Синий волк

— Нет, отпечатков пальцев на месте преступления тоже не обнаружено, — Эмма всеми силами старалась не выдать своё раздражение. — Кто вообще сейчас оставляет отпечатки пальцев? — Те, кто хотят, чтобы их поймали, — отозвался молодой парень по ту сторону широкого голографического экрана. — А следы обуви? — Тут ты угадал, — признала девушка, поправляя сползшие на лицо тёмно-каштановые волосы. — Судя по обуви, это женщина. Ну или мужчина с маленькими ножками. Да и тело было спрятано так, словно убийца — дилетант. Эмма в сотый раз за этот вечер вздохнула, после чего встала и отправилась на поиски заколки по углам тёмной квартиры-студии. Ей было лень мыть голову и приводить причёску в порядок — она уже несколько дней не выходила из дома с тех пор, как поручили новое дело. Плотные серые шторы не пропускали сквозь себя ни лучика света, и Эмма часто терялась во времени. На часы она смотрела редко, предпочитая особо не заморачиваться. Коллеги критиковали её за несобранность — и за многое другое, — но это освобождало огромное количество ресурсов мозга, которые девушка использовала в расследовании преступлений. — Вообще, это походит на совершенно обычного убийцу, — заключила Эмма, вернувшись на своё место, пока её собеседник на что-то отвлёкся. — Э-эй, ты тут? — А? Да, всегда на связи, — парень вновь обратил внимание на подругу. — Но тебя, как обычно, что-то беспокоит в этом всём, верно? — Да, — очередной вздох, словно в квартире кончался кислород. — Это очень жестокое убийство. Значит, преступница преследовала цель не только избавиться от человека, но и серьёзно его покалечить. — У вас такое постоянно происходит, — собеседник скептически поднял тёмную бровь. — Бандитские разборки, устранение лишних людей. Недавно ж какого-то бизнесмена пристрелили, да ещё из какой-то очень уж громкой винтовки. — Явно демонстративное поведение, — Эмма вспомнила о том, как ещё недавно весь Нью-Йорк стоял на ушах от этой истории. — Жаль, что дело досталось не мне. Я бы наверняка уже нашла убийцу. — Как всегда, самоуверенная, — приятная улыбка озарила лицо парня, и он провёл рукой по своим зачёсанным назад волосам оливкового цвета. — Хотя ты не раз спасала и мою задницу тоже, так что не могу сказать, что твоя самооценка такая уж неадекватная. — Спасибо, Джеймс, — хихикнула Эмма, обвивая прядь волос вокруг пальца. — В любом случае, сейчас мне нужно сконцентрироваться на своём деле. Одно могу сказать точно: жертва вообще никак не была связана с преступностью. Обычная такая девушка. Коллеги, конечно, копают под неё, но пока не могут ничего найти. Значит, там и не было ничего. — Всем почему-то хочется думать, что убивают у вас только плохих парней, — заметил Джеймс, задумавшись. — Ага, — снова вздох. — Это всё из-за Генри. После него каждого убитого проверяют на связи с преступностью, чтобы выстроить картину преступных взаимосвязей. — Ладно, мне уже спать пора, — улыбнулся Джеймс. — У меня сейчас глубокая ночь. Эмма попрощалась с другом и отошла от компьютера, бросившись на широкую двуспальную кровать и уставившись в потолок. Её разрывало на части от догадок, и пока было слишком мало информации. Никто из знакомых жертвы совсем не попадал под подозрения, а значит, её убили спонтанно и самоуверенно. Конечно, кроме следов обуви и самого характера преступления, улик не было, но раз полиция уже заинтересовалась делом, то это можно было расценить как провал начинающего маньяка. Его начали искать, а значит, натворить совсем уж кошмарных дел эта сумасшедшая леди не успеет. Скорее всего. Странным казалось то, что преступница наверняка была знакома с работой полиции. Она слишком хорошо подчистила всё за собой, но почему-то оставила тело убитой на видном месте. Или это был вызов и поддразнивание полицейских, или она всё-таки была начинающей, но имела или опыт работы в криминалистике, или обширные теоретические познания. Желание наткнуться на интересное дело склоняло её верить в связи с правоохранительными органами, но это всегда казалось Эмме очень удобным обоснованием любого хоть сколько-нибудь странного преступления. Если это был опытный серийный убийца, жертвы которого квалифицировались как пропавшие без вести, то ему не было нужды выпячивать тело напоказ. Кроме, пожалуй, случая, когда на него кто-то вышел и нужно было срочно изменить характер преступлений, заметая следы и переключая внимание следствия на кого-то другого. Последний