Of Blond Hair and Blue Eyes

— Король душ! Санджи резко поднял голову и увидел разъярённую Большую Мамочку, стоявшую возле огромной дыры в стене замка. Она выглядела… странно, словно ребёнок, у которого отняли леденец. — У Мамы истерика! — Отдайте ей то, что она хочет, иначе Пирожный остров будет уничтожен! — Схватите этого Короля душ! — Быстрее! Внезапно стоявшего перед Санджи мужчину отбросило мощным ударом кулака. Переведя взгляд на нападавшего, Санджи улыбнулся, увидев своего капитана в Четвёртом гире. Однако через несколько секунд после атаки Луффи начал падать с неба, а его кожа вернулась к обычному цвету. Санджи подпрыгнул, чтобы поймать его. — Санджи, — слабо улыбнувшись, произнёс Луффи. — Ты не сможешь снова преобразиться в течение десяти минут, верно? — спросил Санджи, используя Небесную походку, чтобы добраться до Санни. Судя по порезам и синякам на теле, по пути сюда Луффи определённо сражался с сильными врагами. Капитан кивнул, после чего его голова безвольно опустилась. Чёрт, неужели он и правда мог уснуть в такой момент? Тихо рассмеявшись над идиотизмом Луффи, Санджи стал искать в толпе Чоппера и сына. Он увидел, что они тоже бегут к кораблю: Кайтаро сидел на спине Чоппера и обнимал его за шею, пока тот в форме Уок-Пойнт мчался быстрее ветра. — Все на Санни! — услышал Санджи крик Нами. Собрав силы для более мощных шагов, он крепче обхватил спящего капитана и ускорился. По нему стреляли, и одна пуля скользнула по икре, но Санджи не обратил внимания ни на кровь, ни на жгучую боль. Зоро и Луффи пострадали куда сильнее, поэтому он не имел права жаловаться на небольшой порез. Опустив капитана на газон Санни, Санджи сразу посмотрел на товарищей по команде, которые торопливо занимали свои места, чтобы помочь Фрэнки управлять кораблём. — Папа! Сердце Санджи пропустило удар, когда он увидел бегущего к нему сына. Он мгновенно обнял драгоценного ребёнка, уткнулся лицом в волосы Кайтаро, а затем принялся целовать его в лоб, нос и щёки, захлёбываясь любовью до самой глубины души. — О боже, — выдохнул Санджи, обхватывая лицо сына ладонями. — Прости меня, малыш. Прости. — Всё хорошо, — ответил Кайтаро. — Я рад, что папа вернулся. Блядь. Он мог расплакаться прямо здесь. Чёрт. — Папочки всё ещё нет. — Что? — удивлённо спросил Санджи. Он снова оглядел всех. Не найдя среди них ни одного мохоголового идиота, тихо выругался. — Иди к сестрице Соре, хорошо? Не покидай корабль. Кайтаро кивнул. Санджи торопливо поцеловал его в лоб, пообещал: «Я скоро вернусь», — после чего поднялся и перепрыгнул через перила, отправляясь на поиски глупого Маримо. *** Зоро крепче сжал катаны. Расставив ноги в идеальной стойке, он рванул вперёд и атаковал. Катакури ловко заблокировал клинки с помощью моти и сузил глаза. — Ророноа Зоро. — Меня не интересуют знакомства, — сказал Зоро и отпрыгнул назад, восстанавливая удобное расстояние между ними. — Держись, блядь, подальше от Санджи. Я забираю его с собой. — Повар, — произнёс Катакури. — Чёрная Нога. Зоро усмехнулся. — Да. Этот тупой дерьмовый Повар. Мощные лезвия катан блеснули, и в следующее мгновение между ними началась битва. Зоро был в ярости. Он ненавидел человека перед собой. Катакури был женихом Санджи, и одной этой причины было достаточно, чтобы надрать ему задницу. Зоро не позволит другому мужчине забрать любимого. Блядь, нет. Только через его труп. — Почему ты это делаешь, Ророноа? — спросил Катакури, когда покрытая толстым слоем моти рука столкнулась с беспощадными клинками. — Потому что я его люблю, — ответил Зоро сквозь рукоять Вадо, зажатую между зубами. Глаза Катакури слегка расширились. — Любовь. Слово непривычно ощущалось на языке. Он никогда никого не любил, по крайней мере в романтическом смысле. Катакури даже не знал, способен ли вообще испытывать подобное чувство. Зоро сделал обратное сальто и твёрдо приземлился на ноги. — Ты никого не любишь, да? Вопрос несколько