Начало

21 сентября 2265 года

      Леонард Маккой транспортировался из Звёздной базы-200 на «Энтерпрайз» спустя семь дней непрерывного путешествия. Он был зол, чувствовал себя усталым и помятым, а ещё отчаянно хотел принять душ. В особенности его раздражало, что ему пришлось оторваться от исследования, которому он целиком посвятил последние шесть месяцев. Приказ был настолько безапелляционным, что Маккою не дали возможности не то что возразить против него в принципе, но и завершить проект до отъезда.       Ну хоть какое-то предупреждение он получил.       Не успел он бросить багаж на свою койку, как его вызвали в каюту капитана. Маккой подавил ругательство, понимая, что в таком измотанном и взвинченном состоянии новоиспечённому старшему офицеру по медицине стоит быть аккуратнее, чтобы не схлопотать выговор в свой первый же час на борту.       Был поздний вечер, корабельное время. Несмотря на всю свою сердитость, Маккой всё же улыбнулся при виде Джима Кирка за капитанским столом. По-прежнему одетый в форму, он работал с компьютерными накопителями. Вулканский первый офицер Спок, ранее встретивший Маккоя в телепортационном отсеке, сидел напротив с планшетом в руке.       Капитан встал, и Маккой мгновенно насторожился, заметив скованность его движений. Бесстрастное выражение лица скрывало любой намёк на испытываемую боль, но Маккой оценил тёмные круги под глазами, сведённые мышцы челюсти и бледность, которая, как он знал, была капитану несвойственна, и мысленно забил тревогу.       Кирк протянул руку и улыбнулся c искренней, не сомневался Маккой, радостью.       — Добро пожаловать, Леонард. Прости, что не встретил сразу же. Приятно видеть тебя.       Маккой улыбнулся в ответ, крепко пожимая руку.       — Много воды утекло. Ты всегда держишь обещания?       В глазах Кирка загорелся огонёк.       — Всегда. — Продолжая улыбаться, он пояснил для Спока: — Восемь лет назад, когда я был молодым лейтенантом, Маккой спас мне жизнь. Я сказал ему, что однажды буду командовать звездолётом и хочу, чтобы он был моим старшим офицером по медицине.       Маккой наблюдал за тем, как Кирк, усаживаясь обратно в кресло, слегка вцепился в стол. Ему пришлось подавить порыв немедленно достать медицинский трикодер. С удивлением отметив, что вулканец тоже пристально следит за капитаном, Маккой заговорил нарочито непринуждённо.       — Джим, я понимаю, что корабль недавно побывал в стычке, а у тебя три недели не было медика. Мне есть на что обратить внимание?       Кирк покачал было головой, однако остановился и сузил глаза. Он метнул на Спока короткий взгляд, едва скрывая злость.       — Я лишь хотел поприветствовать тебя в твою первую ночь здесь. Уверен, ты устал. — Он снова посмотрел на Спока, на лицо его вернулось ровное выражение. — С вами закончим завтра. Вы свободны.       — Капитан, со всем уважением, я прошу вас…       Кирк нетерпеливо качнул головой.       — Да, коммандер. Так и поступлю.       Спок не только не обратил внимания на предупреждающую нотку, но и продолжил так, будто его не прерывали.       — …сообщить доктору…       На этот раз в голосе Кирка зазвучал намёк на гнев.       — Мистер Спок, я только что ясно обозначил, что собираюсь это сделать. Вы сомневаетесь во мне?       — Не в вас, сэр. Только в вашем желании позаботиться о своих нуждах.       На этом моменте доктор осознал, что трикодер как-то сам по себе прыгнул ему в ладонь. Маккой приподнял его так, чтобы было видно только Споку. Вулканец ни на йоту не изменился в лице, но плавным движением поднялся на ноги.       — Я подойду к вам в 0600, сэр.       Спок с достоинством покинул каюту, и Кирк проводил его удивлённым взглядом. Когда дверь закрылась, сведённые плечи Кирка немного расслабились. На мгновение прикрыв глаза, он снова повернулся к доктору с широкой довольной улыбкой.       — Чёрт, как же я рад, что ты на борту.        Маккой издал смешок.       — Повезло тебе, что у меня было несколько дней, чтобы успокоиться, после того как меня выдернули из проекта, которым я занимался. Приказ был просто собрать вещи и ехать. Я только через три пересадки узнал, что меня назначили на «Энтерпрайз». Окончательные указания догнали меня всего два дня назад, спасибо типичной бюрократии Звёздного флота!       — Ну а куда ж мы без неё? — Искорки в глазах Кирка быстро угасали. — У тебя измотанный вид. Через пару дней я смогу выделить свободный вечер, и мы всё наверстаем. Почему бы тебе не…       — Нет более подходящего времени, чем настоящее, Джим. Не хочешь рассказать мне, что стряслось?       Кирк вздохнул.       — Я устал. Мы прошли настоящий ад. Мы всё ещё собираем корабль по частям. — Он сделал жест в сторону груды накопителей. — Хуже всего — писать письма с соболезнованиями для семей погибших. — Он слепо уставился за спину Маккоя. — Мы потеряли двенадцать членов экипажа на последней миссии. Этого не должно было случиться никогда. — Взгляд его заострился, стал твёрдым. — Этого больше никогда не случится на моём корабле.       Маккой занёс это утверждение в свою мысленную картотеку, вместе с тем прекрасно понимая, что ни за что не станет оспаривать веру капитана в то, что в его власти предотвратить все возможные смерти. Он наклонился вперёд, чтобы привлечь внимание Кирка к себе.       – Ты и сам выглядишь изнурённым. Справиться со стрессом, о котором ты упомянул, станет гораздо легче после хорошего ночного отдыха. И тебе не удастся скрыть от меня, что ты испытываешь боль. В чём дело?       Кирк подозрительно прищурился.       – Это лейтенант-коммандер Спок уведомил тебя, что я работаю недостаточно эффективно?       Маккой в недоумении помотал головой.       – Нет. Он вообще мало говорил, ничего особенно примечательного. – Он встал, держа в руке трикодер. – А теперь про твою рану.       Кирк скривился, с раздражением глядя на прибор.       – Подрался. Кое-кто пытался… убить меня. Слушай, Пайпер уже осматривал меня, это просто синяки.       – Хм-хм, – Маккой проигнорировал его возражения и стал водить сканером. – С тех пор прошло много времени. К тому же, если я правильно понимаю, во время последней миссии Пайпер сам был нездоров. Он мог что-то упустить.       Он остановился и попробовал слегка коснуться нижнего левого ребра Кирка. Тот неожиданно сильно дёрнулся.       – Чёрт, больно же!       Покачав головой, Маккой убрал сканер.       – Есть разрыв связок. Лечение займёт около часа, если, конечно, ты покажешь мне дорогу в лазарет. Я до сих пор разобраться не могу, где тут наверх.       – Сперва мне надо закончить, – Кирк кивнул на накопители. – Я слишком долго откладывал. Мой старший… – Он замолчал, плотно сжав губы. – Мой первый офицер сегодня и без того много жаловался на мою недостаточную эффективность.       Вот уже второй раз Кирк упоминал Спока в контексте своей эффективности. Маккой пожевал губу, разглядывая стул, на котором сидел первый офицер.       – Занятно, у меня вот не возникло такого впечатления. Мне кажется, он сильно переживает за тебя. Особенно для вулканца.       Кирк собирался ответить, но остановился. Его челюсть напряглась, в глазах сверкнула решимость. Маккой узнал это выражение: он уже видел его восемь лет тому назад, когда пытался заставить молодого лейтенанта лежать в постели, чтобы восстановиться после заражения смертельным вирусом.       – Завтра, доктор. После моей вахты.       Маккой готов был начать спорить, однако отметил напряжённую позу своего нового капитана и старого друга. Было очевидно, что этот человек боролся не с одной только физической болью, и вступить с ним в пререкания сейчас означало бы закрыть дверь будущим признаниям.       Маккой чуть шевельнулся и положил руку на плечо Кирку. Капитан опустил усталые глаза, будто ожидая приговора, и Маккой понял, что принял верное решение.       – Всё в порядке, Джим. Ты знаешь, где меня найти.       Он стиснул твёрдое плечо и тихо ушёл.

