Научи тебя забыть

      С момента расставания Мина и Пака прошло уже больше недели. Каждый чертов день Чимин видел Юнги, который вел себя так, словно ничего не произошло. Будто бы они никогда не сходили с ума вместе, отдаваясь друг другу и жадно лаская разгоряченные тела.       Как бы не старался Чимин, он не мог спокойно реагировать на Мина. Все попытки Юнги заговорить сводились к тому, что Чимин либо игнорировал его, либо огрызался, чем вызывал недоумение одногруппников.       Юнги долгое время пытался наладить хоть какой-то контакт с Паком, но всегда натыкался на колючую проволоку под высоким напряжением из гневных взглядов и колких слов. Вскоре ему опостылело хождение по замкнутому кругу, где он пытается сгладить углы, а Чимин вытачивает все новые и новые. Юнги винил себя во всем произошедшем, но по-прежнему считал, что нашёл лучшее решение.       Между ребятами наступает штиль, такой, который бывает затяжным и делающий моряков безумными, теряющими человечность. Так и Мин Юнги решает прекратить бесцельные попытки устроить все так, чтобы всем было комфортно. Он не замечает тоскливых взглядов бывшего парня, которые тот бросает на Шугу пока он не видит.

***

            — Ммм, Чонгуки, – жадные губы и язык макнэ старательно вылизывают и посасывают бархатистую кожу на шее Тэхена, млеющего в умелых руках любимого, – Гукииии, подожди – не без труда Тэ отстраняет от себя уже изрядно распалившегося младшего.       Они давно не были наедине, отчего Чон не может держать себя в руках и словно голодный зверь, набрасывается на своего хена, терзая его своими ласками.             — Что такое, Тэхени? – недовольно отстранившись, Чонгук присаживается на край кровати и тянет Тэхена на себя, усаживая на свои колени.             — Чонгуки, ты не знаешь, что произошло между Чимином и Юнги? – Тэ серьёзно заглядывает в глаза младшего, нахмуривая идеальные брови, из-за чего между ними появляется складочка. Чонгук нежно улыбается и подушечкой большого пальца проводит по морщинке, разглаживая её.             — Я заметил, что между ними словно танк проехал. Но, возможно, они просто поссорились. Это скорее всего не наше с тобой дело, – Чонгук снова тянется к Тэхену, едва дотянувшись до нижней губы и прихватив её зубами.             — Подожди – Тэ шутливо бьёт Чонгука в плечо, но затем обнимает за шею и жадно отвечает на поцелуй.             — Чонгуки – тихо хрипит Тэхен, распаленный ласками, – это важно, подожди пожалуйста.       Макнэ уступает и, отстраняясь, внимательно смотрит на старшего, выражая тем самым готовность к диалогу.             — Я думаю, что всё серьёзней, чем просто ссора – расстроенного выдыхает Тэ – Чимин сам не свой. Если бы это было что-то незначительное, он уже давно поделился бы со мной или с тобой. Но он замкнулся в себе.             — Да – согласно кивнул младший, – более того, ты заметил, как они "общаются"? Это больше похоже на отчаянье, чем на разговор влюблённых.       Тэхен согласно кивает, прежде чем добавить:             — А в последние дни они совсем перестали разговаривать. Чимин подавлен, а Юнги-хен настолько холоден, что рядом с ним можно замерзнуть. Тут явно что-то не в порядке, – делает старший неутешительный вывод.             — Тэхени, – Чон, нежно поворачивает лицо своего парня к себе, – давай я попробую поговорить с Юнги-хеном, а ты попробуй узнать хоть что-то у Чимина.             — Да, хорошо – Тэхен расслабляется и, улыбаясь, притягивает макнэ к себе, чмокая в губы, – а теперь давай поговорим о нас. Я слишком давно тебя не видел, так близко – шепчет Тэхен, водя кончиком носа по щеке, прикрывшего в блаженстве глаза Чонгука.

