницаемо, но Малфой первым отвёл взгляд. - Вы очень спокойны.- Заметил он. - Да. Их тарелки наполнились едой, и девушка с интересом разглядывала жареную утку. - Учитывая, что Вас заставят выйти замуж за "мерзкий кусок дерьма". Девушка оторвала взгляд от еды. Значит, он обиделся. Люциус Малфой был оскорблён тем, что Гермиона Грейнджер, грязнокровка, не считала его подходящим женихом. Она сдержала смех, затем отложила информацию, чтобы использовать её позже. Кто бы мог подумать, что его эго так хрупко? - Если Вас это утешит, то Вы самый ничтожный кусок дерьма, который мне смогли предложить. - Девушка взяла нож и вилку, аккуратно отрезала крошечный кусочек утки. Она так долго питалась овсянкой и хлебом, что не была уверена, что её желудок одобрит повторное введение мяса в рацион, даже если оно действительно вкусно пахнет и покрыто густой сливовой глазурью. Малфой взял свои столовые приборы. - Спасибо Вам, – ответил он. - Всегда, пожалуйста. Так что же случилось с Вашей женой? – Гермиона задала вопрос с намеренным отсутствием вежливости и воспользовалась возможностью съесть немного утки, в то время как Малфой недоверчиво смотрел на неё, мускулы на его челюсти снова начали двигаться. - Вы больше не будете говорить о моей жене, – его голос был прозрачно холодным. Гермиона закончила жевать и посмотрела на него. – Почему нет, Вы заперли её где-то на чердаке? - Я предупреждаю тебя, грязнокровка. - Он опёрся обеими руками о стол и склонился к ней с выражением холодной злобы в глазах. - Не дави на меня, иначе будут последствия. Гермиона вернула свою вилку на поверхность стола с особой осторожностью. - Какого рода последствия, Мистер Малфой? Вы и меня будете пытать? – Она подняла руку. – Пожалуйста, подождите одну минуту. – Девушка поднялась из-за стола и отошла на несколько шагов. – Я не хочу испачкать Ваш красивый ковер, описавшись, когда вы примените Круцио,- она развела свои руки в стороны, - теперь я готова. Его пальцы потянулись к трости, и Гермиона подумала, что, возможно, оскорбила его слишком сильно, и Малфой действительно использует заклятие против неё. Девушка обнаружила, что ей все равно, каким бы ни был его ответ, он даст ей дополнительную информацию для мысленного досье, которое она уже собирала. Они молча смотрели друг на друга, прежде чем мужчина заставил себя расслабиться и снова взялся за еду. - Садитесь, Мисс Грейнджер. Она села. И оба продолжили молча есть еду. Время от времени девушка посматривала на своего спутника. Он выглядел уставшим, лицо приобрело серовато-бледный оттенок, а вокруг глаз залегли морщинки, которые она не заметила во время их последней встречи. Малфой почти ничего не ел, хотя умело передвигал еду по тарелке. Наконец, он положил нож и вилку возле недоеденного ужина, откинулся на спинку стула и сделал большой глоток вина. - Она умерла.       Гермиона как раз отделяла последний кусочек мяса от кости, не поднимая его и не грызя, она не обращала на мужчину внимания. - Прошу прощения? - Нарцисса, она умерла.       «Как?»- Она подозревала, что такой вопрос не пройдет гладко. Вместо этого девушка вернулась к своему ужину. - Теперь ты должна сказать, что ты сожалеешь. – Подсказал Малфой.       Гермиона посмотрела на него. - Зачем?       Мужчина пожал плечами. - Потому что так вежливо.       Девушка съела последний кусочек мяса и положила столовые приборы в пустую тарелку.        - Я всю жизнь была вежливой, Мистер Малфой. Учила правила. Повиновалась условностям. И что в итоге? Вежливость погубила всех, кого я любила, и преподнесла мне девяносто дней проведённых в темноте. Вы хоть представляете, на что это похоже, что это делает с человеком? – Она поднялась на ноги. – Мне все равно жива я или нет. Так почему же Вы думаете, что я буду сожалеть о Вашей потере? Почему Вы должны быть более восприимчивы к трагедии, чем кто-либо из нас?       Гермиона отвернулась от него и зашагала прочь из столовой, направилась вверх по лестнице к своей безопасной комнате. Она ожидала, что Малфой последует за ней, чтобы применить Круцио, заклятие, которое он не использовал и раньше против нее. И это выбило почву из-под ног девушки, ведь ярость в его глазах была убийственной, но в итоге ничего не произошло. Тем не менее, Гермиона поставила стул от туалетного столика под дверную ручку, прежде чем отправилась спать. На следующее утро, когда Гермиона спустилась вниз, Люциуса не было за завтраком. Она задержала домашнего эльфа, и после долгих протестов потрясенное существо превратило несколько элегантных платьев в джинсы, а шелковые блузки в хлопчатобумажный гольф с длинными рукавами. Девушка почувствовала себя гораздо лучше, когда села за стол и положила себе щедрую порцию яичницы с беконом. Проснувшись рано, она завершила первую половину своего ежедневного режима тренировкой. Было замечательно иметь возможность пополнить свои мышцы белком, в котором они нуждались. За столом было только одно место, и Грейнджер подумала, что Малфой уже поел или, может быть, позавтракал у себя в комнате. Девушка была удивлена самообладанием мужчины прошлым вечером. Очевидно, он был глубоко встревожен потерей жены, но все же сумел не причинить ей вреда, несмотря на её длинный язык. Гермионе действительно было интересно, что стало с Нарциссой Малфой.....