секунд осмысливался в голове Катакури, прежде чем он сосредоточил взгляд на Зоро. — Я люблю своих братьев и сестёр. Это было правдой. Даже несмотря на их смех, он всё ещё оставался к ним привязан и был готов отдать жизнь, защищая их и команду. — Тогда прикажи им отступить, пока они не пострадали, — сказал Зоро и бросился в новую атаку. Катакури поднял руку, собирая силу для очередного удара. Когда кулак опустился, его глаза распахнулись: моти столкнулось не с острыми клинками, а с ногой, укреплённой Хаки Вооружения. Удивление отразилось и на лице Зоро. Его зубы немного ослабили хватку на рукояти Вадо, а напряжённые плечи слегка опустились. Санджи смотрел прямо на Катакури, и в пронзительных голубых глазах горел его живой дух. — Я знаю, что ты не настолько плох, как они говорят, — начал он. — Знаю, что ты поймёшь. Давай прекратим это, Катакури. — Хватит вмешиваться, Повар… — Заткнись, Зоро! — закричал Санджи, опуская ногу, когда Катакури отвёл кулак. Снова посмотрев на огромного мужчину перед собой, он сказал: — Я не выйду за тебя. Прости. Некоторое время Катакури молчал. Его лицо оставалось бесстрастным, но взгляд был задумчивым. Наконец багровые глаза встретились с голубыми. — Я знаю, — спокойно произнёс он. Некоторое время между ними сохранялось безмолвие. Санджи лишь продолжал смотреть в смирившийся взгляд Катакури. — Прометей! Все трое резко подняли головы. В ночном небе появился огромный огненный шар, такой же яркий и горячий, как солнце. — Уходи. Санджи перевёл взгляд на Катакури. — Что? — Я разберусь с Прометеем, — сказал тот. — Уходи. Губы Санджи приоткрылись от удивления. Он не мог поверить в услышанное. Катакури… отпускал его? Что? Шар становился всё больше, а пламя бушевало всё сильнее. — Только исполни одну мою просьбу. Катакури наклонился и прижался губами к губам Санджи. Это было лишь лёгкое соприкосновение кожи с кожей — торопливое и нежное, — но оно словно лишило Санджи способности мыслить. Его глаза распахнулись, всё тело напряглось, а разум никак не мог понять, какого хрена только что произошло. — Уходи и будь счастлив. После этих слов Катакури высоко подпрыгнул, а моти поддерживало его на пути к Большой Мамочке и огромному огненному шару. — Этот… этот ублюдок! Санджи вернулся в реальность, заметив чёрное пальто Зоро. Его идиот-любовник бежал к стене замка и собирался забраться наверх. Выругавшись, Санджи бросился следом. — Зоро! Он схватил Зоро за руку. — Прекрати! Сейчас не время! Нам нужно уходить! — Я убью этого грёбаного ублюдка, — прорычал Зоро, сильнее впиваясь зубами в рукоять Вадо. — Кайтаро ждёт нас. Нам нужно уходить. Пальцы Зоро немного ослабили хватку на катанах, а напряжение в шее и плечах постепенно ушло. Неохотно вздохнув, он процедил сквозь зубы: — Ладно. Пока они бежали к Санни, мысли Санджи снова и снова возвращались к поцелую Катакури. Прикусив нижнюю губу, он перебирал возможные причины подобного поступка. Неужели Катакури… что-то к нему чувствовал? Или это было лишь прощание? Краем глаза Санджи видел напряжённые черты лица Зоро, глубокую складку между бровями и то, с какой силой зубы сжимали рукоять. Он был чертовски зол, но Санджи не мог его винить: окажись он на месте Зоро, то, вероятно, отреагировал бы так же. Они запрыгнули на борт, когда «Таузенд Санни» уже начал движение. Раздавались крики Нами, отдававшей команде приказы. Дорогу им преграждали целые флотилии, и, когда два пиратских корабля столкнулись с Санни по бокам, враги перепрыгнули с них и заполонили газон. Началась битва, и обеспечить безопасность каждого теперь было невозможно. — Король душ! Санджи резко посмотрел на Большую Мамочку, летевшую верхом на огромном грозовом облаке. Почему она была здесь? Неужели Катакури не сумел её остановить? — Прометей! В них полетел огромный огненный шар, и на долю секунды Санджи подумал, что они все сгорят дотла. Однако из моря поднялась гигантская волна и вступила