***

      Весь следующий день он был погружён в дела в лазарете. Отсутствие начальника медицинской службы ощущалось остро, и теперь Маккой готов был понять Кирка, который избегал посещать этот хаос.       Во время короткого перерыва на обед Маккой предпринял попытку нанести визит на мостик, только чтобы обнаружить, что турболифт не предоставляет ему доступ без надлежащего разрешения. Разозлившись, он взял себе перекус и вернулся обратно. Последнего пациента он осмотрел уже к концу второй смены. Усталый, он оглядел пустой лазарет и внезапно вспомнил обещание капитана.       – Кого-то ищете?       В дверном проёме стояла сестра Кристина Чапел. Она носила блузку с эмблемой Красного Креста, и он знал, что на это назначение она вызвалась добровольно.       Маккой улыбнулся ей. Последние несколько недель Чапел, как старшей медицинской сестре, удавалось поддерживать в лазарете некое подобие дисциплины и порядка.       – Я думал, что вы уже закончили. Я ожидал капитана. Он должен был прийти ко мне увидеться.       Она покачала головой.       – Это вряд ли. Он лазарет за версту обходит: считает себя сверхчеловеком. Доктор Пайпер так и не смог заставить его к себе прислушаться. Доктор целую вечность добивался права просто присутствовать на совещаниях, не говоря уже о мостике.       Маккой воздержался от комментариев, но сведения были полезными.       – Где мне его найти?       Чапел обратилась к ближайшему настенному комму и после короткого разговора сообщила, что капитан только что покинул мостик и сейчас направляется в свою каюту. Поблагодарив, Маккой вышел из лазарета и пошёл в ту же сторону.       Едва выйдя из турболифта, он услышал звуки жаркого спора. Огорчившись – но не удивившись, – он обнаружил Кирка и Спока ругающимися в коридоре неподалёку от капитанской каюты. Подойдя ближе, Маккой остановился, неуверенный, может ли он их прервать.       Спок говорил безучастным тоном, который раздражал Маккоя – и, он не сомневался, точно так же бесил капитана.       – Я не утверждал, что вы выполняете вашу «работу капитана» ненадлежащим образом. Я утверждал, что, как первый офицер, могу отвечать на ежедневные запросы начальников отделов.       Кирка это ничуть не успокоило. Он продолжал, горячась:       – Может, сейчас вы меня и обогнали, но утром я первым же делом доберусь до запроса грузового отдела.       – В моём понимании, первый офицер должен выполнять рутинные повторяющиеся задания, которые не требуют внимания капитана. Прежде это было работой коммандера Митчелла. В связи с чем я полагаю, что отправка ответов на данные запросы входит в мои полномочия.       – Нет, вы делаете это нарочно, чтобы дать мне понять, что я не соответствую вашим стандартам. Я устал от ваших намёков на то, как низко я упал в ваших глазах. Вы…       – Капитан! – Маккой заспешил навстречу, решив вмешаться. Нет более подходящего времени, чем настоящее, чтобы утвердиться в роли защитника психологического здоровья капитана. – Я искал вас.       Кирк развернулся кругом, вспышка гнева блеснула в его глазах.       – Да, доктор?       Маккой не рискнул смотреть на Спока. Пытаясь разрядить обстановку, он заговорил приподнятым тоном.       – Я ждал вас в лазарете.       – Обсудим позже, – выплюнул Кирк и сразу обернулся к Споку: – Моя каюта, коммандер.       Маккой не сразу оправился от осознания, что только что его попросту отослали. Офицеры успели пройти оставшуюся пару метров до капитанской каюты, когда Маккой бросился за ними. Он вошёл прямо перед тем, как дверь закрылась.       – Минутку, капитан, я не…       – Доктор Маккой, сейчас у меня нет для вас времени, – не скрывая злости, резко бросил Кирк. – Вы…       Казалось, вся скопившаяся усталость вкупе с раздражением навалились на Маккоя разом.       – Послушайте, я не в настроении для ваших военных игр. Я здесь в качестве начальника медицинской службы. В соответствии с уставом Звёздного Флота, я несу ответственность за физиологическое здоровье и психическое состояние не только членов команды, но и капитана. В сущности, согласно этим нормам, именно капитан является моей приоритетной заботой.       Маккой перевёл дыхание, зная, что ещё пожалеет о том, что начал их отношения вот так. Однако при виде непокорного выражения лица Кирка он понял, что утвердить базовые правила просто необходимо.       Он продолжил:       – Я изучил записи судового журнала о вашей последней миссии. Я понял, что нам ещё предстоит разобраться с тем обстоятельством, что вы потеряли своего рулевого, который также был вашим давним другом. Это обстоятельство влияет на ваши отношения с офицерским составом и с командой. В особенности, с лейтенантом-коммандером Споком. – Маккой перевёл взгляд на молчаливого первого офицера и затем снова посмотрел на Кирка. – Но в первую очередь вам необходима медицинская помощь. Прямо сейчас.       Маккой скрестил руки, не сдаваясь под разъярённым взглядом капитана.       К его удивлению, Кирк кивнул.       – Хорошо, доктор, вы своего добились. Я зайду к вам в лазарет сразу же после того, как закончу с коммандером.       Маккой вздохнул и снова покосился на Спока, который даже не шелохнулся. Теперь следовало бы красиво уйти, получив уступку от капитана. Но нет, это не в его стиле. Он никогда не увиливал от трудностей.       – Подожду здесь.       Спок, казалось, был слегка удивлён докторским упрямством. Тёмные глаза на мгновение встретились с глазами Маккоя, и вулканец снова переключил внимание на капитана.       Мгновенно взъярившись, Кирк повернулся к нему и стиснул руки в кулаки.       – Чёрт бы тебя побрал, Маккой, ты хочешь выговор в первый же день?       Губы Маккоя дёрнулись в невольной улыбке.       – Мне не впервой, сэр.       Целую секунду капитан разглядывал его с заметным недоумением, точно сомневаясь в том, кто такой Маккой. Он прикрыл глаза, нахмурив лоб, и снова открыл, заговорив медленно, будто с ребёнком.       – Ты понимаешь, что значит уровень допуска? – Маккой кивнул. – Тогда ты должен понимать, что твой уровень допуска не позволяет тебе принять участие в беседе между мистером Споком и мной. Как я уже сказал, я присоединюсь к тебе в лазарете. После того, как мы закончим.       Кирк удостоил его лёгкой улыбкой и тем не менее снова указал на дверь, мол, свободен.       Маккой подавил очередной вздох и продолжил стоять на своём.       – Зря тратишь на меня своё обаяние, Джим. Если ты намереваешься продолжить тот же самый «разговор», который вы начали в коридоре, то, полагаю, это имеет прямое отношение к событиям последней миссии и вопросу командных обязанностей и дисциплины. Старший офицер по медицине имеет полное право принять участие в обсуждении на эту тему. По сути, согласно уставным требованиям, мне положена полная свобода перемещения на корабле. Любой уровень допуска по умолчанию прописан в моей должностной инструкции. Позже мы можем обсудить мой допуск к мостику, но прямо сейчас я остаюсь здесь.       Кирк смотрел на него с недоверием.       – Это выдумки.       – Доктор совершенно прав, – вклинился Спок, – согласно пункту 39 параграфа Б статьи 120 Устава Звёздного флота…       – Я понял, – оборвал его Кирк. Потирая подбородок, он бросил взгляд на Спока, затем снова посмотрел на доктора. – Очень хорошо, доктор, этот раунд за вами. Увидимся утром, – обратился он к Споку. – Похоже, у меня свидание с лазаретом.       Маккой дождался, пока оба офицера выйдут в коридор, и последовал за ними. Ему вспомнился предыдущий раз, когда он попытался оспорить капитанскую власть в первый рабочий день: тогда всё кончилось гауптвахтой. Его служба на том корабле продлилась ровно столько, чтобы подготовить все необходимые бумаги о его переводе куда подальше – точнее, на «Пегас». Стоило бы впредь держать своё мнение при себе, но он понимал, что никогда этому не выучится.       Кирк нетерпеливо глянул на него, и Маккой заспешил, стараясь не отставать от размашистого шага капитана. До турболифта они шли в полной тишине.       – Лазарет, – скомандовал Кирк и продолжил с самым невинным выражением лица: – За последние десять лет дольше всего ты прослужил на «Пегасе» – двадцать семь месяцев. Меньше всего – на «Хубилай»: шесть дней. Интересно, это как-то связано с твоей непревзойдённой… твердолобостью?       Маккой заколебался. Выиграв одну битву, он не собирался идти на риск и, возможно, проиграть войну. И тут он заметил, что уголки губ Кирка подрагивали, сдерживая улыбку.       – Полагаю, относительно моих методов общения в прошлом могли использоваться некие… нелестные выражения.       Турболифт остановился, и двери открылись. Кирк коснулся его плеча.       – Добавь в список этих выражений отрезвляющую честность.       Его охватило облегчение, и он поймал себя на том, что улыбается. Возможно, здесь ему не доведётся побить свой шестидневный рекорд.       Они дружно зашагали к лазарету.

***

      Маккой напрасно надеялся, что тихая обстановка в лазарете во время ночной смены поспособствует общению. Напротив, похоже, разговор стал лишь более натянутым. Тем не менее, во время первичного обследования и сканирования Кирк слушался без жалоб.       Он велел капитану перевернуться на живот и прижал прибор звукового воздействия к левой стороне его поясницы.       – Сейчас будет самая тяжёлая часть: нужно лежать неподвижно и терпеть. Это займёт в общей сложности сорок минут.       Кирк только замычал в ответ.       Маккой сел на ближайший стул.       – После того, как ты вернулся с Дельта Веги, у тебя зафиксировали серьёзные ушибы различных частей тела. Их лечили, и сейчас практически всё зажило. Твоё запястье срослось после перелома, но работа мышц восстановилась не полностью. Тебе понадобится выполнять упражнения для руки по крайней мере дважды в день.       Кирк снова издал какой-то односложный звук, не открывая глаз.       Маккой нахмурился, рассматривая капитанское лицо. Если восемь лет назад на η Орионе XIV он встретил худенького юного лейтенанта, то теперь видел перед собой хорошо сложенного, красивого молодого мужчину. От подростковой нескладности не осталось и следа, плечи и руки были широкими и мускулистыми.       И эти плечи резко ссутулились, когда Кирк зашёл в лазарет перед Маккоем. Вспоминая мучительное выражение карих глаз, Маккой спрашивал себя, что же случилось с тем невинным мальчиком с сияющим взглядом, которого он знал много лет назад. Всё дело в последней миссии – или проблема была ещё глубже? Маккой надеялся, что нет.       Сравнивая результаты последнего обследования Пайпера с текущими, Маккой увидел, что за последние несколько недель Кирк потерял в весе. Лёгкая впалость щёк и бледность кожи только подтверждали, что он плохо питался. Под глазами Кирка пролегли глубокие тени. Он либо плохо спал, либо считал, что не может позволить себе такую роскошь, как сон. Маккой сильно сомневался, что причиной всех этих симптомов были неудобства от тех травм, которыми он сейчас занимался.       Он решил докопаться до правды. Нет времени лучше, чем настоящее.       – Мне станет проще, если я больше узнаю про обстоятельства ранения. Судовые записи слегка расплывчато касаются темы событий на Дельта Веге после того, как ты отослал всех назад на корабль и сам последовал за коммандером Митчеллом и доктором Деннер.       Спина Кирка напряглась так сильно, что всё лечение могло пойти насмарку. Он начал было подниматься, но остановился, когда Маккой быстро покачал головой и положил руку ему на лопатки.       – По поводу того, что я в одиночку пошёл за Митчеллом, я уже получил отповедь от первого офицера и от предыдущего старшего офицера по медицине, – отвернув голову, резко ответил Кирк. – Я не нуждаюсь и не желаю продолжения от тебя.       Маккой поспешил дать задний ход, понимая, что его собственная усталость мешала попыткам сыграть роль терапевта.       – Я не критиковал тебя. Только хотел узнать, что там случилось.       Капитан снова повернулся и посмотрел на Маккоя, выражение его лица было жёстким и нечитаемым.       – Ты сам сказал, что читал судовой журнал. Как там и говорится, мы подрались. Во время драки Митчелл убил Деннер. Потом коммандер Митчелл попал под оползень и погиб. – Кирк сомкнул веки, отстраняясь от Маккоя. – Слушай, так приятно просто лежать здесь, и я сейчас не особо хочу вести сложные разговоры. Может быть, ты просто расскажешь мне, почему в тот раз уволился всего через шесть дней? Или про то, как поживает твоя дочь?       Возможно, Кирк и был прав. Их отношения сейчас начинались заново, и стоило вначале выстроить некое доверие. Маккой расслабился, откидываясь на спинку стула.       – Джоанна замечательная. Сейчас она поступает в университет Джорджии. Планирует стать специалистом по клиническим исследованиям. Я, конечно, торопился сюда, но успел бросить в чемодан пару голограмм с ней. – Он улыбнулся от одной только мысли о ней и обнаружил, что Кирк весело наблюдает за ним, в уголках глаз капитана собрались смешливые морщинки. Маккой и сам усмехнулся от облегчения. И сразу предупредил: – Только глазами мне тут не стреляй; ей всего девятнадцать. Таких распутников, как ты, я к любой своей родственнице и на километр не допущу.       – Что за поклёп, доктор?       – Не поклёп, а отрезвляющая честность. К тому же, я ещё не забыл ту нашу увольнительную, когда «Шенандоа» вернулся на Землю. До этого я никогда не был на Венере, но…       Кирк хмыкнул.       – Тамошние женщины весьма… одарены. Не знаю насчёт тебя, Маккой, а я потом неделю в себя приходил. Чуть не опоздал с докладом к адмиралу Ногуре.       – Неделю? Исключено, – Маккой с теплотой улыбнулся другу. – А помнишь, ты вечно дразнил меня Боунсом. Тогда мне не нравилось, а сейчас я даже скучаю, знаешь.       Глаза Кирка потухли, на лицо снова набежала тень.       – Всё меняется.       Маккой подавил машинальный порыв расспросить его об этом и только сочувственно улыбнулся.       – Да. Бывает.       