Приключения Сабрины в Хогвартсе

— Итак, — профессор Макгонагалл откашлялась. Это была высокая, строгая женщина, и Сабрина невольно подумала, что когда тетушка Зельда говорила о «несносных пуританах» — она имела в виду кого-то вроде. Профессор прибыла ровно в девять часов утра, как и было оговорено в письме. Она сидела на единственном стуле в номере, с которого Сабрине пришлось лихорадочно и неловко сгребать сваленную перед сном одежду. В присутствии этой женщины легко было увидеть себя и окружающую действительность в самом неприглядном в своей естественности свете. Макгонагалл отличалась идеальной осанкой, и в этом была похожа на истинных ведьм Гриндейла. Позвоночник был настолько ровным, что голова казалась насаженной на кол. Умостившись на краю кровати, Сабрина старалась держать спину так же ровно, и от этого чувствовала себя зажатой и неловкой. Она не знала, как относится к этой женщине напротив. Что с ней можно, а чего нельзя? Профессор слегка приподняла бровь, словно ожидая чего-то от девушки. — Итак, — повторила она, словно решая взять ход беседы в свои руки, — Ваше появление ставит нас в крайне… Крайне сложное и удивительное положение. — О, это вполне обычно для меня, — Сабрина попыталась перевести напряжение в шутку, но вышло не очень. Макгонагалл смерила ее странным взглядом и еще раз прокашлялась. — Я бы предпочла этого не знать, — сказала профессор с усталостью в голосе. Она сняла очки и, прищурившись стала их разглядывать и вертеть в руках, так, если бы сняла с головы собственное мировоззрение и решила трезво его оценить со стороны. — Мисс Спеллман, магическая Британия переживает тяжелые времена. Это касается и Хогвартса. Много усилий прикладывается к тому, чтобы поддерживать статус школы, как одного из самых безопасных мест на земле. Появление последовательницы темнейшего культа в магической истории явно не играет нам на руку. И все же, — Макгонагалл вновь усадила очки на переносицу, — У нас есть трудности с тем, чтобы отказать вам. — Окей, — Сабрина кивнула, стараясь выглядеть непринужденно. Внутри она была готова молиться кому угодно, лишь бы ее взяли в школу, и было в этой решимости что-то, что саму ее пугало. Что-то несвободное. Одержимое. — Мисс Спеллман, — профессор внимательно смотрела на девушку, — Мне нужно задать вам несколько вопросов, прежде чем мы примем окончательное решение. Первый вопрос — почему вы не подали заявление в Илверморни? Или, Салемскую Школу Ведьм? Или любую другую магическую школу Америки? Почему вы выбрали нас? Сабрина выдохнула. К этому вопросу она подготовилась заранее — благо, на это была целая мучительно долгая неделя. — Все просто, профессор Макгонагалл. Салем — первое место, с которого меня начнут искать. Салемская школа, насколько я поняла из книги, является формой продолжения обучения в Илверморни. Значит, через нее бы меня нашли и в той школе. Мне нужно было уехать как можно дальше, понимаете? Илверморни, судя по всему, никогда не славился хорошей охраной. Чего не скажешь о Хогвартсе. Бровь Макгонагалл едва заметно приподнялась, словно одобряя ход мыслей Спеллман. — Вы считаете, вас будут искать? — Я уверена в этом, мадам, — Сабрина подалась вперед, — И прошу у вас, школы Хогвартс и всей магической Британии политическое убежище и возможность получить полноценное магическое образование, какое подобает любой ведьме. Женщина задумчиво кивнула, не отрывая взгляда от девушки. Сабрина силилась понять, что значит взгляд профессора — ясно было лишь то, что внутри Макгонагалл борются чувство долга, здравый смысл и что-то еще, что бы Сабрина назвала «а, была не была», но, пожалуй, эта ведьма назвала бы это как-то иначе. — Сабрина, — наконец то сказала профессор, — Ваш магический уровень… С ним есть сложности. Вам пятнадцать… — Почти шестнадцать, — поправила девушка. Макгонагалл недовольно поджала губы и продолжила: — …в этом возрасте некоторые студенты уже завершают обучение в Хогвартсе и уходят работать. Шестой и седьмой