в борьбу с огнём. Когда пламя погасло, из глубин океана появилась ещё одна волна. Она обрушилась на Большую Мамочку, опрокинула её и сбросила с огромного грозового облака. Все Соломенные Шляпы уставились на того, кто стоял на палубе Санни. Через мгновение их лица озарили широкие улыбки, и все хором выкрикнули его имя: — Джимбэй! Тот улыбнулся. — Не могу же я подвести свою команду. Сражение продолжилось. В их сторону летели пушечные ядра, но некоторые корабли врагов внезапно начали взрываться, вызвав среди Пиратов Большой Мамочки страшное замешательство. — Что происходит? — спросила Смузи. — Это Джерма, генерал Смузи! — Что?! Смузи схватила бинокль и увидела приближавшуюся к их флоту линию военных кораблей. — Проклятые Винсмоки! Санджи удивлённо приоткрыл рот, увидев братьев и сестру, летевших над Санни. Рейджу сбросила Усоппа на газон, пока тот вопил, опасаясь за свою жизнь. Она встретилась взглядом с младшим братом, ласково ему улыбнулась и улетела сражаться с Пиратами Большой Мамочки. — Испугался, братец? — с усмешкой спросил Ёнджи. — Мы поможем твоей маленькой команде сбежать с острова, — добавил Ниджи. — Теперь этот остров познает гнев Джермы, — объявил Ичиджи. — Ни одна душа, посмевшая попытаться убить королевскую семью, не будет пощажена. — Вы… — потрясённо пробормотал Санджи. Его братья и сестра… помогали ему? Он посмотрел на отца, стоявшего на главном военном корабле. Их взгляды встретились, но Винсмок Джадж отвернулся и продолжил командовать армией. Мышца на челюсти Санджи дёрнулась, и он попытался проглотить ком в горле. Что бы ни произошло, некоторые вещи всё равно невозможно было исправить, верно? *** Нами отвела Ранпорта, Валло, Сору и Кайтаро на самый нижний уровень Санни, где они могли безопасно спрятаться, — в доковую комнату. Заведя их в одно из хранилищ Фрэнки, она сказала: — Оставайтесь здесь. Я пойду наверх помогать команде сражаться. Заприте дверь, хорошо? Все кивнули. Нами закрыла дверь, чтобы оставить их в безопасности, и повернулась к лестнице. Но… С верхнего этажа донёсся звук. Нет, это был не просто шум. Шаги. Нами незаметно спряталась за бочками с колой. Обутые в сапоги ноги с грохотом ступили на деревянный пол. Крепко сжав Клима-Такт, Нами вслушивалась в шаги незваного гостя. Сердце громко билось в груди, а она делала глубокие успокаивающие вдохи, пытаясь взять себя в руки. Кайтаро почувствовал, как руки Соры задрожали у него на животе. Он положил свои маленькие ладони поверх её рук и мягко улыбнулся. От этого нервы Соры немного успокоились. Хранилище было маленьким и тёмным. Единственным источником света служило круглое окно, выходившее в соседнюю комнату. Все молча слушали, как с каждой секундой шаги становятся громче, а их сердца начинают биться всё быстрее, особенно когда тень заслонила свет из иллюминатора. Кайтаро сглотнул, слыша позади неровное дыхание Соры. Кто-то попытался повернуть дверную ручку, но замок не поддался. Дыхание Кайтаро остановилось, когда за иллюминатором внезапно сверкнула молния. — Ублюдок, — процедила Нами. — Как ты сумел сюда попасть?! На губах Перосперо появилась озорная улыбка, а с рук упали маленькие капли карамели. — Я не обязан отвечать на твои вопросы, Нами-чан. Расплавленная масса внезапно рванула по воздуху и атаковала её. Нами снова вызвала молнии, поджаривая и растворяя конфету, которая пыталась её поразить. Она отпрыгнула от новой волны, но, приземлившись на деревянный пол, поскользнулась: подошва сандалии коснулась гладкой поверхности карамели. Это была ловушка. Нами закричала, когда густая масса обхватила тело. Перосперо шевельнул пальцем, и её отбросило к стене корабля, намертво приклеив к ней и лишив возможности двигаться ниже шеи. — Слабая, — выплюнул Перосперо и направил свой леденец к хранилищу. — Нет! — закричала Нами. Дверь сорвало с петель, а находившиеся внутри люди вскрикнули от страха. Перосперо направился к хранилищу. На