и Драко. Она не могла поверить, что не подумала о нём. Возможно, Нарцисса была убита в битве при Хогвартсе, но Драко, по крайней мере, выжил. Где же он тогда? Он пытался помочь ей, хотя бы тем, что предоставил средство для самоубийства. После завтрака Гермиона вернулась в свою комнату, посвятив своё время практике окклюменции и медитации. Она почувствовала лёгкий трепет, когда вспомнила свою встречу с Волдемортом, как легко она скрыла от него свои сокровенные чувства. Девушке стало интересно, как бы она себя чувствовала, если бы Тёмный Лорд снова попытался проникнуть в её сознание? Обед был таким же уединенным, как и завтрак, и она начала думать, что заключение в самом поместье не особенно отличается от заключения в подземелье, за исключением предоставления более разнообразной еды и наличия ванной. Потом Гермиона вспомнила, что Малфой сказал ей, что она может ходить по дому, куда пожелает. Девушка также помнила, что поместье Малфоев славилось своей библиотекой. После нескольких неудачных попыток она нашла огромную комнату, которая занимала два этажа, с винтовой лестницей у одной стены, ведущей наверх. Она сделала полный круг, оглядываясь вокруг с почти благоговейной признательностью. Пространство было намного больше чем библиотека Хогвартса. "И намного красивее",- подумала она, нежно проводя рукой по книжной полке, и почти чувствуя, как магия наполняет её тело. Она должна немедленно начать исследование, чтобы спланировать свой побег и убийство Волдеморта. Но у неё кружилась голова от такого количества книг, знаний и бесконечных возможностей. «Сегодня я просто буду читать». – Девушка сказала себе, что выберет книгу наугад и начнет читать стоя перед книжными полками, как зависимый человек, которому не терпится вернуться домой для следующей дозы. Несколько часов спустя она сидела, скрестив ноги, на столе, её спина болела, глаза горели, но она не хотела отрываться от страницы, когда поняла, что больше не одна. Малфой стоял в дверях библиотеки и смотрел на неё, как кошка на мышь. Интересно, как долго он наблюдает за ней? - Добрый вечер, Мисс Грейнджер. - Мистер Малфой. – Она незаметно кивнула ему, с трудом слезая со стола. Так вот как они будут играть. Как будто ничего не было сказано накануне. Каждый день с чистого листа. Она запретила себе думать об этом. - Я вижу, Вы нашли мою библиотеку. – Малфой обвел взглядом помещение. – Я подумал, не захотите ли Вы выйти на улицу, но возможно, вы поглощены чтением. - Нет! – Девушка шагнула вперед. – Я имею в виду, нет, я не слишком поглощена чтением, и да, я хотела бы выйти на улицу. Мужчина улыбнулся. Это не ухмылка, не насмешка, а настоящая улыбка, которая преобразила его глаза, и у Гермионы перехватило дыхание. Она быстро отступила в свой разум, захлопнув за собой несколько ментальных дверей. Похоже, в арсенале Люциуса Малфоя имелось несколько видов оружия, значительно более мощных, чем угрозы и запугивания. Она молча последовала за ним по коридору к главному входу, где он щёлкнул тростью и призвал два плаща. Гермиона посмотрела на трость, в которой, как она знала, лежала его палочка, с нескрываемым голодом. Её пальцы непроизвольно дернулись. Несмотря на различные степени успеха, который она имела бы с беспалочковой магией, ничто не могло сравниться с радостью от использования палочки и использования её хорошо. Без неё девушка чувствовала себя опустошённой, как будто была только наполовину человеком. Когда Малфой накинул ей на плечи плащ, она внезапно очнулась от своих грез, завернувшись в ярды мягкой теплой ткани. Гермиона посмотрела вниз, когда его длинные пальцы застегнули крючок на её шее, она почти ожидала увидеть змею, но вместо этого увидела крошечного Золотого льва. Она посмотрела мужчине в лицо, он был близко, слишком близко, девушка чувствовала тепло, исходящее от его тела, и немедленно отступила назад. Люциус снова улыбнулся, но на этот раз улыбка не коснулась его глаз, и она задрожала, несмотря на теплую одежду. Малфой остановился перед тяжёлой входной дверью, подняв трость. - Вы понимаете, Мисс Грейнджер, что территория охраняется так же хорошо, как и дом. Любые попытки сбежать только истощат Вас и разозлят меня. - Мистер Малфой, - девушка искоса взглянула на него. – С какой стати мне убегать? В этот момент дверь открылась, и