курсы, это скорее доведение мастерства до идеала, понимаете? Но у вас нет необходимой базы, которые иные волшебники получают в течении пяти лет… — Да, но я ведьма и росла среди ведьм. Мне многое известно! — сказала Сабрина. — Этого то мы и опасаемся, мисс Спеллман. Вы ничего не знаете, и в то же время знаете слишком много. Плюс ко всему — ваше окружение не отличалось крепостью моральных принципов. Профессор Макгонагалл устало потерла глаза. — Исходя из этого есть опасения, что ваше пребывание в Хогвартсе может навредить другим студентам. Крыть было нечем. В ее голове проносились все уроки тети Зельды о ведении переговоров. Уже сейчас она понимала, что упустила вожжи, позволив Макгонагалл сомневаться вслух. Однако у этой ведьмы явно было обостренное чувство чести, на котором можно было сыграть. Главное — задавать правильный тон. — Мне, в отличии от других детей, в одиннадцать не прилетела сова с письмом, чтобы спасти от кровавых ритуалов и религиозного деспотизма, мадам. Сабрина закусила губу. Не перегнула ли? Надавит ли это на чувство вины достаточно, или профессор поймет ее игру? А еще в памяти всплыл смутный образ из детства, когда тетушка Хильда подала «очень особенное блюдо» из птицы. Что за птица это была? Сабрина мотнула головой и продолжила: — Тем не менее, рискуя всем я прилетела сюда, в другую страну, где никого не знаю, чтобы учиться настоящей, независимой магии и стать нормальной, полезной обществу волшебницей. Я правда многого не знаю, но я хочу узнать. Больше всего на свете. Голос почти сорвался на хрип, и только договорив Сабрина поняла, что не сказала ни капли лжи, и эти слова и вправду шли от сердца. Она взволнованно заерзала в ожидании вердикта, под прожектором ясного, полного сочувствия и строгости взгляда. — Сожалею о том, через что вам пришлось пройти, мисс Спеллман, — наконец сказала Макгонагалл, — Я переговорю с директором и другими преподавателями, чтобы понять, какой формат обучения будет уместен. Губы Сабрины растянулись в победной, и в то же время слегка ошеломленной улыбке. Неделя ожидания подточила ее уверенность в том, что кто-либо вообще ответит ей. И теперь это ведьма напротив, изрядно потрепав нервы своей холодностью и правильностью, СОГЛАСНА. — Спасибо вам, спасибо! — прошептала Сабрина. Минерва сдержанно улыбнулась, склонив голову. Наконец-то ее силуэт перестал иметь подобие с колом, расслабился и стал казаться с натяжкой дружелюбным. — Пока что не за что, мисс. Однако у меня есть к вам одна просьба, личного характера. — Что угодно, мадам! — радостно воскликнула Сабрина, ведь чтобы не попросила Макгонагалл — это вряд ли будет сравнимо с продажей души. — Во первых, не называть меня мадам. Для вас я — профессор. А во вторых, — ведьма перевела дыхание, — А во вторых — если распределяющая шляпа даст вам выбор… Не выбирайте Слизерин. Убедительно вас прошу. Сабрина радостно закивала. Конечно. Ну конечно она не выберет его. Так ли это сложно? — Можете рассчитывать на это, ма… профессор! Я не подведу! Макгонагалл одобрительно улыбнулась и встала со стула, аккуратно расправив мантию. — Весьма на это надеюсь. В таком случае, вечером вам прилетит сова с перечнем необходимых для обучения предметов. Поторопитесь приобрести их. Сабрина подскочила с кровати и чуть не плясала от переполняющего ее восторга. — Спасибо вам, спасибо! — Эмоции так захлестнули девушку, что из глаз чуть не брызнули слезы, а с губ слетело такое привычное и родное… — Слава Темному Лорду! Минерва Макгонагалл замерла в шаге от двери и медленно повернулась к Сабрине Спеллман. Ее глаза были круглыми от ужаса. — Что вы сейчас сказали, мисс? ***  — «Слава Темному Лорду», — ответила Сабрина. Гермиона споткнулась о почти стоптанную брусчатку Диагон Аллеи. — Так и сказала? — Да. — Сабрина, этого НЕЛЬЗЯ говорить. У магов Британии Темный Лорд это болезненная тема, понимаешь? Как вообще тебе могло прийти в голову… — У ведьм Америки это смысл жизни, Гермиона, — Сабрине хватило вычитывания