губах появилась мерзкая усмешка, а дикий взгляд остановился на маленькой фигуре в руках Соры. — Мелкий ублюдок, — произнёс он. Кайтаро вздрогнул. — Если я не смогу убить твоих отцов, то твоя смерть станет лучшим способом заставить их страдать. — Отойди от него! Валло вскочил на ноги, бросился вперёд и вонзил кинжал в грудь Перосперо. — Папа! — закричала Сора. Валло попытался повернуть клинок в ране, но с удивлением почувствовал, как плечи Перосперо задрожали, а изо рта вырвался громкий смех. — Бесполезный обычный человек, — сказал Перосперо. — Я логия, и твой жалкий клинок не причинит мне вреда. Глаза Валло расширились, когда что-то прошло сквозь его грудь. Опустив взгляд, он увидел руку Перосперо, покрытую острой затвердевшей конфетой, которая пробила в его теле дыру. Валло закашлялся кровью. Перосперо вытащил руку и позволил ему упасть на колени, пока лёгкие отчаянно пытались втянуть воздух. Для Соры всё словно замедлилось: отец падал на пол, захлёбываясь и утопая в собственной крови, а Перосперо радостно усмехался, наблюдая, как невинный человек умирает из-за его жестокости. Руки Соры сильно задрожали и поднялись ко рту. Глаза наполнились слезами, которые непрерывными потоками потекли по щекам. Неровно дыша и чувствуя обжигающую боль в груди, Сора услышала собственный крик, когда увидела огромную страшную лужу крови под безвольным телом отца на деревянном полу. *** Санджи резко повернул голову на крик. Он был знатоком женщин, поэтому умел отличать голос девушки, зовущей на помощь, от всех остальных звуков на этой планете. Обрушив на противников череду мощных ударов ногами, Санджи развернулся и сразу направился к лестнице, ведущей на нижние уровни корабля. *** Бровь Перосперо насмешливо приподнялась. Маленький ублюдок теперь стоял перед ним, сжимая милый крошечный меч в дрожащих руках. Глаза Кайтаро пылали яростью, но Перосперо чувствовал огромное количество страха, пронизывавшего хрупкое тело. — Кайтаро! — закричал Ранпорт. Кайтаро бросился вперёд и пронзил Перосперо мечом. Тот рассмеялся над нелепой попыткой и ударил ребёнка тыльной стороной ладони по щеке. Тот отлетел и врезался в бочки с колой. Из его рта вырвался болезненный стон, а из раны на лбу потекла кровь. — Кай-чан! — закричала Нами, и в её глазах начали собираться слёзы. — Оставь ребёнка в покое! Пожалуйста! Сапоги Перосперо ступили в разлившуюся по полу колу, а глаза весело блестели при виде страданий ребёнка. Ранпорт попытался его ударить, но Перосперо отправил в его сторону огромную конфетную глыбу. Старик врезался в стену в нескольких футах позади. Перосперо наклонился, обхватил рукой шею Кайтаро и поднял его в воздух. Ребёнок задыхался и пытался разжать его пальцы своими. — Отпусти его! Сора схватила с пола кинжал и попыталась ударить Перосперо, но тот простым пинком в рёбра отбросил её прочь. Сора закашлялась кровью и дрожащей рукой закрыла покрывавшийся синяком правый бок. — Мухи, — произнёс Перосперо и снова посмотрел на ребёнка, бившегося в его руке. — Знаешь, ты похож на своих отцов. Жаль, что эти ублюдки не увидят, как ты вырастешь. И тут глаза Перосперо расширились. Он повернул голову, но пылающая нога уже неслась к нему, рассекая воздух быстрее молнии. Перосперо заблокировал удар огромным леденцом, но, увидев, как края начали плавиться от невероятного жара, исходившего от ноги Санджи, сразу сказал: — Ты же понимаешь, что я могу без труда сделать твоего малыша ещё слаще, верно, Чёрная Нога? Санджи отпрыгнул назад и погасил пламя на правой ноге. Его руки крепко сжались по бокам, а ногти болезненно впились в ладони, пока он пытался удержать ярость внутри. — Ты быстро понял, — довольно произнёс Перосперо. Он направил леденец на Санджи, обездвижил его, прижал к стене и сковал руки и ноги. Затем Перосперо отбросил Кайтаро. Сердце Санджи остановилось, когда сын тяжело ударился о пол. Его взгляд переместился на окровавленного Валло и