вариант показался Эмме самым вероятным, и она, резко открыв глаза, вернулась к компьютеру, открывая полицейские сводки. Обычно люди, за которыми требовалась дополнительная слежка, со стороны выглядели совершенно нормальными, но стоило узнать об их тёмной стороне, как в любой оброненной фразе или жесте появлялись скрытые смыслы, которых на деле там не было. Работа в полиции научила Эмму подозревать кого угодно, как бы прилично этот кто-то ни выглядел. Из всех людей, за которыми велась слежка, девушка выделила несколько вариантов, которые нуждались в более тщательной проверке. Стоило ей запросить дополнительную информацию, как телефон где-то на другом конце квартиры громко зазвонил. — Да? — спросила криминалистка, добравшись до аппарата. — Эмма, срочно выезжай, у нас новый труп, — голос принадлежал одному из её коллег, который чаще всего информировал её о ходе того или иного дела и, пожалуй, единственный в отделе относился к ней без какой-либо предвзятости. Узнав конкретное место и бросив трубку, девушка включила свет в квартире и принялась искать одежду. Радоваться подобному, конечно, было аморально, но Эмма, надевая потёртые чёрные джинсы, поняла, что новое тело — это её шанс сдвинуть дело с точки неопределённости. Она могла узнать, как сильно изменился характер преступления и изменился ли вообще. А значит, поскорее поймать маньячку, прежде чем она убьёт кого-то ещё. *** Место преступления было оцеплено полицией. Словно в каком-то криминальном сериале, Эмма протиснулась сквозь толпу зевак и, показав удостоверение, встала недалеко от тела. Снова девушка, на сей раз с раздробленными конечностями. Интересно, кто способен на такую жестокость? — Ну, что скажешь? — гигантская рука темнокожего полноватого мужчины легла на хрупкое плечо девушки, прикрытое длинным серым пальто. — Градация, — прошептала Эмма, всё сильнее уходя в себя. Впрочем, коллега прекрасно её услышал и удалился, понимая, что вряд ли добьётся от неё чего-то в ближайшие несколько минут. Конечно, по двум телам отслеживать закономерности, как минимум, странно, но интуиция подсказывала девушке, что это была именно градация. Кто-то проверял свои возможности, становился всё смелее и решительнее, а в том, что это была та же самая преступница, сомнений не было: снова случайная жертва, выброшенная в тот же самый пустырь, на теле которой не осталось живого места. Но в прошлый раз хотя бы конечности были целы. Хотя... При детальном осмотре предыдущей жертвы Эмма обнаружила множество синяков на руках и ногах, вызванных достаточно сильными ударами. Значит, кто-то снял с себя остатки моральных ограничений, в этот раз стерев кости в порошок. — Ну, что скажешь? — тот же самый коллега вырвал её из размышлений громким хлопком по плечу. — Джереми, ты ужасно нетерпеливый! — раздражённо отозвалась Эмма, поёживаясь. Ей не было холодно, но резкие прикосновения к себе она терпеть не могла — и он это знал, чем активно пользовался, возвращая её в реальность. — Какой уж есть, — пожал он громадными плечами. — Другие ждут, что ты скажешь. — Такой большой, а прячешься за остальными, — фыркнула Эмма и отошла от недоумевающего Джереми на шаг, собираясь с мыслями. — В общем, она только начинает убивать. Ей это нравится, иначе не было бы столько следов от побоев. Но я не совсем уверена, что дело в садизме… Обычно маньяки более изощрённо издеваются над своими жертвами, а не прямыми ударами. С другой стороны, она могла найти свой собственный способ, который по душе именно ей. И сейчас мы можем наблюдать попытки его усовершенствовать. Скорее всего, следующая жертва будет убита с ещё большей жестокостью. — Не так уж и много… — опустив плечи и почесав блестящую лысину, ответил Джереми. — Есть ещё кое-что, — Эмма невозмутимо подняла указательный палец. — Следы от побоев такие же, как следы от кулаков. Вернее, от левой руки. А значит, это или очень сильный боец-левша — буквально на стероидах, — или кто-то с кибернетической конечностью. — И то и другое маловероятно, — мужчина снова бросил взгляд на труп, который уже успели накрыть широкой белой тканью. — Да и с чего ты взяла, что конечности жертвы раздроблены именно кулаками? — Потому что если следовать моей теории о градации, то она использовала одни и те же средства, — заключила Эмма. — Но это лишь предположение. В любом случае, я запрашиваю проверку, чем были нанесены удары по рукам и ногам. Может, это вообще была латная перчатка, которую