Макгонагалл, но она достаточно терпеливо слушала возмущение сопровождающей ее девушки, — Впрочем, как выяснилось, не у всех. — И слава Мерлину! — выдохнула кудрявая. — Это который у вас в Истории Магии? Я читала, что… — Сабрина, — Грейнджер остановилась посреди аллеи, тяжело вдохнула и выдохнула, водрузив свои руки на плечи Спеллман, — Ты должна произвести тщательную работу над своими деструктивными речевыми паттернами. Это серьезно. Понимаешь? Ты же общалась и с магглами, верно? — С обычными американцами? — попыталась уточнить ведьма, — Конечно. И с ними я всегда была осторожна. Но я не думала, что мне придется притворяться в обществе других ведьм. — О чем ты, Брина, — в беспокойном порыве Гермиона сократила имя девушки и Спеллман это даже понравилось — оставалась надежда, что после этого мало приятного разговора у нее еще будут шансы на дружбу, — Это вопрос безопасности. Произносить имя Того-Кого-Нельзя-Называть — чревато катастрофическими последствиями. — Серьезно? — Бровь девушки взмыла вверх, — Вы боитесь называть Дьявола по имени? В воцарившемся молчании было слышно, как трепещут крылья сов из магазина рядом. Мимо шагали сбившиеся в кучку семьи, дети и родители, опасливо разглядывая разруху вокруг. — Д… Дьявола? — Ну да. Гермиона перевела дыхание с лицом человека, который старательно пытается не делать поспешных выводов, но выводы делаются сами. — Все это время ты имела в виду христианского Дьявола? Вы поклоняетесь Дьяволу? — это слово Гермиона произносила с каким-то священным ужасом, но все-таки более уверенно и с меньшим пиететом, чем Того-Кого-Нельзя-Называть. — Вот уж назвать его «христианским» язык бы не повернулся, — Спеллман усмехнулась, — Но в общем и целом да, его и ему. Но я нет, я так не делаю. — Сатане? — не унималась Гермиона. — Мадам Сатана это другое… — Дьявол… Черт. — Он самый. Сознание Гермионы словно перезагружалось, и ее взгляд медленно переводился то куда-то в конец улицы, то на Сабрину. На Сабрину — и снова в конец улицы. Как будто кто-то перевернул всю тщательно рассортированную картотеку мыслительных опор, и теперь она не могла найти, что же полагается делать в подобных ситуациях. Ни на одной из внезапно смятых и перемешанных карточек не было совета и инструкции, как вести себя с пугающей, потенциально опасной сатанисткой, которую твоя любимая преподавательница попросила сопровождать в течении дня. — И как на это отреагировала Макгонагалл? — было видно, что Гермионе приходится прилагать усилия, чтобы не выдавать все свое негодование сразу. Впрочем, усилия были тщетны. Умение скрывать эмоции — талант, который у мисс Грейнджер покоился под весом савана, прямо рядом с навыком игры в квиддич. Плечи Сабрины поднялись и опустились от тяжелого, полного усталости вздоха. — То же, что и тебе, полагаю. Что мне рано ходить одной по магической Британии. Кудрявая кивнула. Ей было сказано то же самое. Какое-то время они просто стояли и смотрели друг на друга, пытаясь понять, как продолжить это общение. Наконец Гермиона сказала: — Пойдем. Нам еще нужно успеть купить тебе палочку и мантию. И они пошли, каждая уверенная, что весь год будет вынуждена избегать другую. *** На дверях «Всевозможных Волшебных Вредилок» появилось яркое объявление: «Волшебные палочки из восточной Европы, дешево, сердито и качественно». Почему-то сегодня вся эта веселая цирковая музыка, радостный смех и пестрые цвета, в разные стороны расползающиеся от углового здания «Волшебных Вредилок» показались Сабрине неуместными на фоне полуразрушенной улицы. Девушка рядом явно хотела закончить встречу как можно скорее, и Сабрина все больше думала о том, что для переезда в другую страну знаний нужно больше, чем может дать старый учебник по истории. Гермиона резко открыла дверь и дала Сабрине пройти внутрь. Пахло порохом и лакрицей. Нигде в своей жизни она больше не слышала такого сочетания ароматов, но ей нравилось — сладость и опасность. Сладость — и в любой момент может рвануть к