Сделав паузу, чтобы проверить показания прибора, он вдохновенно переключился на рассказ о той самой ссоре, после которой его уволили, не успел он ещё даже все вещи распаковать. Увлёкшись, он сбился на привычный южный говор.       Закончив эту историю, доктор перешёл к следующей, и постепенно безответный монолог перетёк в нормальную лёгкую болтовню старых друзей. Сорок минут закончились для них даже чересчур быстро.       Маккой убрал прибор и провёл сканирование в заключительный раз.       – Выглядит хорошо. Можешь вставать.       Кирк перекатился на бок, явно стараясь беречь руку. Тут по его лицу скользнуло выражение радостного удивления, он быстро сел прямо и буквально взлетел с койки. На пробу согнув и разогнув правую руку, он широко улыбнулся Маккою.       – Совсем не болит. Ты просто чудотворец.       Он с заметным удовольствием хлопнул Маккоя по плечу.       Маккой складывал аппаратуру, но остановился и снова обернулся к Кирку. Капитан ждал с лёгкой опаской.       – Что-нибудь ещё, доктор?       Маккой понимал, что сейчас неподходящий момент, чтобы ждать от друга откровений о чувствах и мотивах. Он покачал головой.       – Ничего особенного. Сейчас я рекомендую тебе поесть и отдохнуть. Ах да, ещё возьми это, – он протянул капитану зелёный эспандер.       Кирк взял его, вопросительно подняв брови.       – Чтобы разработать запястье. Утром я пришлю список упражнений на твой компьютер. Через несколько дней я осмотрю твою руку ещё раз, и мы посмотрим, нужно ли сменить комплекс.       Последнее слово ещё не слетело с его губ, как Кирк уже развернулся и выскочил из лазарета – только мелькнула зелёная лента эспандера, когда он помахал Маккою на прощание. C чувством лёгкого удовлетворения Маккой отметил, что быстрая походка капитана обрела некую упругость.       Доктор пошёл в свой новый кабинет, по пути возвращая все принадлежности на места. Эта должность будет непростой, но у него возникло предчувствие, что он никогда здесь не заскучает.

***

      Следующим утром Маккой только успел зайти в лазарет, как поступил экстренный вызов от одного из внешних отсеков корабля. Он поспешил на семнадцатую палубу и оказался в обширном помещении – похоже, оно вело к выходу в открытый космос. Там стояло несколько членов команды, их взгляды были прикованы к большому экрану на дальней стене. Всё, что мог разглядеть на нём сам Маккой, это внешний корпус корабля, и он недоумевал, что так напряжённо высматривают остальные.       Он перевёл взгляд на Спока, который сидел за консолью рядом с люком. Спок был одет в оранжевый скафандр, контрастировавший с его зеленоватой кожей; гермошлем лежал позади него на полу. Гадая, зачем его позвали, Маккой наблюдал, как Спок нацепил серебристые наушники и тихо обратился к консоли. Затем он кивнул, его руки запорхали над панелью консоли. Спустя ещё несколько мгновений первый офицер резко вскинул глаза на экран.       Маккой проследил за его взглядом и теперь увидел двоих людей в скафандрах в открытом космосе. Он свёл брови: похоже, один запутался в каких-то антеннах, а второй пытался его освободить, маневрируя при помощи реактивного ранца.       Спок наконец заметил его присутствие.       – Доктор, нужна ваша помощь, – коммандер указал на экран.       На секунду подумав, что сейчас его заставят выйти в открытый космос, Маккой ощутил, как кровь отхлынула от лица. Но экипаж расступился, и он с неимоверным облегчением увидел парня, лежащего на полу со свёрнутым одеялом под головой. Сделав глубокий вдох, чтобы успокоить бешено колотящееся сердце, Маккой подошёл к парню и открыл аптечку.       – Как тебя зовут, сынок? – спросил Маккой. Левая нога юного пациента была согнута под неправильным углом, и трикодер показывал перелом в двух местах.       Парень украдкой покосился на экран и, криво улыбаясь, повернул голову в сторону Маккоя.       – Не знаю насчёт остальных, но лично я очень рад, что вы на борту, док. Я Кевин Райли.       – Что случилось?       Он кивнул на экран.       – Мы пытались починить главную антенну. Часть её оборвалась, когда я над ней работал. Меня просто задело, а лейтенант-коммандер Скотт застрял. – Он нахмурился. – Я за него беспокоюсь, он почти не двигался.       Маккой едва посмотрел на экран.       – Что ж, надо отнести тебя в медотсек. Мне нужно разрезать твой скафандр, чтобы…       Он достал разделитель, приготовившись было отсечь часть ткани, но Райли поймал его за руку.       – Не стоит резать хороший скафандр. Ребята вытащат меня из него, когда… – его оборвал чей-то вскрик.       – Что он творит! – прошептала женщина рядом с ними.       – Я говорил тебе, что он так сделает, – вклинился взбудораженный голос, – он ведь три года подряд выигрывал соревнования по гимнастике при нулевой гравитации.       Маккой поднял глаза, не понимая, что они обсуждают.       – Я вызываю носилки. Нужно тебя унести.       Райли неотрывно следил за экраном.       – Носилки уже здесь, доктор. Я останусь, пока не вернутся капитан и старший инженер Скотт.       Маккой посмотрел на бледное лицо Райли, трикодер регистрировал значительные показатели испытываемой боли. И только тогда он запоздало осознал смысл его слов. Маккой широко распахнул глаза и впился взглядом в экран.       – Ты говоришь, что капитан Кирк снаружи?       Райли кивнул. Доктор обернулся в поисках Спока, но того не было видно за другими людьми. Все вокруг синхронно ахнули, и Маккой увидел, что капитан снял тяжёлые перчатки и прицепил к скафандру. На нём осталась лишь одна нижняя, тонкая пара перчаток. Выигрывая в подвижности рук, он остался почти без защиты от ледяного вакуума космоса. Затем Кирк стащил с себя громоздкий ранец и отпустил, и Маккой в ужасе смотрел, как он уплывает прочь. Какую-то секунду Кирк парил в космосе абсолютно беззащитный – его больше не удерживал страховочный трос.       Ленивым движением, будто всё происходило в безопасном тренировочном зале, Кирк совершил плавный кувырок и оказался бок о бок с застрявшим инженером. Он поднял месиво металлических трубок, высвобождая Скотта. Команда взорвалась радостными криками.       Маккой приглушённо выругался, понимая, что Кирк теперь направился не к платформе, а вдогонку за ранцем, плывшим у поверхности обшивки. Несколько страшных секунд, и он схватил его. После этого Кирк поменял их со Скоттом положение и мягко заскользил к платформе. Опустив туда Скотта, Кирк отправил его внутрь корабля.       Спок уже направлялся к люку и открыл его сразу же, как только стабилизировался контроль атмосферы.       Маккой бросился вперёд, Спок и ещё один член экипажа помогли Скотту спуститься с платформы. Спок снимал с него гермошлем, когда по интеркому с помехами, но достаточно громко раздался голос Кирка:       – Он у вас, Спок?       – Так точно, капитан. С ним доктор Маккой.       – Хорошо. Я посмотрю, что могу здесь сделать. Проверю повреждения, потом вернусь.       – Понял, капитан.       Несмотря на всю свою невозмутимость, Спок всё-таки ещё раз взглянул на экран, прежде чем продолжить снимать скафандр со Скотта.       