стащили из музея и усилили чем-нибудь. — Ну, стероидных бойцов мы точно отметаем, — улыбнулся Джереми, и его плечи вернулись в исходное приподнятое состояние. — На прошлом теле не было никаких отпечатков или даже кусочков кожи. Если и здесь так же, то у нас хотя бы появятся подозреваемые. — Рекомендую уже сейчас искать людей с заменяющими левую руку протезами, — после некоторой задумчивости предложила Эмма, разглядывая лоб коллеги. — Если они окажутся под наблюдением, пока мы проверяем данные и ищем улики, то, вероятно, сможем предотвратить следующее преступление. Джереми не ответил и удалился, делясь информацией с коллегами. Как быстро они сдвинули дело и набросали гипотезу. И всё-таки — какой же там был мотив? Неужели после травмы, связанной с потерей руки, девушка сошла с ума? Могла ли она убивать других из зависти к тому, что с их конечностями всё нормально? Это многое могло объяснить, особенно раздробленные руки. Не хотелось думать о них, но мысли об этом возвращались к Эмме раз за разом, как бы она их ни отгоняла. Даже для неё, повидавшей море трупов разной степени изуродованности, это было жутковато. Убедившись, что больше не нужна на месте преступления, Эмма поспешила домой. Ей хотелось вернуться домой, в уютную квартиру в одном из высоких тонких домов, и принять тёплую ванну с пеной. Метро было далеко, но такси вызывать не хотелось — дороги в этот вечер были загружены. Место преступления оставалось позади. В широченном здании метро было людно, и Эмма довольно быстро затерялась в толпе. Во время выхода из дома её часто донимала тревожность: что если кто-то совсем рядом следит за ней и ждёт удобного случая, чтобы напасть? Такое началось после того, как она пережила несколько покушений на свою жизнь. Конечно, Эмма была готова к этому и имела все нужные средства защиты, но её потом долго колотило от произошедшего. Сейчас яркая реакция сменилась лёгкой тревожностью, осмотрительностью, от которой не было смысла избавляться — однажды это может спасти ей жизнь. Свободных мест не осталось, и девушка протиснулась между двумя высокими мужчинами. Кто-то коснулся её спины, и она резко повернулась, задев одного из парней рядом. Кажется, сегодня её лёгкая тревожность переросла в паранойю. Она чувствовала всем телом, что в вагоне есть кто-то, кто не сводит с неё глаз. Может, эта фигура в мешковатой куртке с капюшоном, почти полностью скрывшим лицо? Возможно, и правда он. Сидит и смотрит, скрывая глаза плотной фиолетовой тканью. Удобная позиция, однако. Впрочем, выдавать свои догадки и слишком долго пялиться не было смысла — людей с намерениями такое вряд ли напугает, они скорее станут осторожнее, а значит — опаснее. До дома девушка добралась без происшествий. Даже закрыв тяжёлую дверь, она не переставала думать о том, что за ней следят. Избавившись от верхней одежды и оставив воду в ванне наливаться, она зашла на балкон, чтобы успокоиться. Вид оттуда открывался великолепный: множество высотных зданий с жёлтыми квадратами-окнами и огромное чернеющее небо. Здесь, наверху, всё казалось таким тёмным и мрачным — хотя, по сути, Нью-Йорк и был таким, если заниматься криминалистикой. Но стоило глянуть ниже, как вся улица освещалась вывесками, совершенно разноцветными вывесками, словно кто-то опрокинул фургон с радугой, а местные предприниматели растаскали её по своим магазинчикам и барам. Среди множества людей вырисовывалась одна фигура, которая с такой высоты выглядела как муравей. Но даже так Эмма поняла, что человек снизу смотрит прямо на неё. Ей даже показалось, что он сверкает красными глазами, хотя, конечно, это было глупостью, порождённой её уставшим сознанием. Девушка решила проследить за ним, ожидая, когда незнакомец уйдёт. Но он стоял и смотрел вверх, словно намереваясь одолеть её на расстоянии. Впрочем, Эмма быстро начала сомневаться в том, что человек снизу смотрит именно на неё — дом многоквартирный, а с балкона много кто мог выглядывать вниз так же, как она. Как только она повернулась в сторону выхода, на её балкон прилетел камень с привязанной к нему запиской. Эмма, переставая понимать происходящее, потянулась к булыжнику, рассматривая его вблизи. Она очень не хотела читать записку, думала бросить её обратно, но не стала. Любопытство пересилило Эмму, и она медленно прошлась глазами по каждой букве одного-единственного слова, старательно выведенного чем-то тёмно-красным на смятом листе: «Берегись».