Синий волк

Крис приехал ранним утром, и Мартин встретил его в метро. Назад они возвращались уже в час пик и успели занять сиденья. Странно, Нью-Йорк — один из самых передовых городов мира, а метро какое-то древнее: жуткий грохот, сесть негде — разве что друг на друга. Хотя родители сажали своих маленьких детей на колени. Те засыпали, обнимая отцов и матерей маленькими ручками, укутанными в яркие свитера. Мартин же дремал на плече Криса, пока тот, улыбаясь от ощущения родного тепла, думал о том, как в такой обстановке вообще можно закрывать глаза. Бесконечный шум, гул десятков голосов, да и жарковато. Он уже забыл, как много ездил в метро раньше и как легко от него отвыкнуть. Словно никогда и не был здесь. Поезд с ужасным грохотом, резко прервавшимся после, остановился на нужной станции. Крис осторожно дёрнул плечом, и Мартин проснулся, непонимающе оглядываясь. Двери открылись, и они вышли, протискиваясь между недовольными людьми. На самой станции стояло немного народу — и те зашли в поезд. Должно быть, внутри стало ещё теснее, но братьев это не волновало. — Давай прогуляемся? — предложил Крис и вдохнул воздух полной грудью, после чего слегка позеленел. — Ух, где-нибудь поблизости есть парк? — Ты отлично подходишь своей кофте, — засмеялся Мартин, параллельно подметив, что Крис так и не сменил одежду. Даже шорты те же, а улица уже несколько дней как наполнилась прохладным ветром, стучащим многочисленным мусором на земле и уносящим с собой бумажки и фантики. — Я просто не привык к этому воздуху, — обычный оттенок кожи постепенно вернулся Крису. — О, вот и парк! Мартин так и не решился сказать, что дело было в открытом канализационном люке, а не в атмосфере Нью-Йорка. Да и поздно было — он уже побежал в сторону парка. Мартин ускорился и через некоторое время догнал Криса, когда тот нашёл скамейку и занял её, наслаждаясь пением утренних птиц и глядя вверх, прямо на кроны прислонившихся друг к другу деревьев, тень с которых падала на сиденье. Почти все люди вокруг словно растворились — ещё бы, кому есть дело до приятных утренних прогулок по парку, кроме пенсионеров, некоторые из которых мелькали где-то вдали? — Хорошо тут, на природе, — улыбка Криса стала ещё шире, когда Мартин сел рядом и обнял его за плечи, а затем вмиг исчезла. — Жаль, что ты ушёл из команды, конечно. У нас всё-таки весело, да и животных без тебя сложнее называть стало... — Хватит, — прервал его Мартин и прижал к себе. — Ты знаешь, почему я ушёл, и за это время ничего не изменилось. — Ладно, — Крис не стал спорить и обнял брата, вжимаясь пальцами в мягкую синюю кофту. Не ту, которую Мартин носил в путешествии. Другую. *** К полудню удалось уговорить Криса зайти в квартиру. Тот хотел ещё побыть в парке, но три часа с хвостиком утомили Мартина — хорошо, что пару часов назад открылся ларёк с едой разной степени вредности. Крис хотя бы перестал возмущаться воздухом Нью-Йорка, затем заметил это за собой и в шутку испугался, что больше никогда не станет прежним. Дойдя до дома, Мартин пропустил брата вперёд, чтобы тот быстрее осмотрел обстановку в квартире и оценил её атмосферу. — Ух ты, как ты тут всё обставил, — зайдя в гостиную, прокомментировал Крис и издал смешок, задержавшись взглядом на голографической картине на стене, переключающей многочисленные совместные фото команды. На другом углу стены висела другая — на ней были записаны совместные снимки Мартина и Криса. К нему подкрался брат и приставил пальцы по бокам в готовности защекотать. Ещё секунда — и Крис громко засмеялся от движений Мартина, вывернулся и рефлекторно отошёл, врезавшись спиной в стену. — Чего такой грустный? — Мартин протянул ему руку. — Да по тебе скучал, — признался Крис и, взяв брата за руку, потянулся к нему. — Знаешь, в нашей комнате на Тартуге я тоже поставил голографическую картину с нашими фото. Целыми часами мог смотреть на них. — А сейчас ты можешь часами