По лицу главного инженера стекала кровь.       – Ай, как же у меня головушка трещит, – простонал шотландец, освободившись от шлема. Маккой просканировал его, но обнаружил только обширную травму головы. Он проведёт более детальный осмотр уже в лазарете.       Проморгавшись, Скотт сразу заозирался по сторонам.       – Райли? Ты как, малой?       – В полном порядке, мистер Скотт. Нога вот только, а в остальном я как огурчик, сэр. Простите, что я вас в это гадство втравил.       Скотт широко усмехнулся, но быстро помрачнел, похоже, только сейчас заметив Спока.       – А кто тогда снаружи? Я думал, это вы меня вытащили.       – Капитан. Он приказал мне остаться.       Его ровный голос совершенно не изменился, но Маккою почудилось в нём раздражение.       – Да уж, его хлебом не корми – дай самому на амбразуры кинуться. – Скотт щурился, силясь вглядеться в экран. – Док, дайте чего-нибудь от головы, пока капитан не вернётся, а?       Маккой и сам с трудом сдерживал раздражение. Видимо, на этом корабле лечиться вообще не принято.       – Вы и мистер Райли немедленно отправляетесь со мной в лазарет. Я должен вас осмотреть.       – Но ведь он ещё там, – торопливо запротестовал Райли. – Нам нужно…       Спок уже вернулся к консоли и надел наушники. К счастью, он пришёл на помощь Маккою.       – Мистер Скотт, мистер Райли, делайте, как вам говорит доктор Маккой. – Он кивнул двоим людям, стоявшим рядом. – Вас попрошу помочь доктору с носилками.       Спор прекратился, хотя раненые, разумеется, продолжали ворчать. Маккой немного задержался, пропустив носилки вперёд и напоследок посмотрев на экран. Снова в перчатках и с надёжно закреплённым за спиной ранцем, капитан медленно продвигался вдоль сломанного обломка антенны, которым ранило двоих человек. Маккой усилием воли заставил себя отвести глаза, его взгляд упал на Спока. Вулканец неподвижно сидел за консолью, вперившись в экран.       Дверь с шипением открылась, и Маккой поспешил внутрь. В лазарете он расположил аппаратуру поближе к иллюминаторам, чтобы можно было наблюдать через них. Техники и медсёстры немедленно приступили каждый к своей работе. Всё же доктор принудил себя оторваться от парящей в космосе фигуры и сосредоточиться на пациентах.

***

      Он едва закончил, когда за дверью лазарета поднялся взбудораженный гул. Маккой забеспокоился, не требуется ли медицинская помощь кому-то ещё, боясь даже представить, кому именно, и последовал за остальными сотрудниками.       Причиной всеобщего столпотворения был Кирк. Он мирно стоял в окружении людей, оживлённо улыбался и разговаривал со всеми сразу. Маккой пробился к нему через бурлящую толпу и с облегчением убедился, что капитан, похоже, в порядке.       Кирк заметил его и сразу посерьёзнел.       – Что со Скотти и Райли? С ними всё хорошо?       Маккой кивнул и повёл капитана в каюту к раненым. Оставшись у двери, доктор смотрел, как Кирк тихо заговорил с ними. Глаза Райли засияли при виде капитана: очевидно, он слегка благоговел перед ним. Но эти чувства объяснимы, учитывая его юность. Кто удивил Маккоя, так это Скотт. Маккой пока плохо его знал, но считал слегка сварливым. Однако и в его голосе, когда он обращался к капитану, слышалась искренняя привязанность.       Звякнула корабельная связь, и капитан подошёл к стене.       – Кирк на связи.       – Ремонт завершён успешно, – отчитался Спок. – Мы восстановили связь с командованием Звёздного флота.       – Отлично. Сейчас буду. Отправьте им наши последние данные немедленно: на случай, если поломка повторится.       – Так точно, сэр.       Райли издал радостный возглас, и Кирк усмехнулся. Он уже направился к выходу, но, к удивлению Маккоя, остановился и спросил:       – Могу я поговорить с вами в вашем кабинете?       Маккоя охватила тревога при мысли о том, для чего мог потребоваться приватный разговор. Может быть, теперь, когда у капитана было время обдумать его действия, он объявит Маккою об увольнении. Маккой молча пошёл в кабинет, не став дожидаться капитана, которого сотрудники лазарета остановили поздравить с удачным спасением.       Зайдя внутрь, Маккой призвал себя к терпению и принял бесстрастный вид. Кирк вошёл следом и остановился примерно в полуметре от него, сложив руки за спиной. Он улыбнулся, и на мгновение Маккой узнал знакомый энергичный взгляд юного лейтенанта из прошлого.       Того, что сказал Кирк, он совершенно не ожидал.       – Эти люди в безопасности благодаря тебе.       – Мне? О чём ты?       – Боль помешала бы мне совершить то, что было необходимо. Конечно, я бы всё равно попытался, но боюсь, что результат оказался бы другим. Моё упрямство могло стоить Скотту жизни. Я хотел поблагодарить тебя. – Он сделал паузу, опустив глаза. – И кстати про упрямство… Вот, посмотри, только не падай.       Кирк убрал руки из-за спины и протянул Маккою.       Маккой резко выдохнул при виде изодранных, окровавленных ладоней. Сперва он недоумевал, как мог такое проглядеть, а потом вспомнил, что Кирк всё время прятал их за спиной.       Мысленно выматерив себя по первое число, Маккой пришёл к выводу, что с Кирком надо учиться быть очень наблюдательным. А ещё, возможно, не стоит играть с ним в покер. У него хорошие шансы выиграть в любой игре, где требуется блеф. Маккой очень осторожно взял одно запястье, изучая растерзанную ладонь.       – Должно быть, больно.       Кирк пожал плечами.       – Я ведь не знал, как сильно ранен Скотт. Он не отвечал на вызовы, и мне нельзя было тратить время. Я мог потерять драгоценные минуты, если бы работал в перчатках.       Пока Кирк говорил, Маккой достал свою аптечку. Очистив обе руки Кирка, он принялся обрабатывать их кожным регенератором. Кирк только один раз коротко зашипел сквозь зубы.       – Кажется, тебе нравится быть снаружи.       Кирк улыбнулся, его глаза сияли сокровенной радостью.       – Должен признать, когда я убедился в безопасности Скотта, то получил удовольствие от работы в открытом космосе.       – Уверен, что не хотел просто пощеголять перед всеми?       – Пощеголять? – эхом откликнулся Кирк, казавшийся искренне удивлённым. – Мне кажется, ты не понимаешь. Оказаться снаружи – это нечто особенное. Это…       Он умолк, на его щеках появился едва заметный румянец.       Маккой закончил обрабатывать его руки       – Ничего ими не трогай, пока не высохнут. Это займёт десять минут. Думаю, больше ничего не понадобится. – Он отпустил запястья Кирка и вгляделся в его лицо. – Что «это»? Ты пытался объяснить.       Кирк издал тихий горловой звук и повернулся к двери, но Маккой коснулся его плеча.       – Джим?       Не став оборачиваться, Кирк ответил с видимой неохотой.       – Ты ведь назовёшь меня деревенским мечтателем, – он тихо рассмеялся, но продолжил, – когда я там, снаружи, то моя душа наполняется чистым счастьем.       – Ты это любишь, – еле слышно произнёс Маккой.       – Да, – Кирк ушёл, не оглядываясь.

