Вопреки желаниям

Максим проснулся от того, что почувствовал неприятное першение в горле. Темноволосый перекатился на спину, и потянулся рукой к Андрею. Ладонь легла тыльной стороной на пустой постели. Скетчер печально вздохнул, пригладил одеяло, и снова перевалился на бок. Подтянув плед к себе, он скомкал его в руках, прижав к телу. В комнате царил полумрак, несмотря на задёрнутые шторы. Летсплейщик, перед тем, как уйти на работу, не стал закрывать форточку. Тарасенко не хотел вставать с постели. Он наблюдал за тем, как изящно вздымается тюль из-за проникающего в спальню прохладного воздуха. Кареглазый размеренно дышал, мысленно восхищался пасмурной погодой. Парень стащил с себя серое одеяло, сполз с постели, и накинув тёплый халат Андрея, который насквозь пропитался его одеколоном, Максим вышел из комнаты. Нечаянно споткнувшись о коробку в коридоре, Брайн раздражённо прошипел, и пнул её. Уже который день он живёт у Винди, а всё никак не удосужится разобрать вещи. И как Хаосит умудрился пустить к себе Макса? Теперь у него в квартире будет царить бардак пуще прежнего. Тарасенко прозевал в кулак. Будучи в ванной, он захлопнул за собой дверь. Скетчер мельком посмотрел на своё отражение в зеркале. Наклонившись к вентилю, он прокрутил его вправо до упора. Секунд за двадцать вода нагрелась до сорока градусов. Брайн снял с себя халат Андрея, и повесил его на крючок, рядом с чёрным полотенцем. Прежде чем встать под душ, парень проверил температуру, подставив руку под струю воды. Тарасенко ступил за порожек душевой кабины, и расслабленно вздохнул, как только ощутил окатившую его тёплую воду. Выдавив шампунь из полупустого флакона, он растёр его по волосам. Те в свою очередь начали вспениваться, издавая приятный цитрусовый аромат. Гель смывался с волос. Максим наслаждался принятием душа, и вечно корил себя за пренебрежение с личной гигиеной. Скетчер закрутил вентиль. Парень ступил на мягкий коврик, который тут же промок из-за воды, стекающей с его ног. Максим вытерся полотенцем, и закинул его в пустой барабан стиральной машинки, а сам снова надел халат поверх голого тела, и вышел из комнаты. Будучи на кухне, Тарасенко решил сообразить себе чашку кофе. Брайн заполнил электрический чайник отфильтрованной водой, и нажал на кнопку. Скетчер обожал синюю подцветку, красиво переливающуюся на стекле. Пока вода кипела, юноша решил подготовить кружку с кофе. Он давно для себя обозначил любимые вещи в квартире Андрея, включая самого Андрея, и в их числе была чёрно-белая кружка с ромбиками, поскольку у неё очень удобная форма, и на глаз приятна. Тарасенко насыпал примерно чайную ложку кофе, и как только закипел чайник, он залил кружку горячей водой почти до краёв. Из носика чайника клубился пар, как и из чёрно-белой чашки. Брайн расположился за обеденным столом, поставил кружку сантиметрах в десяти от края, и пододвинул к себе сахарницу. Перемешивая сахар, скетчер думал о Диме. Он помнил, что Бараташвили сам даст знать, когда будет готов поговорить. Это, разумеется, не останавливало Максима. Пока скетчер искал свой мобильник в спальне, он размышлял о том, как лучше начать разговор. Не додумав ничего вразумительного, Макс решил понадеяться на своё умение импровизировать. Брайн снова вернулся на кухню, неосторожно плюхнулся на стул, чуть было не упав, и начал листать журнал контактов, ища номер Бараташвили. Темноволосый кликнул на нужное ему имя, и приставил мобильник к уху. Из динамика раздавались раздражающие гудки. Насчитав гудков десять, скетчер понял, что его друг вряд ли возьмёт трубку, поэтому он завершил вызов. Брайн облегчённо вздохнул. Дима не ответил