неподвижную Сору. Из горла Санджи вырвалось опасное рычание, а глаза вспыхнули звериной яростью. — Я убью тебя, грёбаный кусок дерьма, — процедил он. Перосперо усмехнулся и ударил его в живот. Санджи закашлялся и согнулся настолько, насколько позволяли путы. Перосперо бил его кулаками, ладонями и ногами до тех пор, пока от него живого места не осталось. Нами кричала, требуя остановиться, и умоляла сохранить жизнь её другу, но все мольбы оставались без ответа. Сильный удар отбросил голову Санджи в сторону. В ушах зазвенело, а перед глазами всё поплыло. Это было ничто. Санджи мог выдержать побои. Такая мелочь его не убьёт. Перосперо приподнял его подбородок леденцом, заставляя неуверенно посмотреть на него. — Ты знаешь, каково это — быть пиратом, Чёрная Нога? — начал он. — Одна твоя нога всегда стоит в могиле. Каждый вдох может стать последним. Ты преследуешь невозможные мечты, захватываешь власть, территории и скрытые сокровища. Такова наша жизнь. В этом мире нет места любви. Или семье. Есть только сила. Власть. Господство. Именно это есть в команде Мамы. А в такой маленькой, бессильной и никому не известной пиратской команде, как твоя, любовь лишь уничтожит тебя. Это, Чёрная Нога, твоя самая большая ошибка. Удерживавшая Санджи конфета растаяла, и он безвольно упал на пол. Перосперо сильно ударил его ногой в бок, отправив в стену. — Санджи-кун! — закричала Нами. Корабль содрогался от продолжавшегося обстрела пушечными ядрами. Санджи подставил под себя руку и закашлялся кровью. Ослепляющая боль в боку заставила чёрные пятна появиться по краям зрения. Перосперо направился к нему, а леденцовая масса обвила руку и сформировала острый конфетный клинок. Остановившись в нескольких футах, он сказал: — Это конец. Для тебя и твоей команды. Клинок поднялся в воздух, и Санджи стиснул зубы. Нами и Сора кричали его имя. В их голосах звучал ужас, а глаза были полны слёз. — Санджи-кун! — Санджи-сан! Глаза Перосперо расширились, а губы удивлённо приоткрылись: меч пронзил его живот. Опустив взгляд, он увидел пронзительные голубые глаза, с ненавистью смотревшие на него, маленькие зубы, оскалившиеся от ярости, и пятна крови на густых зелёных волосах. Санджи потерял дар речи. Он мог лишь смотреть, как сын пронзает Перосперо мечом. Острый клинок был покрыт чёрным до самых маленьких рук. Какого… хрена? — Ха… ки, — пробормотала Нами, приоткрыв рот от потрясения. Маленький ребёнок использовал Хаки в таком раннем возрасте. Это передалось по наследству? Было скрытым врождённым умением? Какого хрена вообще происходило? — Я больше не позволю тебе причинять Папе боль, — прорычал Кайтаро. Вокруг него вспыхнули маленькие искры огня и исчезли почти сразу после появления. Огонь? Санджи потрясённо открыл рот, когда его осенило. Огонь. Такой же, как у него. Блядь. Но… как? Перосперо стиснул зубы, и его лицо исказилось от безумной ярости. — Мелкий дерьмовый ублюдок. Из горла Кайтаро вырвался сдавленный вдох, когда конфетный клинок пронзил его грудь. Мир Санджи словно остановился. Он хотел верить, что глаза играют с ним жестокую шутку и всё происходящее лишь дурной сон. Но маленькое тело сына упало на пол, из отверстия в груди хлынула кровь, и сердце Санджи остановилось, когда реальность произошедшего разорвала его на части. Перосперо вытащил меч из живота и отбросил его. Одной рукой он закрыл смертельную рану, жадно хватая воздух ртом. Нами и Сора плакали, а Ранпорт пытался доползти до неподвижного тела. Санджи ничего не слышал и ничего не чувствовал. А затем внезапно увидел красное. Санджи закричал, и из каждой поры его тела вырвалось пламя. Перосперо с силой впечатало в пол. Несколько рёбер треснули, а изо рта хлынула кровь. Он почувствовал, как грудь обжигает жаром, и, подняв взгляд, увидел ярость в глазах Санджи. Они были ледяными и мстительными, не обещавшими ему никакого милосердия. — Я, блядь, убью тебя, — опасно прорычал Санджи. Он