чертям, разнося все вокруг на радужное конфетти. Вихри радужного конфетти, конфет и лакричных палочек — так бы выглядел взрыв этого здания. Интересно, почему оно до сих пор не взорвалось? Людей было не так много, как в прошлый раз, от того можно было разглядеть большее количество товаров — однако и они теперь и не казались такими восхитительными и сказочными. Теперь в этой сказке виделась некая насмешка над происходящим вокруг, хотя еще на днях она казалась спасительным глотком облегчения среди смуты. — Какая встреча! Гермиона! Близнецы возникли на лестнице и оба слегка свесились через перила, глядя на девушек. Долговязые, рыжие, с насмешливыми глазами — Сабрина мельком взглянула на Гермиону и увидела именно то, что и ожидала — багровый румянец. Парни медленно спускались, глядя то на Гермиону, то на Сабрину. — Чем обязаны такой чести видеть вас, леди? Кто именно из них говорил? Говорили ли они одновременно, или… В глазах двоилось. Это чувство неправильности, которое возникает, когда видишь двух абсолютно одинаковых людей, как будто попадаешь в сон, где перед тобой целая куча зеркал, зеркальный лабиринт, отражение в отражении, а в нем еще отражения и еще, и… — Это Сабрина Спеллман, — голос Гермионы был слегка сжат, словно это были не те слова и не тот повод, с которыми и которым она хотела действительно хотела бы обратиться к близнецам, — Она студентка по обмену, из Америки. Ей нужна волшебная палочка, а так-как Олливандер пропал, то… у вас там объявление, я прочла и… — Фред и Джордж Уизли. А что, с американскими волшебными палочками в Хогвартс не пускают? — усмехнулся один из парней, глядя на Сабрину. Она сразу узнала этот взгляд. Раздевающий. Так смотрят на торт, который приготовлен к чужому празднику, и тебе его калории никак не грозят, но так хочется отщипнуть хоть маленький кусочек с глазурью. Близнецы. А что. «В два раза больше удовольствия» — подумала Сабрина и мысленно потрясла головой. Рядом стояла Гермиона, краснеющая и заплетающаяся в словах, глядя то на одного рыжего, то на другого. Рушить чужие надежды и с пол оборота заводить врагов на новом месте не хотелось. — У меня никогда не было волшебной палочки, — с улыбкой сказала Сабрина. Близнецы удивленно отклонились назад, словно пытаясь рассмотреть Сабрину со стороны, заново. — Как это не было? — Хочешь сказать, что в Америке вся волшебники вроде нашего старика Дамблдора? — Или ты только узнала, что ты ведьма? Теперь синхронности в их словах не было, и Спеллман это понравилось. Значит, они и вправду удивлены. — Там, откуда я родом, в этом не было никакой нужды. Но теперь есть. И вот я здесь. Близнецы молча переглянулись между собой, а затем снова уставились на Сабрину. — Значит ли это, что нам выпала честь в каком-то смысле лишить тебя девственности? — Да как вы можете!.. Что за пошлость… — Гермиона опешила. Похоже, что-то подобное она слышала от близнецов впервые. По телу Сабрины пробежала приятная дрожь, она вскинула голову и улыбнулась. Теперь главное было и насладиться моментом, и не обидеть сопровождающую. — Надеюсь, вы не думаете таким же образом об одиннадцатилетних детишках. Кто-то из близнецов подмигнул ей. — Пойдем с нами, Сабрина. Они развернулись и стали подниматься по лестнице вверх, откуда и пришли. Сабрина слышала, как еле слышно один говорил другому — «Ну, а что, раньше право первой брачной ночи было за одним лишь Олливандером» — «У всего должен быть предел, Фред, откуда ты знаешь, сколько ей лет». На чердаке была небольшая комната, сплошь заставленная тонкими длинными коробками, на которых витиеватыми буквами значилось «Грегорович». — Интересные времена в магическом мире, — сказал один из Уизли, — Два самых великих мастера отошли от дел. — Зато оставшиеся палочки Грегоровича удалось скупить оптом, без особого разбора. — Это не наша специализация, но… — Никто кроме нас не догадался… — И не успел. Сабрина села в глубокое и старое, явно найденное в комиссионке кресло с пестрой обивкой. Перед