смотреть на меня, — мягко ответил Мартин и крепко обнял Криса. — Как и я на тебя. Фотография на картине вновь сменилась, показывая корчащих забавные лица братьев на фоне африканской саванны. Коки и Авива в этот момент ругались где-то позади по поводу возможной технической реализации одного из проектов, Джимми, как и всегда, играл в Тартуге. За долгими разговорами в тёплых объятиях день лениво сменился вечером. Закатное солнце, посылая миру последние оранжевые лучи, утонуло за многочисленными небоскрёбами, а Мартин расправил диван в гостиной. Первые несколько дней он его и не собирал, но на большом пространстве одному было одиноко — парень постоянно просыпался посреди ночи и рефлекторно искал брата. А его не было. — Знаешь, я тоже скучал, — признался Мартин, лежа у стены и глядя в потолок, сложив руки на груди. — Хотя я раз сто успел сказать это... — Я готов слушать сколько угодно о том, как сильно ты скучал, — Крис прилёг рядом, предварительно сняв кофту и белую футболку, обнажив рельефный торс. Мартин последовал примеру брата, затем подвинулся ближе, соприкасаясь с ним плечом и продолжая глядеть в потолок. До ужаса светлый, к слову. Два хлопка — и комната погрузилась в вечерний полумрак. Незаметно для себя Мартин проскользнул пальцами под шорты Криса, остановив их у самого верха трусов и ощупывая ткань. Те же, что и всегда. Поначалу Крис никак не отреагировал, но, почувствовав руку брата под нижним бельём, выдохнул и слегка выгнулся в талии. Затем он неторопливо повернулся к Мартину и посмотрел в глаза с выражением приятного удивления, обхватив его спину и прижавшись к нему. Тот осторожно обнажил тело Криса, прислушиваясь к его слегка неровному дыханию, отражающему нарастающее возбуждение. Несмотря на расстояние, разделявшее их до этого дня, Мартин ощущал прежнюю связь, которая направляла его движения. Крис нежно поцеловал брата, неспешно покусывая его нижнюю губу, как вдруг ощутил острое желание отдаться ему. Поддавшись порыву, он резко углубил поцелуй, перехватив инициативу на себя и опрокинув Мартина на спину. Сам же Крис, не отрываясь от процесса, навис сверху, прижавшись к нему и почувствовав лёгкое прикосновение к талии, с каждым тактом поцелуя усиливающееся. — Мне так этого не хватало, — произнёс Мартин вместе с выдохом. Крис издал тихий смешок, затем спустился к шее брата, оставив на ней несколько слабых, но видных засосов. Мартин запустил пальцы в его волосы и испортил привычную укладку. В растрёпанном виде он обычно выглядел забавно, но сейчас, подняв голову, показался невероятно возбуждающим. После очередного длительного поцелуя Крис опустился на уровень шорт Мартина и отодвинул их, обнажив его член. Твёрдый и тёплый, очень приятный на ощупь. Захотелось закрыть глаза, что Крис и сделал, прежде чем аккуратно взял его в рот, положив одну руку на бедро брата. Мартин от неожиданности вздрогнул, затем ощутил подступающее наслаждение, лёгкое и тёплое, постепенно усиливающееся. Крис с каждым разом брал глубже, чувствуя, как расслабленность брата переходит в напряжённость и готовность к чему-то большему. — У тебя ведь есть смазка? — с надеждой спросил Крис, прервавшись. — Конечно, — Мартин поднял руку в сторону нужного места, наблюдая за тем, как брат сначала поднялся за тюбиком, а затем вернулся, попутно его открыв. — Я ведь ждал тебя. Крис выдавил немного густой жидкости на член Мартина, и тот ощутил неприятный холодок, который, впрочем, быстро прошёл. Затем он потянулся за очередным поцелуем, прежде чем продолжить. Не хотелось торопиться, но и оттягивать момент казалось неприличным, особенно по отношению к возбуждённому до предела Мартину, который жадно кусал его губы и впивался пальцами в лопатки. Поэтому, тяжело выдохнув после поцелуя, Крис медленно, с большой осторожностью сел на член брата, привыкая к нему некоторое время и постепенно позволяя войти сильнее. Мартин же полностью отдался