на звонок, а значит у Тарасенко есть больше времени на то, чтобы придумать, с чего начать разговор. Максим выдвинул другой стул из-под стола, и закинул на него ноги, затем облокотился на спинку. Скетчер аккуратно подтянул к себе кружку, стараясь не обжечься, и продолжил пить кофе, и поглядывать на посеревшее из-за плотных туч небо. *** Тарасенко за половину прошедшего дня не сделал толком ничего полезного. Он элементарно даже не помыл утром кружку за собой. На самом деле его проживание у Андрея практически ничем не отличалось от проживания в своей квартире. Большую часть дня он сидел дома один, ничего не делал. Трудно в это поверить, но скетчер даже жалел о том, что после колледжа он не пошёл в университет. Да, это занимало бы много времени, которое можно было уделить съёмкам новых видео, но всё лучше, чем просиживаться дома и заниматься чем-то бесполезным. Вот-вот уже должен был вернуться Винди с работы. Максим с нетерпением дожидался Хаосита. Вспомнив о том, что он хотел перезвонить Диме, Брайн разлёгся на диване, и набрал номер сероглазого. На этот раз Бараташвили взял трубку. Из динамика прозвучало короткое и хриплое «Алло». – Привет, Дима! Давненько мы не созванивались, да? – промямлил Тарасенко, отчаянно хмыкнув после реплики. – Я на самом деле хотел тебе позвонить ещё до того, как ты улетел обратно в Самару, но ты сам сказал, чтобы я не звонил, и что дашь знать, когда мы сможем пообщаться. – А-а, привет. Макс, слушай, тут такая сит… Звук резко прервался, и из трубки раздался громкий женский крик. – Отъебись от Димы нахуй! – проорала Кристина, выхватив у парня мобильник. – Не вздумай больше ему звонить, ты меня понял, урод? Тарасенко не успел толком ничего сказать, как на экране уже высветилось «Вызов завершён». Скетчер был в замешательстве, даже слегка в шоке. Его охватили смешанные чувства. Парень был зол на Диму за то, что он предал их дружбу из-за какой-то девчонки. Он был в отчаянии. Разочаровался в себе. – Вот значит как… В дверном проёме неожиданно появился Андрей. Тарасенко сосредоточился на разговоре с Димой, и даже не услышал, как домой вернулся Хаосит. Скетчер вскочил с дивана, осознав, что Винди слышал его беседу с Бараташвили, вернее, с Кристиной. – Я одного не пойму, кто тебе нужен – я, или Дима. Может уже определишься наконец? Я не собираюсь быть твоим запасным аэродромом, Тарасенко. Нет, серьёзно. Признай, что ты просто пользуешься мной. Я люблю тебя, но терпеть эту хуйню не намерен. М-да-а, погорячился я, предложив тебе переехать ко мне. Ты никогда не был честен со мной, и не будешь. – Андрей, подожди, ты всё неправильно понял! – успокаивал Брайн, пытаясь рассказать всё как было. – А что тут понимать? Ты любишь Диму, а я тебе и нахуй не нужен. – Нет, это не так! Андрюш… – В общем, завтра утром чтобы духу твоего тут не было! Ты меня понял? Виндяй, не дождавшись ответа, вышел из комнаты. Парень яростно хлопнул входной дверью, да так сильно, что звук распространился если не по всему дому, так по подъезду точно. Максим испугался грохота, невольно вздрогнув. Скетчер прикрыл лицо руками. Он никогда не видел Андрея таким злым. Но Брайн признавал, что на месте Винди он поступил бы также. Тарасенко до последнего надеялся, что летсплейщик всё это говорил не всерьёз. Ибо если это так, то всё пропало. За один день Максим умудрился потерять двух дорогих ему людей. Скетчер послушно отправился в спальню собирать свои вещи. Благо он привёз с собой только одну коробку, о которую и споткнулся в коридоре утром, и целый чемодан с одеждой. Пока Брайн доставал одежду из шкафа, он неожиданно для себя вспомнил о том, что Дима всё ещё