***

      Не только Тэхен и Чонгук заметили неладное, творящееся с двумя мемберами под носом у остальных. Джин, как всегда, всё подмечал и складывал в копилку к остальным косвенным, так сказать, уликам, в пользу своих догадок.       Последней каплей стала истерика Чимина, когда от безобидной просьбы репетитора по вокалу парень сорвался и бросив наушники, вылетел из помещения с громкими всхлипами.       Пак Чимин - маленький дикобраз, с колючими иглами и мягким животиком, который отчаянно защищает его всеми способными методами. И, судя по всему, на этот раз его зацепило за живое. Юноша был, как туго натянутая леска, дрожащая от каждого неосторожного слова.       Джин не раз заставал Чимина и Юнги наедине, слишком близко сидящих и о чем-то шушукающихся. К тому же, поведение Чимина по отношению к Юну кардинально изменилось.       Чимин не спорил с ним, не пререкался, вел себя настолько мягко, что Джин не узнавал Чимина, который за малейшее недоброе слово в свой адрес мог так витиевато высказаться, что и не знаешь, что ответить.       Несмотря на все свои догадки, в очередной раз Джин не посмел вмешиваться напрямую, но поделился своими догадками с Намджуном, который тоже был не слепой и многое замечал.

***

            — Чимин. – лидер осторожно коснулся плеча Пака, который пустыми глазами смотрел на экран, создавая видимость просмотра.             — Намджун-хен? – дернулся от неожиданности Чимин. – Что-то случилось?       Намджун заглянул в темно-карие глаза, которые сейчас напоминали мертвую пустыню.       Лидеру казалось, что он даже видит, как там клубами кружится песок, как напоминание того, что жизни в ней нет.             — Чимин, я хочу с тобой поговорить. Ты не против? – Намджун понижает тон, словно боится вспугнуть раненное животное, попавшее в капкан.       Выражение глаз Чимина меняется на удивлённое, и он слабо кивает головой, двигаясь в сторону, уступая место Наму. Намджун мягко улыбается и присаживается рядом, касаясь бедра Пака своим.       Они так давно знакомы, что, кажется, почти полжизни. Намджун хорошо помнит, как Чимин искрился и постоянно смеялся в далёкие пред дебютные и дебютные годы. Если бы ауру можно было потрогать руками, то у Чимина она была бы пушистой, с маленькими мягкими шипами, массирующими, не наносящими ран.             — Чимин, что случилось? В последнее время ты немного грустен. – Намджун осторожно подбирает слова, не желая казаться варваром, топчущимся на чужой земле.             — Всё хорошо, хен. - Чимин пытается улыбнуться, но лидера не обмануть этим фальшивым оскалом.             — Чимини, – укор в глазах старшего стирает с лица парня ложное счастье – я не враг тебе. Ты дорог для меня. Мне не нравится, что ты такой, это не твоё. Мне тяжело смотреть на то, как ты страдаешь, скрывая от нас причины переживаний. Расскажи в чём дело, мы поможем тебе...я помогу. – тихо добавляет хен.       Пауза между ними затягивается, разбавляемая лишь лепетанием телевизора. Никто не отводит глаза, словно общаясь без слов.             — Хен, – выдыхает безнадёжно Чимин и утыкается в жилистое плечо лидера. – всё слишком сложно. Я расскажу, но не сейчас. Я не готов.       Намджун понимающе кивает и обнимает Пака сильной рукой, позволяя тонсену успокоиться. Он не смеет торопить Чимина. Но в груди всё сжимается, когда он смотрит на измученного бессонницей и недоеданием парня.       Чимин старался не показывать, что творится в его душе, скрывая в самых глубинах свои переживания, как тяжело ему смириться с расставанием с тем, кто уходя забрал с собой его сердце. Чимин не мог спать нормально, каждую ночь просыпаясь от снов, в которых снова и снова Юнги сначала целует его, страстно, глубоко, а затем толкает с высокой крыши, надменно наблюдая, как безвольное тело летит вниз.       Кошмары доводили Пака до нервного срыва. Каждое утро он бесцельно ковырялся в своей тарелке, не в силах запихнуть в себя хотя бы кусок, компенсируя голодание соками и водой. На все вопросы он отговаривался очередной диетой, хотя в этом явно не было необходимости.       Он наивно полагал, что ему удаётся играть жизнерадостность, но только не для Намджуна. Ким видел, как мается его младший, отчего внутри всё болело и жгло от бессилия и невозможности помочь.             — Хорошо, я не собираюсь тебя мучать. Просто позволь мне быть рядом и попытаться быть твоей опорой. – лидер накрывает широкой ладонью затылок младшего, вплетая в светлые пряди свои пальцы и неторопливо массируя затылок.       Чимину тепло рядом с Намджуном, как бывает уютно в объятиях родного человека. Намджун, на самом деле, хороший, надёжный, честный, заботливый. Не удивительно, что именно он стал лидером группы, а также её идейным вдохновителем. Голова Кима - небольшой дом советов, в котором хранится уйма информации и знаний. А сердце размером с Евразию, вмещает в себя каждого, кто желает там оказаться.             — Зачем тебе это нужно? У тебя и без меня много забот. – искренне недоумевает Чимин, отодвигаясь и смотря в лицо молодого мужчины.             — Не думай об этом. – Нам неосознанно кладет ладонь на щеку Чимина, мягко поглаживая скулу большим, немного шершавым пальцем. – Просто соглашайся. – тёплая улыбка внушала доверие, и Пак согласно кивает головой, улыбаясь в ответ.       Чимин чувствует, как розовеют щеки, а висок словно прожигает кислотой под чьим-то тяжёлым взглядом. Пак поворачивает голову и встречается с тяжёлым взором застывшего Юнги.       Мин возвращался из студии, в которой пытался написать хоть что-то, но слова не шли в голову, пустота и ветер гуляет – вот, что было в голове у Юнги. Злясь на себя, он шагал через гостиную, пока не наткнулся взглядом на картину маслом.       Намджун ласкал лицо Чимина, а тот в свою очередь, словно ручной зверек, доверчиво жмется к оглаживающей ладони и улыбается.       "Просто соглашайся" эхом отдается в голове голос лидера, а глаза вновь и вновь воспроизводят движение головы Чимина.             — Простите, что помешал. – резко бросает Юнги и стремительно покидает комнату, оставляя растерянных парней наедине с неудобной ситуацией.