***

      Следующие несколько дней Маккой потратил на знакомство с лазаретом и четырьмя сотнями людей, за здоровье которых теперь отвечал. Он наведался в комнату отдыха и в столовую, послушал, о чём болтают в команде. Ещё давным-давно он понял, что это весьма надёжный способ определить общий градус настроения на корабле.       Маккой обнаружил, что экипаж на борту вполне счастлив и офицеры почти не ворчат. Разговорам о капитане и его смелой выходке, казалось, не было конца. Кто-то и вовсе исхитрился найти запись с участием капитана в гимнастических соревнованиях.       Конечно, даже в Эдемских садах водились змеи. Хоть это и не стало неожиданностью для Маккоя, всё же он изрядно огорчился, услышав в столовой один диалог, который можно было назвать тревожным звоночком. Двое человек обсуждали капитана. При упоминании имени Спока Маккой подался вперёд, стараясь оставаться очень неприметным и тихим.       – Я не понял, что он имел в виду, – сказал первый голос. – Но Спок явно сказал что-то такое, что вывело его из себя.       – Да какая разница, – взбудоражено заявил второй. – Это же наш капитан. Я уверен, что вулканец свой нагоняй заслужил. Сам знаешь, какие они, эти вулканцы. Раз капитан с ним так разговаривает, значит, есть за что.       Кто-то прошёл мимо, с любопытством глянув на Маккоя. Доктор взял свой поднос, убрал на место и пошёл из столовой, медленно и нерешительно. Он невольно вздрогнул, увидев идущего по коридору навстречу Спока, и подумал, что это его шанс.       – Мистер Спок! – окликнул он. В конце концов, они так ни разу и не пообщались с момента прибытия Маккоя на корабль. Спок остановился. – У вас есть свободная минута?       – Вам что-нибудь требуется? – вежливо спросил вулканец. Однако у Маккоя сложилось впечатление, что Спок был чем-то расстроен.       – Мы можем поговорить наедине?       Спок направился к ближайшей двери, послушно открывшейся перед ним, и они вошли в небольшую совещательную каюту. Маккой помедлил. К его досаде, ему было не по себе оказаться наедине с бесстрастным инопланетянином.       – Коммандер, мне необходима ясная картина о команде и внутренней культуре, сложившейся на корабле. Я подумал, что, возможно, вы сможете дать мне некоторое представление о ней.       Похоже, вулканец отнёсся к этой просьбе без особого энтузиазма.       – Экипаж на девяносто три процента состоит из гуманоидов. По теме людей и их культурных норм я не самое компетентное лицо.       Маккой подавил вспышку раздражения, удивляясь, как можно взбеситься всего из-за несколько слов.       – Ладно, меня интересуют не все люди в принципе. Капитан Кирк. Я слышал, что сегодня на мостике он на вас наехал.       Спок поднял брови.       – Наехал? Мне был объявлен выговор. Не вижу связи между этим наблюдением и вашим первоначальным запросом информации.       Доктор уставился на него, заподозрив в умышленной тупости.       – Слушайте, мне нужна помощь. Давайте присядем, и я постараюсь объяснить.       Спок бросил взгляд на дверь, но уступил.       – До начала моей вахты осталось двенадцать минут и тридцать секунд.       – Буду краток, – сухо ответил Маккой. – Вы были на нескольких миссиях с Джимом. Является ли для него нормой отчитывать своего офицера в присутствии других членов экипажа?       – Если вы желаете обсудить выступление капитана, то рекомендую обратиться за этим к нему самому.       Маккой досчитал до пяти. Разжав зубы, он попытался ещё раз.       – До последней миссии и гибели коммандера Митчелла капитан Кирк когда-нибудь отчитывал вас на мостике?       Спок опустил взгляд. Его руки, лежавшие на столе, сжались.       – Нет.       – Считаете ли вы, что его поведение изменилось после той миссии?       – Эти вопросы имеют отношение к командной функции? – Спок с вызовом поднял на него тёмные глаза.       – Ещё как имеют, коммандер, и вы это знаете. Я пытаюсь избежать необходимости делать официальный доклад. Возможно, с вашей помощью мне это удастся.       Снова опустив глаза на свои руки, Спок отрывисто кивнул.       – Да, его поведение изменилось. Он раздражителен, легко выходит из себя. Он не желает перепоручить часть обязанностей, в результате чего испытывает нехватку времени на отдых.       – Я заметил, что большая часть его… раздражительности направлена на вас. Это верно?       Спок посмотрел на него, и в его тёмных глазах, казалось, мелькнула тень смятения и беспокойства.       – Он сопротивляется моим попыткам исполнения обязанностей первого офицера. Эта непоследовательность сбивает меня с толку. Судя по его действиям, он предпочитает, чтобы я не мог исполнять эти обязанности надлежащим образом, либо вообще их не исполнял.       – Если я правильно понимаю, обязанности, о которых вы говорили, раньше принадлежали коммандеру Митчеллу.       И снова в глазах Спока отразилась растерянность.       – Да. Хотя эта миссия – первый рейс «Энтерпрайз», капитан часто ищет возможности для лучшего обучения всей команды. Нашим строевым офицером был мистер Митчелл, не я. Большую часть моих текущих обязанностей раньше исполнял Митчелл. После событий на Дельта Веге я был вынужден занять место старшего помощника капитана Кирка. Не считая лейтенант-коммандера Скотта, я самый старший по званию офицер на «Энтерпрайз». Это был единственный вариант согласно военного протокола.       – И теперь, похоже, капитан злится, что вы выполняете эту работу?       Спок кивнул, не возражая.       – Это… очень нелогично.       Маккой вздохнул, расстроившись, что капитан продолжает себя так вести.       – Благодарю, коммандер. Я ценю ваше время.       Спок поднялся и покинул комнату. Доктор остался сидеть, перебирая в уме варианты. Наконец он отправился в лазарет. Пора было пригласить к себе капитана.