есть у него в друзьях ВКонтакте. Решив, что это его последний шанс, Тарасенко зашёл в диалог, и начал набирать сообщение. – Кто это был, Дима? Ты можешь мне всё объяснить по-человечески? С каких пор я не могу общаться с тобой, со своим лучшим другом? – Макс, послушай, не надо мне писать больше, никогда. Просто забудь меня, ладно? Скетчер прочитал сообщение, но только он хотел набрать новое, как диалоговую графу закрыло окно с надписью «отправка сообщений ограничена». Теперь точно всё… *** Тарасенко взбрёл на подоконник, дабы полюбоваться видом ночного города. Андрей ушёл прогуляться и подышать свежим воздухом после того, как наорал на Максима и выгнал его из квартиры. Максим глубоко вздыхал, вспоминал диалог с Димой и его пассией. От этих мыслей ему становилось дурно. Брайн сидел в полумраке, закрывшись за плотными шторами, и прислонялся горячей щекой к ледяному стеклу. На окне оставались следы от слёз. Лучший друг просто кинул его ради какой-то стервы. Андрей, единственный человек, который по-настоящему любил скетчера, и тот отвернулся от него. Ситуация – лучше не придумаешь! Наблюдая за тем, как преломляются деревья из-за ветра, Тарасенко тихо плакал, стараясь не издавать громких всхлипов, хотя и понимал, что он один в квартире, и его никто не услышит. В один миг, он резво спрыгнул с подоконника, и направился в спальню. Покопавшись в рюкзаке, который он закинул в угол комнаты, парнишка достал свёрток бумаги, в который он замотал лезвие. Скетчер распаковал острый металлический прямоугольник, на котором было написано "Rapira", и решительно направился в ванную. Максим включил воду, дабы набрать ванну. Он не стал регулировать температуру. Тарасенко не хотел верить в то, что набирает ванну именно для того, чтобы у него было время подумать. Вода журчала, билась о стенки ванны, и постепенно заполняла её. Брайн стоял у зеркала, и плакал. Он избегал своего отражения. Обессилев, кареглазый рухнул на пол, жалобно простонав. Он ненавидел себя всей душой. Ненавидел за то, в каком он сейчас состоянии, в какой глупой ситуации оказался, и ничего умнее не придумал, чем свести счёты с жизнью. Время для размышлений истекло. Вода заполнила ванну почти до краёв. Тарасенко прокрутил вентиль. Не став снимать одежду, он полез в воду, шипя от холода. Всё это время он держал лезвие в руках. Снова посмотрев на него, Максим сам для себя одобрительно кивнул. Когда его тело привыкло к прохладной воде, скетчер приставил лезвие к руке. Остановись, пожалуйста! Ещё не поздно! Ты помиришься с Димой, с Андреем, и всё будет хорошо! Прошу… Кареглазый поёжился, и, закрыв глаза, начал считать про себя до десяти. – Один, два... Максим начал плакать ещё громче, чуть ли не задыхаясь – Три, четыре, пять... Лезвие забило для себя удобное местечко на бледном запястье Тарасенко, где отчётливо виднелись вены. – Шесть, семь, восемь... Слёзы капали в воду. Тело замёрзло, и прилегающая мокрая одежда неприятно раздражала скетчера. – Девять... Брайн взвыл ещё громче. Он начал кашлять. Его пищевод будто бы завязался в узел, и тело начало дрожать. – Десять... Тарасенко провёл лезвием поперёк запястья. Из руки начала течь кровь. Она капала в воду, и та в свою очередь окрашивалась в красный цвет. Сначала на поверхности образовалась небольшая лужица, затем пятно начало разрастаться и становиться ярче. Брайн не смог перекинуть лезвие в другую руку. Он обронил его в воду. Максиму было ужасно больно. Не так от порезов, как от факта, что он выбрал лёгкий путь, решив съебаться от человека, которому по-настоящему дорог. Андрей на самом деле любил его, и никогда бы не простил такого поступка. Максим