убрал пылающую ногу с груди Перосперо и ударил его в бок. Перосперо застонал от боли, и его тело взлетело над полом. Но прежде чем он успел удариться о твёрдую поверхность, Санджи нанёс новый удар. Перосперо словно завис в воздухе, подобно мячу, который снова и снова пинали с разных сторон. — Санджи-кун, — сочувственно произнесла Нами. Внезапная вспышка пламени подожгла другие части комнаты. Завыла сирена, предупреждавшая о пожаре в одном из помещений Санни. Застывшая леденцовая масса, державшая Нами у стены, начала плавиться от жара. Ещё немного, и она сможет освободиться и позвать на помощь. Санджи собрал всю силу и ударил Перосперо изо всех сил. Пламя вокруг ноги сияло ярче солнца. Противник врезался в дверь одного из доковых отсеков, проломил её и вылетел наружу через огромную дыру. Услышав громкий всплеск в океане, Санджи почувствовал, как окружавшее его пламя начало угасать. Но ярость не исчезла, и он не знал, что с ней делать. Не мог думать ни о чём, кроме гнева. Ненависти. К врагам и к самому себе за то, что не сумел защитить сына. — Темпо дождя! Из дождевых облаков под потолком полилась вода, туша яростное пламя, пожиравшее части комнаты. — Нами-сис! — Фрэнки! — Нами сразу указала на Валло и Ранпорта. — Немедленно отнеси их к Чопперу! Я позабочусь о Соре-чан! Фрэнки кивнул, подбежал к ним и поднял обоих на плечи. Санджи опустился на колени возле безвольного тела сына, и новая волна боли пронзила сердце. Кайтаро был бледным и без сознания. Он дышал, но кровь из груди не останавливалась. — Блядь, — выругался Санджи. Он снял рубашку, туго обмотал её вокруг груди сына, создавая временную повязку и прижимая ткань к ране. Затем поднял Кайтаро на руки и бросился к лестнице. Санджи бежал, бежал и продолжал бежать. Сердце тяжело билось в груди, а сам он выглядел совершенно потерянным, неся истекающего кровью сына обеими руками. Фрэнки выбил дверь на газон и закричал: — Чоппер! Чоппер услышал его и широко раскрыл глаза, увидев неподвижные тела на плечах Фрэнки. — В лазарет! Быстро! — закричал он и побежал в медицинский кабинет. После мощного взмаха катаной Зоро резко повернул голову и увидел, как Фрэнки несёт Валло и Ранпорта к лазарету. Какого хрена произошло… Его сердце рухнуло вниз. Зоро не знал, что делать, увидев Санджи с их сыном на руках. Вся картина выглядела неправильно во всех возможных смыслах. На лице Санджи застыл настоящий ужас. Когда их взгляды встретились, Зоро увидел непрерывные болезненные слёзы, стекавшие по бледному избитому лицу. Их сын был без сознания, а одежду ребёнка и руки Санджи покрывало огромное количество крови. Один из детей Большой Мамочки бросился к Санджи, и внутри Зоро что-то оборвалось. В мгновение ока он оказался между нападавшим и своей семьёй, безжалостно разрубил противника пополам, а кровь забрызгала газон Санни. Зоро подпрыгнул и одним движением запястий вызвал огромный смерч, который отбросил врагов прочь. — Усопп! — закричала Нами, поддерживая Сору. — Готовь Куп де Бёрст! — Двадцать три градуса на восток! — крикнула Робин. — Маршрут начинается там! — Хорошо! — ответил Усопп и сразу направился к штурвалу. Руки Зоро дрожали. От страха или от гнева — Санджи не знал. — Зоро, — дрожащим голосом произнёс он. — Неси его к Чопперу, — процедил Зоро. Санджи кивнул. На разговоры не было времени. В лазарете Чоппер велел Санджи положить ребёнка на кровать. Там находился и Ло, прижимавший рану на груди Валло. Через некоторое время весь корабль задрожал, а затем внезапно взлетел. Санджи обхватил сына руками, удерживая его на кровати, пока Куп де Бёрст не закончится. Когда корпус корабля снова ударился о воду, Чоппер и Ло немедленно вернулись к работе. — Санджи, отпусти, — сказал Чоппер. Но Санджи продолжал держать сына за руку. — Мне нужно сосредоточиться. Подожди снаружи. Неохотно он отпустил ладонь Кайтаро. Сердце ломалось с каждой секундой, пока сын не приходил в сознание. Дыхание