ощущениям, поглаживая тело партнёра, словно успокаивая его. Рельефный торс, твёрдые ноги, тонкая талия, почти нереальная, упругий член... Мартин балдел с каждого кусочка тела Криса, переводил руки от одной части к другой, желая захватить ладонями всё и сразу, прочувствовать его так сильно, как вообще возможно двумя руками, пока тот ускорялся, переходя от неуверенных действий к решительным движениям, отдающимся в них обоих невероятным наслаждением. Через некоторое время Мартин повалил Криса рядом с собой, и тот лёг на живот, почувствовав затем, как брат в него снова входит, наращивая темп. Уверенность и скорость, тяжёлое дыхание и стоны обоих смешивались в единую картину удовольствия, доставляемого друг другу. Мартин навалился на Криса, слегка придавив его и ещё сильнее ускорившись, и тот выгнулся в талии, приподняв таз и потянувшись одной рукой к своему члену, другой вжимаясь в простыню. Стоны обрывались на полувыдохе — для них уже не было сил, хотелось лишь жадно хватать ртом воздух и выбрасывать его из лёгких, чувствуя, как сердце бешено скакало в груди, будто не в силах справиться с ситуацией. Пик наслаждения настал сперва у Мартина, и он, почти остановившись, кончил, продолжив затем двигаться, пока не довёл Криса до предела. Прошло минут десять. Оба лежали, пытаясь прийти в себя, и широко улыбались, глядя друг на друга. Дыхание успокоилось, конечности потихоньку отходили, пот высыхал, и начинала чувствоваться прохлада, залетевшая через открытую форточку. — Пойдём в душ, — предложил Крис, предпринимая ленивые попытки сползти с кровати. Мартин кивнул и на удивление резво встал. — Догоняй, — он бросил взгляд в сторону всё ещё лежащего брата и тепло улыбнулся, скрывшись за дверью в ванную комнату, откуда приглушённо донёсся смех. *** В баре было неприлично мало людей. Играла какая-то песня современной музыкальной группы, больше похожая на хаотичный набор электронных мотивов с обработанным до неузнаваемости голосом солиста, поющего словно из громко гудящего холодильника. За самым дальним столиком с тёмно-красной неоновой подсветкой сидел молодой парень, который, несмотря на свой возраст и потенциально богатую на разные события жизнь, был постояльцем бара. Его знали все, но мало кто по-настоящему с ним разговаривал. Ещё меньше тех, кому доводилось услышать то, что с ним произошло и что заставляет паренька каждый день возвращаться сюда, занимать один и тот же столик, заказывать одинаковые дозы одинакового алкоголя, забываться и уходить под утро, проснувшись с ноющими от неудобной позы спиной, шеей и руками. Но все, кто хоть как-то им интересовался — что удавалось только напрямую, сплетников тут никто не любил, — знали, что его семья мертва. Отец, мать, только-только появившаяся жена. Парень никогда не рассказывал о подробностях, а полиция нашла предполагаемых преступников — и те уже гнили в одной из нью-йоркских тюрем. И он надеялся, что их опустили на самый низкий уровень иерархии заключённых за то, что они натворили грязными, гнилыми руками ради какой-то пачки денег. Отвратительно. Но ничего, сам он знал, кто был истинным инициатором и кто стоял за этими ублюдками. И если всё пойдёт по плану, то к концу месяца одним организатором подпольных боёв станет меньше. Возможно, даже удастся избежать мести со стороны его многочисленных коррумпированных дружков прямиком из властных верхушек. Пускай идея возникла недавно — с приездом Мартина Кратта, — с каждым днём она всё сильнее обрастала деталями. А пока шестерёнки только готовились закрутиться в едином механизме, можно было каждый вечер возвращаться в бар в одном из спальных районов Нью-Йорка, заказывать один и тот же алкоголь и засыпать за одним и тем же столиком. В конце концов, только так парень мог крепко и надолго уснуть, не просыпаясь каждые полчаса от кошмаров, преследующих его с той самой ночи, когда он обнаружил самых близких для него людей лежащими в крови.