понял, что совершил ошибку. Это был последний вывод, который он сделал для себя, будучи в сознании. Веки Тарасенко потяжелели и закрылись. *** Хлопнула входная дверь. Летсплейщик молча разулся, и отправился в спальню, решив, что скетчер собирает свои вещи. – Слушай, Макс, я погорячился. Извини. Я не должен был так срываться. – Андрей начал говорить в коридоре, шагая в свою комнату. Не обнаружив там Брайна, он подумал, что тот уже собрался и уехал, но нет, его вещи по-прежнему здесь. Винди сходил на кухню. Тарасенко там не оказалось. Сходил на студию, где, естественно, тоже не обнаружил скетчера. Андрей, устало вздыхая, потащился в ванную. Отворив дверь, он содрогнулся от ужаса. Летсплейщик рванул к ванне. Его ноги предательски подкосились, и он упал на колени. Хаосит достал из окровавленной воды руку с изрезанным запястьем. Виндяй постарался зафиксировать её на бортике ванны, а сам умчал за аптечкой. Пока парень бегал из комнаты в комнату, он не обратил внимание на то, как из его глаз практически безостановочно текли слёзы. Хаосит нашёл вату и бинты, и снова ринулся в ванную. У Максима был слабый пульс и неслышное дыхание. Это дало надежду Андрею. Реакционер аккуратно вытер кровь с руки скетчера, и забинтовал запястье, плотнее обхватив его ладонями, дабы остановить кровотечение. Летсплейщик кое-как достал мобильник из кармана, и набрал скорую помощь. – Что у вас произошло? – раздался голос диспетчера с другого конца провода. – Парень пытался совершить самоубийство. На запястье несколько порезов. Я нашёл его без сознания. Он практически не дышит, и у него слабый пульс. Винди чётко проговорил адрес, и по завершению вызова швырнул мобильник на пол. Изначально реакционер хотел вытащить Тарасенко из ванны, но ему не удалось. Промокшая насквозь одежда утяжеляла скетчера. И тогда он снова встал на колени, и взял Макса за руку. Андрей зажмурил глаза, поднеся ладонь Брайна к своим губам. – Скорая уже едет, слышишь? – прошептал Хаосит дрожащим голосом. Прошла минута, две. Тишина. Летсплейщик всхлипывал, целуя ледяную ладонь Тарасенко. Его надежда на спасение возлюбленного угасала с каждой секундой. Хлопнула входная дверь. Из коридора послышалось два-три голоса. В комнату вошли двое мужчин. Один попытался увести Андрея, другой доставал Максима из ванны. Санитары придержали Тарасенко, и поволокли его к выходу. – Можно с вами поехать? – спохватился реакционер. – Можно только родственникам. – Я его старший брат. Мужчина кивнул. Виндяй вместе с санитарами вышел из квартиры, и запер дверь. Они сели в машину скорой помощи, и поехали к ближайшей больнице. *** – Как же ты меня напугал… – Андрей говорил на полтона тише. Хаосит сидел на белом стуле рядом с кроватью скетчера, лежащего в больничном халате под тёплым бледно-зелёным одеялом. – Прости меня, – еле слышно прохрипел Тарасенко. – Зачем ты это сделал? – умоляюще спросил реакционер. – А что мне оставалось? Дима променял меня на бабу, ты вообще прогнал из квартиры. У меня никого не осталось… – Я не на полном серьёзе тебя выгнал, просто погорячился. Ты действительно думал, что я тебя брошу? Ни за что на свете! Я слишком сильно тебя люблю, чтобы позволить себе так поступить с тобой. – Я тоже… Тоже люблю тебя! – ещё тише пробормотал Максим. Андрей заулыбался. Он встал со стула, склонился над скетчером, и прильнул к его губам. Постояв так пару секунд, он отстранился от Брайна, и снова уселся на место. Светловолосый взял за руку Тарасенко. Они отдались беседам. *** Реакционер не отходил от Макса ни на шаг. Всё то время, что Брайн находился в больнице, Винди старался всячески веселить Тарасенко. Он обожал