ней был низкий журнальный стол, и на него близнецы в четыре руки стали выкладывать открытые футляры с волшебными палочками. Черные, красные, белые… Длинные и короткие, изогнутые и совершенно ровные — некоторые были украшены сложными узорами, некоторые — лаконичные и гладкие. Взгляд Сабрины скользил по этому великолепному многообразию, и она подумала про все эти тесты из журналов, которые девочки Гриндейла приносили в школу — «Какое ты дерево», «Какой ты фрукт», «Какая принцесса из мультиков Дисней». «Какая ты палочка, Сабрина»? — Нужно просто выбрать? — спросила она и заметила, что Гермиона так и стоит у входа, оперевшись на дверной косяк. Ее руки были скрещены на груди. — Будь тут сам Олливандер, или Грегорович, или какой-либо еще великий мастер, с которым нам, конечно, безусловно, вне всяких сомнений, не тягаться — кто-нибудь из них обязательно сказал что-то невыносимо поэтичное о том, что выбор палочки — подобен выбору истинной любви, и вы с ней должны почувствовать друг друга, как чувствуют это истинно любящие друг друга души, даже еще не зная, что им предстоит долгая дорога рука об руку… — Ну, а мы тебе скажем — Мерлин его знает, как это делается. Пробуй. Пробуй. Сабрина вежливо хохотнула, стараясь не замечать испепеляющий взгляд Гермионы. Затем она глубоко вдохнула и закрыла глаза. Нужно было подождать, чтобы внутри родились слова заклинания. Интересно, сочетаются ли эти типы магии друг с другом? И будет ли ее магия, данная от рождения, работать и дальше здесь? — Гермиона, а что у вас там с Роном? Вопрос, заданный как бы невзначай, как будто небрежно, но кто-то из близнецов явно перестарался с напускным равнодушием. С тем равнодушием, которое он попытался изобразить — такие вещи и вовсе не спрашивают. — Ничего, — быстро отчеканила Грейнджер, и судя по шуршанию куртки о дверной косяк — переменила позу — А что может быть? Ничего. — она покачала головой, — А почему ты спрашиваешь, Джордж? «Она их различает» — отметила про себя Сабрина, все еще прикрыв глаза и держа руку над палочками. Палочки. Заклинание. Которая из них? — Да ничего, просто… — Просто мы сегодня хотели позвать вас с Гарри и Роном в свою новую обитель. Новоселье, сливочное пиво, огневиски… Сабрину тоже бери. Ты придешь, Сабрина? — Я думаю, — в голосе Гермионы смешались радость и беспокойство, — нам нужно помолчать, чтобы она могла сосредоточиться и выбрать свою палочку. Спеллман кивнула и одними губами сказала «спасибо». Рука слегка дрожала. Так много энергии, при том совсем не темной, не вязкой, без привкуса крови и стали — нет, просто концентрированное и колющее электричество, тепло. Как пульсация в артерии, как воздух перед дождем. Вот такая эта магия. Нейтральная и незнакомая. Где-то внизу живота стало разворачиваться тепло, вихрь, который поднимался выше и вот-вот должен был вырваться словами изо рта, наружу из тела, сотворить волшебство. — Кесарю кесарево, ведьме — ведьмино, мне — мое. Она хотела сказать что-то еще, но в кладовке рядом что-то зашумело, завертелось и сбросило добрую половину полок. Глаза сами собой распахнулись. Из недр заваленных коробками глубин выплыл длинный и пыльный футляр. Каллиграфическим почерком на нем было написано «Олливандер». Футляр приплыл и лег Сабрине прямо на колени. Она бережно положила сверху руки и медленно сняла крышку. Длинная, черная палочка, самую малость волнообразная по своей форме. Как только подушечки пальцев коснулись отполированного дерева, ведьма ощутила невероятную, глубокую и утробную пульсацию. Палочка пульсировала, и на эту пульсацию откликалось тело. «выбор палочки — подобен выбору истинной любви, и вы с ней должны почувствовать друг друга, как чувствуют это истинно любящие друг друга души». Как много правды бывает в импровизированной иронии. Она осторожно взяла в руки новый инструмент, чувствуя его едва уловимую тяжесть. Все мысли сразу приходили в спокойное, уравновешенное состояние, вся сила сливалась в одной точке. Так вот зачем нужны