***

      Вот значит, как обстоят дела! Чимин уже нашёл ему замену? Прекраааасно, просто чудненько! Не долго он тосковал в одиночестве. А у него все стабильно, одного рэпера он поменял на другого. Лихо, Пак Чимин, очень лихо!       Юнги швыряет на пол нотные листы, которые тут же разлетаются в разные стороны. Раньше он никогда не позволил бы себе такого отношения к любому предмету, мало мальски относящемуся к всесильной музыке. Во всем виноват проклятый Пак Чимин.       Юнги плюхается в кресло, сцепляя пальцы в замок и пытаясь унять клокочущую внутри ярость. Всё обман! Каждое сказанное слово и слетевшее с губ признание всего лишь порыв в момент экстаза.       "Значит нет никакой ошибки и расставание правильное решение", уговаривает себя Шуга. Но вот почему тогда так хреново? Почему хочется кричать во всю силу, мечтая облегчить давящую изнутри ревность. Как забыть его? Как прогнать из своей головы мысли о мягких податливых губах, стройных ногах, обвивающих талию Юнги, о горячем дыхании и высоких стонах, уносящих в даль?       Весь оставшийся день, Юнги ходит темнее тучи, бросая на Чимина презрительные взгляды. Сразу после ужина он скрывается за дверью своей студии и несколько часов к ряду насилует бумагу, но так и не пишет ни единой строчки. Всё, о чем он может думать – это образ парня, стоящего возле окна и загадочно улыбающегося каждому новому дню.