***

      Так и не сумев выловить Кирка и сразу же поговорить с ним, в итоге Маккой назначил встречу через его йомена, молодую женщину по фамилии Смит. Попытке просто подняться на мостик вновь помешали протоколы безопасности: ещё одна вещь в длинном списке проблем, требующих обсуждения с неразговорчивым капитаном.       Весь этот долгий день, погрузившись в многочисленные дела в лазарете, Маккой тревожился о предстоящей беседе. Поздним вечером он закрылся в своём кабинете с чашкой кофе и стал слушать все записи, к которым у него имелся доступ, о прошлой миссии и более ранних миссиях.       Ещё один час спустя засвистел интерком, и Маккой услышал голос йомена.       – Смит на связи, время капитана ограничено. Он вас ожидает. Вы скоро?       Маккой посмотрел на хронометр и ужаснулся: он опаздывал на десять минут.       – Иду, – бросил он, уже выскочив из кресла и бросаясь к выходу. Однако пришлось вернуться за медицинской сумкой: учитывая капитанскую реакцию на обследование, возможно, это будет единственная возможность осмотреть его запястье и ладони в ближайшее время.       Войдя в каюту Кирка, Маккой дождался, пока капитан закончит давать указания йомену и протянет ей стопку дисков. Она прожонглировала ими и вышла, кивнув на прощание Маккою.       Кирк посмотрел на него с улыбкой, почти не затронувшей глаз.       – Что я могу для тебя сделать?       – Мне нужно осмотреть тебя, – Маккой поднял трикодер. Кирк поморщился, но кивнул. – А ещё поговорить.       – О чём? – Кирк пронзил его острым взглядом, будто уже зная ответ.       – Сначала запястье. Есть жалобы? – Маккой обошёл вокруг стола, и Кирк помотал головой. Капитан протянул руки и нетерпеливо вздохнул, пока доктор их сканировал. – Замечательно. Кожа восстановилась. И я вижу, что ты делаешь упражнения. – Взяв сканер в одну руку, Маккой стал поворачивать твёрдую ладонь Кирка в разных направлениях, проверяя показатели. Он попросил Кирка надавить и просканировал снова. Наконец он хмыкнул и выпрямился. – Общая функция улучшилась, не считая лёгкой слабости при усилении нагрузки. – Сжав пальцы Кирка, Маккой дал ему толкнуть кулаком в свою ладонь. – Вот так. Это может пройти само по себе, но, если хочешь, я добавлю тебе пару упражнений, чтобы наверняка.       Кирк кивнул, невесело улыбаясь.       – Мне понадобятся силы, если придётся драться на кулаках.       Он стукнул себя кулаком в ладонь.       – Драться? – Маккой не сумел скрыть ужаса. – Зачем капитану космического корабля с кем-то драться?       – Шучу я, доктор, – он помотал головой. – Сядь. Что ты хотел обсудить? Боюсь, у меня не так много времени в запасе.       Маккой уселся в кресло напротив Кирка.       – Когда ты собираешься спать? Уже третья смена почти началась.       На лицо Кирка вновь вернулась дежурная улыбка. Результаты сканирования показывали, что Кирк был изнурён, уровень усталости зашкаливал далеко за пределами нормы. Он так и не вернул прежний вес, и тёмные круги под его глазами были очевидны любому, кто захотел бы присмотреться.       – Я капитан. Моя работа не заканчивается по расписанию.       – Всегда готов по требованию? Что до меня, то я не могу дождаться ещё одного доктора на борту. Доктор Кемей М’Бенга должен присоединиться к экипажу во время остановки на Земле. А вот запасного капитана у нас, по-моему, нет. – Маккой остановился и мысленно заткнул себе рот. Кирк сосредоточил на нём всё своё внимание, однако, судя по деловой атмосфере, лишь потому, что это была встреча по расписанию. Он предпринял новую попытку. – Я попробовал оценить настроение на палубе, выявить проблемные очаги, которые требуют моего внимания, – Маккой сделал паузу, смущённый вежливым вниманием Кирка. – В целом, похоже, все счастливы и верят в тебя.       – Но?       Нет, это не было простой вежливостью. Оценивая капитана лишь по выражению лица, легко было совершить ошибку. Почувствовав облегчение от того, что Кирк, по всей видимости, понимал, куда он клонит, Маккой кивнул в ответ.       – Да. Кое-что сегодня меня обеспокоило. Двое членов экипажа обсуждали тебя и лейтенант-коммандера Спока. Речь шла о вашем взаимодействии на мостике. – Маккой увидел, что Кирк опустил глаза и слегка покраснел. Он почувствовал, что не хочет продолжать, не хочет причинять ему боль. – Один из них сказал: «Вулканец это заслужил». Оба пренебрежительно отзывались о Споке и безоговорочно поддерживали тебя.       Кирк резко вскочил с места, не скрывая шока.       – Нетерпимость?       – Таков был общий тон разговора.       – Кто они? Кто это был?       – Не знаю. Не разглядел лиц. – Маккой наблюдал за тем, как Кирк прохаживается по каюте. – Я бы не сказал тебе, если бы и знал. Дело не в этом. Они всего лишь следуют твоему примеру.       – Но Спок был неправ. Он не снабдил меня жизненно важной информацией. Мне требовалось…       – Настолько важной, что нужно было унижать его при всех?       Кирк опустил голову.       – Это ошибочное представление, доктор. Я только сказал ему, что он неправ и что я это не оценил.       – Но это не первый такой случай. Я сам видел похожий в коридоре на днях. Также я поговорил с коммандером Споком. Он говорит…       Кирк резко повернулся, его зрачки сузились.       – Спок тебе жаловался? На меня?       Маккой спокойно встретил его взгляд.       – Джим, прекрати смотреть на меня так, будто собираешься проверить своё запястье в драке со мной. Сядь. Давай поговорим. Я знаю, ты устал, и время для разговора паршивое. Если бы я мог его избежать, я бы так и сделал. Но я не могу.       Кирк не шелохнулся с места. Его лицо заледенело, и в комнате повисла мёртвая тишина. Когда он заговорил, его голос был низким и безучастным.       – Что значит «не могу»? Что вы имеете в виду, доктор?       Не вынуждай меня это говорить, мысленно взмолился Маккой. Не вынуждай меня ставить под угрозу твоё командование.       – Ничего, Джим… Если ты сядешь и нормально со мной поговоришь.       Капитану понадобилась целая минута. Опустив глаза, он провёл рукой по волосам, медленно выдохнул. Вернувшись в своё кресло, Кирк вскинул руку, не давая Маккою заговорить. Он позвонил йомену и, к облегчению Маккоя, отменил следующий пункт в своём расписании и попросил две чашки свежего кофе.       Потом Кирк нагнулся вперёд, положив перед собой руки в жесте открытости. От Маккоя не укрылось, что в его спокойном голосе всё ещё звучали нотки гнева.       – Что ж, расскажи мне, что сказал мой новоиспечённый первый офицер?       – Прежде всего, я пришёл к Споку сам. Он ко мне не обращался. И он отказывался обсуждать твоё, как он выразился, выступление, включая выговор, о котором я его спрашивал. Он ответил лишь после того, как я объяснил, что пытаюсь избежать официального доклада. Он признал, что твоё поведение изменилось после той миссии и что ты слишком занят, чтобы достаточно отдохнуть.       – Последние недели выдались тяжёлыми.       – Само собой. Но есть проблемы, с которыми ты не справился и тащишь на себе, и они мешают тебе адекватно переживать стресс.       Кирк поджал губы, на мгновение опустив взгляд. Его гнев вернулся.       – Что ещё он сказал? Что я…       – Перестань, Джим. Дело не в Споке, и ты это знаешь. – Маккой заставил себя расслабиться и попытался хотя бы отчасти ослабить его защитную реакцию, граничившую с гневом. – Спок указал, что чувствует растерянность из-за того, что ты не позволяешь ему выполнять его обязанности в полном объёме, тем самым облегчив твою нагрузку. Он считает, что это его долг. И я клянусь, я слышал в его голосе тревогу за тебя.       