волшебные палочки ведьмам! Просто направление для силы… — Ты все-таки дочка Дамблдора, да? Внучка. Правнучка. Что происходит? — Ну да, и цвет волос такой-же… почти. Сабрина улыбнулась глядя на парней и девушку. — Сколько я вам должна? На лицах близнецов замешательства было много, а стало еще в разы больше. — Мы не можем ее тебе продать. Это одна из палочек Олливандера. Мы забрали все, что осталось после взрыва, но если Грегорович все свое добро сбыл на рынок добровольно, то что случилось с нашим стариной-монополистом и когда он решит вернутся… — Тогда я ее одолжу. Можно? Близнецы в очередной раз переглянулись, а затем кивнули. — Раз уж это судьба. Сабрина с нежностью погладила палочку. Теперь она знала — новая жизнь точно, бесповоротно началась. Она может быть ведьмой. Самой настоящей. Без всяких сделок с Дьяволом. Футляр с палочкой оказался в бездонной зачарованной сумке, и Сабрина зацокала вниз по лестнице, радостно вдыхая аромат пороха и лакрицы. За ней шла Гермиона, переговариваясь с Уизли о неких Гарри и Роне, которых нужно с собой взять на новоселье. Сабрина Дамблдор, — сказали близнецы, — Мы ждем и вас, ваше магическое величество. Спасибо, буду рада, — сказала Сабрина и вновь покосилась на Гермиону. Та, судя по виду, глубоко запуталась в своих переживаниях. Всю дорогу до магазина «Мантии на все случаи жизни» Грейнджер только и расспрашивала о том, как у Гермионы получилось то заклинание, откуда она узнала его, где прочла, как придумала… Сабрина же не могла понять, как можно не знать волшебнице, учившейся добрых пять лет в магической школе, простейшие ведьминские трюки. Однако ее радовал интерес Гермионы. Значит, шансы на дружбу снова увеличились. Судя по всему — эта девушка очень много знала из того, что Сабрине знать просто необходимо. Например ей прискорбно «на вчера» нужно было выяснить все детали про местного Темного Лорда, кто он, чего конкретно нельзя говорить в обществе и связан ли он как-то с ее Темным Лордом. Ситуация из переулка казалась ей все больше опасной, но Сабрина старалась не думать об этом. В конце-концов — магический мир огромен, и вероятность, что она снова встретит кого-либо из той четверки — минимальна. «Мантии на все случаи жизни» чудным образом также сохранились в целости и сохранности после инцидентов, правда вывеска, некогда, вероятно, яркая и элегантная, теперь казалась блеклой и стертой. Одежда магов — отдельная тема, не дававшая Сабрине покоя. Конечно, среди ее ковена были любительницы строгости в самовыражении. Но это всегда было что-то изящное. Сложное. Часто — с корсетами, утяжками, кружевами, поясами… Тетушка Зельда говорила, что чтобы быть желанной — можно быть застегнутой на все пуговицы от запястий до сонной артерии, а порой и нужно. Силуэт, демонстрация и недосказанность — все должно играть в тандеме. Похоже, местные волшебники и волшебницы или попросту не заморачивались, или имели крайне непритязательное представление о прекрасном. Никакой приталенности, никаких вырезов и прочего кокетства — дам от джентльменов отделяли лишь минимальные вариации в цветах одежды и прическах. На их фоне, в короткой кожаной юбке и красном облегающем свитере, ведьма чувствовала себя так, будто ошиблась дверью и вместо пьяной оргии попала на причастие. «Зато понятно, отчего многие здесь слегка полноваты — нет нужды втягивать живот»! Гермиона все трещала без умолку, засыпая вопросами, предположениями и теориями о магии Сабрины, но как только они перешагнули порог магазина — поток слов оборвался. Спеллман не сразу поняла, почему — она была увлечена разглядыванием разноцветных тканей, манекенов, дизайнерских мантий и аксессуаров, пока ее взгляд не остановился на продавщице. Та с помощью заклинаний подгоняла по размеру мантию молодому блондину, стоящему к входу спиной, смешно расставив в стороны руки. «Пингвинчик» — посмеялась про себя девушка. Но когда он повернулся — стало не смешно. — Дьявол, — сказала Сабрина. — Малфой, — сказала Гермиона.