его искреннюю улыбку, смех, что похож на вороний вопль, который и делал младшего уникальным. Хаосит по возможности старался приносить скетчеру побольше вкусностей, маленьких презентов, и всё в этом роде. Ему это до безумства нравилось. Нравилось ухаживать за беззащитным на первый взгляд парнишкой. *** Тарасенко выписали из больницы. Порезы на его запястье зажили, но оставили заметные шрамы. Максим поначалу закомплексовал по этому поводу, но Андрей ему объяснил, что не нужно стыдиться этих ран. Наоборот, они казались Винди эстетичными, и делали Брайна особенным. Когда парни приехали домой к реакционеру, Хаосит велел Максу немедленно достать все вещи обратно, и даже не думать возвращаться в прежнюю квартиру. Виндяй собирался приготовить особенный ужин в честь выписки из больницы. Поскольку дома совсем не было нужных ингредиентов, Андрей намеревался сходить в магазин. Хоть он и находился метрах в двухстах от дома, летсплейщик всё равно боялся оставить Максима дома одного. Тарасенко убедил Винди в том, что за несколько минут его отсутствия ничего не случится, и что он может пойти в супермаркет, и не беспокоиться о скетчере. Старший отсутствует три минуты. За это время скетчер успел только добраться до кухни и приготовить себе чай с лесными ягодами. Брайн расположился за обеденным столом с мобильником в свободной руке, и начал лазить в соц. сетях. В списке диалогов Максим обнаружил новое сообщение. А написал парню никто иной, как Бараташвили. Поначалу Тарасенко не хотел отвечать, но уж больно ему стало интересно, из-за чего Дима так снизошёл до него, и убрал из чёрного списка, так ещё и сам написал. Вот это феномен! – Максим, привет! Можем поговорить? Это ненадолго, просто выслушай меня, хорошо? Скетчер был вне себя от ярости. Этот идиот мало того кинул его, так теперь ещё просит выслушать? Ха-ха! – Выслушать? А-ха-ха, ещё чего! – Прошу, это важно! Извини меня за то, что тебе наговорила Кристина. Она не имела право разрушать нашу дружбу. Мы были вместе с самого детства, и я хочу и дальше с тобой общаться. – Смешно, Бараташвили, просто, мать твою, смешно! Ты думаешь, что если ты сейчас извинишься, и признаешь свою вину, то я прощу тебя? Разбежался! Ты так говоришь, будто бы всё просто. Раньше надо было думать. Как минимум до того, как я порезал себе вены. Из-за тебя блять, между прочим. Если бы не Андрей, то ты пошёл бы ко мне на могилу извиняться. Ты бы меня там сразу нашёл. Самое мрачное и разъёбанное надгробие без фотографии и надписей, далеко от других людей, ибо после твоих слов я вбил себе в голову, что именно такая участь меня и ждёт. Да, ты БЫЛ мне лучшим другом. Теперь ты для меня не существуешь. Прощай. Тарасенко отправил сообщение, и после этого сразу же заблокировал Диму во всех соц. сетях, удалил все имеющиеся переписки с ним. Но с совместными фотографиями и видео решил повременить. Винди вернулся домой. Брайн оставил мобильник на столе, вышел в коридор, и выхватил самый тяжёлый пакет из рук летсплейщика, и поволок на кухню. Ребята вместе приступили готовить ужин. Парни весело проводили время за готовкой, шутили, смеялись, болтали о всякой ерунде, даже бросались едой друг в друга. Скетчер жалел о том, что не начал общаться с реакционером раньше. Он тогда и понятия не имел, что с этим милым парнем может быть так хорошо. Что именно с ним он может обрести счастье. О Диме Тарасенко практически не вспоминал. Он старался огородить себя от мыслей о нём. Убеждал себя в том, что он поступил правильно, дабы не жалеть о содеянном. Максим был уверен, что, даже если бы они до сих пор общались, он бы не был с ним так счастлив, как с Андреем.