было поверхностным, а Чоппер говорил что-то о потере крови и гиповентиляции. — Санджи. Он позволил Ранпорту потянуть себя за руку и вывести из лазарета. Когда дверь открылась, перед ним возникло сильное тело любимого. Взгляд Санджи медленно поднялся к суровому лицу Зоро. В груди внезапно вспыхнула боль. Санджи бросился к нему и заплакал, прижавшись к груди, а Зоро крепко обхватил его руками. Скорбные слёзы текли по щекам Санджи, а изо рта вырывались сдавленные рыдания. Он вцепился в пальто Зоро на спине, чувствуя, как грубая ткань впивается в ладони. — Про… сти, — произнёс Санджи между всхлипами. — Моя… вина. — Нет. Нет, не твоя, — прошептал Зоро возле его уха, успокаивающе выводя большим пальцем круги на плече. Что бы ни произошло с их сыном, Зоро знал, что Санджи не был виноват. Он винил себя лишь потому, что не сумел его защитить. На его месте Зоро поступил бы так же. — Нужно… было… остаться… с ним. Горло Санджи болело и пересохло, а голос казался ему хриплым и жалким. — Тише. Всё хорошо. Он выживет. Он наш сын. Он сильный, — заверил Зоро, целуя Санджи в висок. Он верил в сына. В Кайтаро текла кровь двух сильнейших пиратов Гранд-Лайна. Зоро знал, что он справится. Он верил в него. Сора плакала в руках Ранпорта, и тихие слёзы текли по его щекам. Команда собралась вокруг них и молча ждала новостей от Чоппера и Ло. Когда дверь лазарета открылась, у всех замерли сердца. Чоппер вышел наружу. Его халат был испачкан кровью, а лоб покрывал пот. — Кайтаро потерял много крови, и ему потребовалось переливание. У него твоя группа крови, Санджи, поэтому мне понадобится от тебя ещё один пакет, — сказал Чоппер. — Возьми сколько нужно. Мне всё равно. Просто, пожалуйста… спаси его, — ответил Санджи, и рыдания начали стихать. Чоппер кивнул. — Сейчас он стабилен, и ему делают переливание. К счастью, в холодильнике оставался последний пакет твоей крови. Санджи облегчённо выдохнул, а колени немного подогнулись. Зоро шагнул вперёд и положил руки ему на плечи, удерживая на ногах. — Видишь? — прошептал Зоро ему на ухо. — Я же говорил, что он сильный. Губы Санджи задрожали в улыбке. Он повернулся и прижался губами к губам Зоро. — Сильный, — выдохнул Санджи, пока их губы касались друг друга. — Сора-чан, Ранпорт-сан, — профессиональным голосом сказал Чоппер. — Ло нужно с вами поговорить. Они кивнули и вошли в лазарет. Нами заметила напряжённое лицо Чоппера. — Что случилось, Чоппер? Он ничего не ответил, но, услышав громкий скорбный крик из лазарета, команда уже поняла, почему корабельный врач выглядел таким скованным. — Давайте оставим их ненадолго одних, — сказал Чоппер, и его большие круглые глаза наполнились слезами. — Пусть Ло побудет с ними. В конце концов, Валло-сан был его пациентом. *** Утро было спокойным. Густые облака тумана плыли над морем и скрывали первые лучи рассвета. Брук играл на палубе на скрипке медленную версию «Саке Бинкса», одновременно прекрасную и печальную. Усопп направил Кабуто в небо. Снаряд взлетел, загорелся, и огненная птица осветила тусклые краски вокруг. Она охватила плот, уплывавший от корабля. Пламя обняло каждый дюйм дерева, обугливая всё, что могло гореть. — Пусть твоя душа покоится за вратами небес, а память о тебе навсегда останется в наших сердцах, — произнесла Нами, пока из глаз безмолвно текли слёзы. — Этот день знаменует уход достойного человека. Сына. Отца. Друга. Пламя становилось всё сильнее, а деревянный плот с телом Валло уплывал всё дальше. Вытерев влагу со щеки, Нами продолжила: — Мы молимся о твоём вечном покое. Прощай, Валло-сан. Санджи крепче обнял Сору, пока девушка тихо плакала. — Когда его ударили и он боролся за жизнь, — начала Сора, — последними словами моего отца были… Её покрасневшие глаза поднялись к Санджи. — «Мы с твоим отцом любим тебя». Изо рта Санджи вырвался дрожащий выдох. Он обнимал Сору, пока она немного не успокоилась. Валло говорил о себе и своём