она шагнула вслед за мужчиной навстречу солнечному свету. Такое чувство, будто она никогда раньше не выходила на улицу. Была ранняя осень и краски переполняли её. Деревья сбрасывали листья мириадами жёлтых и золотых оттенков, резко контрастируя с яркой зеленью лужаек. Небо было душераздирающе голубым, безоблачным, и солнце почти обжигало её все ещё чувствительные глаза. Не только краски осени ошеломили девушку. Ещё это был воздух, свежий, чистый воздух. Гермиона судорожно глотала его, с трудом выдыхая, словно прогоняя затхлый запах подвалов из каждого уголка лёгких. Малфой смотрел на неё с терпеливым весельем. - Вы похожи на ищейку, которая идет по следу. - Наконец заметил он. Девушка не ответила, но когда Малфой предложил ей руку, она взяла её и зашагала рядом к деревьям, которые росли в конце лужайки. - Вам неприятно прикасаться ко мне? – Спросила девушка, после того, как они провели в тишине несколько минут. - Ничего неприятного, теперь, когда ты чистая. – Ответил мужчина глядя вперед на деревья. - Но я грязнокровка. - Да. – Он перевел взгляд на Гермиону и слегка нахмурил брови. - Я нахожу твоё представление о себе более удручающим, чем реальность. Девушка молча переваривала сказанные слова. - Так каково это, Мисс Грейнджер? Эти слова вывели ее из задумчивости. - Касаться вас? Это как прикоснуться к нормальному человеку, я полагаю. За исключением того, что ты все время знаешь, что за тонким слоем вежливости он тайно желает убить тебя. Малфой фыркнул. – Я имел ввиду, провести девяносто дней в темноте. - Оооо. – Она протянула звук и замолчала. Будь осторожна,Гермиона. – Это не похоже ни на что, что Вы можете себе представить. – Она закусила губу. – Время тянется так медленно, что ты чувствуешь, как жизнь ускользает из тебя. Ты пытаешься себя отвлечь, но когда у тебя всё отнимают ты всё осознаёшь. - Осознаёшь что? - Что ты умираешь. Что мы все умираем, и что бы Вы, Волдеморт или я ни делали, ничто не может остановить это. - Она остановилась, невидяще глядя перед собой. - И Вы начинаете забывать. Не только людей, которых Вы любили, но и почему Вы их любили. Всё забываешь. - Внезапно Гермиона посмотрела Малфою в глаза. - Если Вы бросите меня в темницу, я сойду с ума. Возможно, я уже сошла с ума. Они пристально смотрели друг на друга на протяжении нескольких минут. - Я не думаю, что Вы сумасшедшая. – Он произнес эти слова очень медленно. – Но я верю, что Вы изменились. Вы совсем не похожи на девушку, которую описывал мой сын. Настала очередь Гермионы фыркнуть. – Нет, наверное нет, она была ребёнком. Кстати, а где Драко? – Она огляделась вокруг, будто он мог материализоваться из-за ухоженной живой изгороди. Рука Малфоя напряглась под рукой девушки и она с удивлением посмотрела на него. - Он мертв. От шока у Гермионы отвисла челюсть. Она забылась, забыла осознать, забыла спрятать эмоции, забыла защитить себя, забыла солгать, но было слишком поздно, чтобы вернуть сказанные слова. – Мне очень жаль. Малфой уставился на нее. – Теперь Вам жаль? - Да. – Девушка забрала свою руку от него. Напряжение было слишком велико, чтобы его вынести, как будто его боль просачивалась сквозь одежду на её кожу. – Знаете, он пытался мне помочь. - Когда?- Внезапно Малфой схватил её за руку и притянул к себе, запрокинув голову, чтобы она не могла отвести от него глаз. - Три месяца назад он был последним человеком, которого я видела перед тем, как меня оставили в неведении. Мистер Малфой, Вы делаете мне больно. - Меня это не волнует.- Он встряхнул девушку. - Что он тебе сказал? - Не думаю, что Вы хотите знать. Она закрыла глаза от его пристального взгляда только для того, чтобы почувствовать его пальцы на своей шее, его хватку, душащую её. - Скажите мне. - Он сказал, что сожалеет, - хватка ослабла, но лишь настолько, чтобы ей стало легче дышать. - Он сказал мне, что Рон и Гарри мертвы, что Том ... Тёмный Лорд победил. Он попросил у меня прощения и дал мне нож. - Нож? - Да, я думаю, он хотел, чтобы я покончила с собой. Он хотел, чтобы у меня был выбор. - Что Вы с ним сделали? - С ножом? - Да. - Я подстриглась, а потом спрятала его. Я надеялась использовать его, когда кто-то вспомнит обо мне, но я думаю, один из ваших домовых эльфов нашел его. Спустя несколько недель я проснулась утром и обнаружила, что нож исчез. Малфой отпустил её так резко, что она чуть не упала. Гермиона отпрянула, держась пальцами за ушибленную шею. - Что случилось с ним? – Тихо спросила девушка. Малфой отвернулся, и она подумала, что он не собирается отвечать. - Мой сын покончил с собой около трёх месяцев назад. - Мне…. - Не нужно. – Его голос суровый. – Пожалуйста, просто не говори. Он развернулся и отправился к особняку с такой скоростью, что Гермионе пришлось почти бежать, чтобы не отставать от него.