Кирк прикрыл глаза, мышцы его челюсти дрогнули, будто от мгновенной боли. Не поднимая взгляда, он мягко начал:       – Док, я не…       Сработал сигнал двери, и Маккой выругался про себя. Вошла йомен, держа в руках поднос с двумя дымящимися кружками кофе. Также на подносе лежало несколько аппетитных питательных закусок. Поставив его на стол, она вышла из каюты, и Кирк метнул в её спину рассерженный взгляд. Когда дверь за ней закрылась, он посмотрел на Маккоя.       – Ты помнишь, чтобы я говорил что-то про еду? Я сказал только кофе.       Маккой взял один фрукт и откусил.       – А по мне, так недурно.       Кирк отпил из кружки, держа её обеими руками. Он опустил глаза на стол и слегка потряс головой.       – Хороший же пример я подаю. Выделяю члена команды, который отличается от остальных. Показываю, что нетерпимость приемлема. – Было очевидно, что он собой расстроен. Но его следующие слова, полные обжигающей искренности, потрясли Маккоя. – Спок прав. Я будто зол на него за то, что он просто пытается выполнять свою работу… или за то, что он просто жив. Но мне всё время кажется, что он меня проверяет. Я стараюсь сдерживать раздражение, но знаю, что стоит ему что-то сказать, и это выведет меня из себя. Это не его вина.       В его голосе было столько горечи, что Маккой не мог промолчать.       – А я и не знал, что наш местный вулканец такой безгрешный. За те пару раз, что я с ним разговаривал, он мог взбесить меня одним взглядом. – По гримасе Кирка он догадался, что это ещё одна проблема. – Полагаю, до последней миссии это не было нормой?       – Ты имеешь в виду, раздражать меня? Нет. Он всего лишь такой, какой он есть. Он сообщает факты, подчас не самые приятные факты. Я не знаю, почему теперь с этим стало так тяжело жить. Крис Пайк сказал мне, что я сочту его лейтенанта бесценным…       – Прежде всего, твоя возбудимость связана с продолжительным недостатком сна и питательных веществ. – Кирк ощетинился, и Маккой быстро прервал его возражения: – Это тоже симптомы.       Кирк вскинул на него настороженный взгляд.       – Симптомы чего?       – Того, что ты отказываешься признавать на сознательном уровне. – Маккой сделал паузу, давая Кирку воспринять это утверждение. Затем он тихо спросил: – Как думаешь, ты злишься на него за то, что он – не Гарри Митчелл?       – Нет, – быстро отрезал Кирк.       – Ты винишь его в смерти Митчелла? – продолжил Маккой, спокойно глядя в карие глаза.       – Нет, – ответил капитан, но уже с меньшей убеждённостью. Его лицо беспокойно дрогнуло, глаза уставились в стену за спиной доктора. – Не его вина, что Гарри умер. Винить следует меня.       – Я далеко не уверен, что это так, Джим. Но Гарри Митчелла здесь нет, а мистер Спок есть.       Маккой понимал, что давит на него, но, по всей видимости, пока не сумел пробиться через его стену.       – Спок не виноват.       Маккой упорно продолжал, с осторожностью следя за капитаном.       – Я просмотрел записи из лазарета с коммандером Митчеллом. Одна из них внушает особенную тревогу. Митчелл сказал, что его нужно немедленно убить, по мнению Спока. Ты и Спок обсуждали возможность его убийства?       Кирк быстро отвёл глаза, его челюсть дрогнула. По крайней мере, доктор видел, что он на верном пути.       Затем Кирк снова поднял взгляд на лицо Маккоя, однако доктору казалось, что он видит нечто совсем другое.       – Спок был прав, – тихо сказал он. – Другого пути не было.       – И ты согласен с ним?       Кирк быстро выдохнул, начал говорить и оборвал себя.       – Нет, – мрачно прошептал он, потрясая головой. – Я был дураком, Гарри правильно меня назвал. Из-за меня чуть все не погибли.       – Но ты согласен со Споком по поводу своего решения?       Кирк долго не отвечал. Наконец он заговорил, но настолько спокойно, что Маккою захотелось схватить его и трясти.       – Конечно, согласен. Это ведь был Гарри Митчелл. Я знал его большую часть своей жизни. Я доверял ему свою жизнь. Он и спас её однажды, на Диморусе. – Нахмурившись, он шелохнулся в кресле, будто ему вдруг стало здесь тесно. В его тихом голосе снова зазвучал намёк на эмоции, обращённые на самого себя – гнев, обвинение. – Должно быть, мы что-то упустили, что-то могли сделать по-другому…       Он вдруг оборвал себя и закрыл глаза, словно пытаясь отгородиться от того, что не хотел видеть.       Поднявшись на ноги, он отправился за перегородку, которая отделяла рабочую зону каюты от спальни. Спустя несколько секунд он вернулся, и при виде его сведённых плеч настала очередь Маккоя хмуриться. Маска командира была на прежнем месте, болезненное самокопательство закончилось.       Кирк включил свою харизму на полную катушку, и Маккой мысленно вздохнул, понимая, что разговор окончен. Он с трудом удержался, чтобы не закатить глаза, когда Кирк адресовал ему свою фирменную чарующую улыбку. Тем не менее, капитану удалось подобрать как раз нужные слова и точную дозу юмора, чтобы отчасти успокоить Маккоя.       – Слушай, поверь мне, я действительно не виню Спока в смерти Гарри. – Он перевёл дыхание и продолжил. – Благодаря тебе я задумался о серьёзных последствиях потери контроля в присутствии команды. Это неприемлемо. – Он поднял вверх два пальца, карие глаза озорно блеснули. – Слова скаута, что команда больше не увидит у меня и намёка на раздражение в адрес моего первого офицера. Также я принесу коммандеру свои извинения и приложу все усилия, чтобы восстановить наши отношения. – Он склонил голову, каким-то образом создавая впечатление, будто он вкладывает свою судьбу Маккою в руки. – Будет ли этого достаточно для тебя, чтобы закрыть эту тему?       Все инстинкты Маккоя вопили о том, что нельзя соглашаться, что нужно говорить дальше. Очевидно, он затронул вопрос, который Кирк не хотел обсуждать, и Маккой чувствовал, что это и есть настоящий источник его взвинченности. До тех пор, пока он не разрешится, манера Кирка скрывать правду даже от самого себя подвергала его риску проблем с поведением. Однако за принуждённой улыбкой Кирка виднелась сталь, и доктор понимал, что этот раунд проигран. Пока что.       Тем не менее, оставалась ещё одна неразыгранная карта.       – При одном условии.       Обворожительное выражение лица не дрогнуло. Кирк был не прочь поиграть.       – Начиная с этого момента, мне будет предоставлен неограниченный доступ на мостик. Также я буду получать уведомления о всех совещаниях старшего офицерского состава. Я смогу посещать их, если сочту нужным, независимо от уровня секретности.       Брови Кирка взлетели вверх, уголок рта скривился.       – Это всё?       – Для начала… сэр.       Веселясь, Кирк согласно кивнул.       – Считай, что сделано, – он поднялся на ноги и косо усмехнулся. – Это было очаровательно. Поверить не могу, что мне приходится переживать из-за того, что ты боишься ко мне обратиться.       Напряжение так и витало между ними, и Маккой покинул каюту капитана. Он не спеша отправился в собственную кровать, зная, что завтра рано заснуть не получится. Теперь он засомневался, что действительно подходит на эту должность – ведь с тех пор, как он поднялся на борт, он только и делал, что пререкался с капитаном.       Но вместе с тем Маккой знал, что пока он ещё на борту, то приложит все усилия, чтобы выполнять свою работу наилучшим образом – с одобрения капитана или без него.