возлюбленном — храбром мужчине, пожертвовавшем жизнью, чтобы Валло и Сора смогли спастись от людей, пытавшихся их убить. Ранпорт забрал Сору из рук Санджи, и они вместе скорбели о своей утрате. Команда отошла, оставляя их наедине и давая необходимое личное пространство. Санджи направился к корме корабля и сложил руки на перилах. Зажёг сигарету и глубоко затянулся, чувствуя, как ядовитый дым наполняет лёгкие и успокаивает его. Чья-то рука обняла его, а тёплое тело прижалось сбоку. — О чём думаешь? — спросил Зоро, пока они оба смотрели на горизонт. Санджи вынул сигарету изо рта и выпустил ровную струю дыма. — Я лишь хотел бы, — начал он, устало смотря вдаль, — чтобы Кайтаро проснулся и смог с ним попрощаться. *** Ло безжизненно смотрел на волны. Уже тридцать минут он стоял, опираясь на перила, и думал лишь о жизни, которую потерял. Команда говорила ему остаться на собственном корабле, но Ло покачал головой и упрямо настоял, что должен проводить Валло. И теперь он скорбел. Ло не был по-настоящему печален, нет, потому что не успел эмоционально привязаться к этому человеку. Но каждый раз, когда он терял пациента, внутри появлялась пустота, прожигавшая глубокую дыру в груди. Чувство было тяжёлым и каждый раз оставалось таким же свежим, как в первый. Ло опустил взгляд на руки — руки человека, способного что-то изменить и спасти жизнь. Но иногда всё происходило не так, как ему хотелось. — Эй, Тора-о. Ло повернул голову и увидел, как Луффи запрыгнул на перила и удобно скрестил ноги, удерживая равновесие. — Почему ты выглядишь грустным? — Я не грустный, — возразил Ло. — Знаешь, грустить нормально, — сказал Луффи. Он повернул голову и мягко улыбнулся Ло. — Это лишь доказывает, что ты человек и способен испытывать чувства. Ло не знал, какого чёрта произошло, но от слов Луффи сердце сильно ударилось в груди. — Я много плакал, когда умер Эйс, — продолжил тот, и на его лице появилось тоскующее выражение. — Поэтому тебе тоже можно оплакивать смерть пациента. Думаю, это бремя, которое приходится нести врачу. Ты либо спасаешь жизнь, либо теряешь её. Даже если делаешь всё возможное, чтобы её защитить. Губы Ло приоткрылись. Он не ожидал, что Луффи так откроется перед ним. Ло знал о смерти Эйса. Он был там и видел всё собственными глазами, но команда Соломенной Шляпы старалась избегать этой темы при каждой возможности. Поэтому Ло решил, что Луффи всё ещё не сумел пережить такую страшную боль, как потеря дорогого человека. Ло понимал. В конце концов, он чувствовал то же самое. — Кора-сан. — Что? — Кора-сан, — повторил Ло. — Он был для меня словно отец. Я потерял его, когда был ещё совсем маленьким. Луффи понимающе кивнул, и между ними на несколько секунд повисло молчание. — Уверен, где бы он сейчас ни находился, он тобой гордится. Этот твой Кора-сан. Сердце Ло пропустило удар, когда Луффи взял его за руку и переплёл их пальцы. — Что ты делаешь? — удивлённо спросил Ло. — Когда мы были маленькими, Эйс всегда держал меня за руку, если я плакал, — ответил Луффи, и его губы растянулись в широкой улыбке. — Дадан говорила, что грустному человеку нужно знать, что рядом есть тот, за кого можно держаться. Я не понимаю, но Чоппер всегда перестаёт плакать, когда я беру его за руку. Наверное, это помогает. Не знаю. Ло опустил взгляд на их переплетённые пальцы. Рука Луффи не была мягкой и нежной. Она была немного грубой и покрытой мозолями — следами силы и пережитых трудностей. Кожа капитана казалась немного светлее рядом с его собственной, а пальцы были короче. Пока Ло смотрел на соединённые руки, сердце с каждой секундой билось всё быстрее. Луффи улыбался ему, и сейчас эта чудесная улыбка была единственным, что Ло мог видеть. Ло почувствовал, как уголки его губ приподнялись, и опустил голову, пряча улыбку от чужих глаз. И впервые в своей ужасной и несчастной жизни после смерти Коразона у него появилась рука, за которую он всегда мог держаться.