you are the apple

Солнечные блики высвечивают изгиб уха Ло Бинхэ, нежное золотистое сияние утра — утра с его мужем — согревает Шэнь Цинцю от груди до пальцев ног. Шэнь Цинцю сжимает в объятиях Ло Бинхэ, обхватывая сзади за талию. Он несколько раз прижимается в поцелуях к затылку Бинхэ. Шэнь Цинцю убирает прядь мягких волос Ло Бинхэ за ухо, наблюдая, как тот просыпается и обдавая дыханием его плечи. Ло Бинхэ начинает поворачиваться в кольце его рук, но Шэнь Цинцю крепко прижимает к себе Ло Бинхэ, целуя его обнаженные плечи. От этого Бинхэ расслабляется и перестает крутиться, лишь слегка ерзает, устраиваясь поудобнее. Он переплетает свои пальцы с пальцами Шэнь Цинцю, покоящимися на его животе. — Доброе утро, Учитель, — говорит Ло Бинхэ грубым ото сна голосом. Это вызывает прилив жара к члену Шэнь Цинцю. Это нечестно! Ло Бинхэ не имеет права быть таким привлекательным! Даже его голос — его сонный утренний голос, совершенно не утонченный, но, почему-то, от этого еще более чувственный — заставляет что-то горячее подниматься на поверхность кожи Шэнь Цинцю, что-то очень горячее, вызывающее иногда жажду прикосновений. Сейчас просто касаться Ло Бинхэ ему недостаточно. Шэнь Цинцю нужен Ло Бинхэ внутри него или…или то, что они недавно попробовали — он внутри Ло Бинхэ. Шэнь Цинцю чуть не плакал от мысли о втрахивании главного героя новеллы о жеребце в матрас, но услышать, как Ло Бинхэ задыхается и стонет сейчас было бы слишком хорошо, так что он поспешил избавиться от этих мыслей. От них Шэнь Цинцю становилось дурно. Как будто он собирался сделать то, что нельзя было делать. Словно это, каким-то неведомым образом, могло нарушить вселенский баланс. Ло Бинхэ говорил «мне нравится, когда Учитель так властен», а Шэнь Цинцю изо всех сил старался не краснеть «разве я не сказал тебе не называть меня так в постели?» Он говорит это сейчас, пытаясь подшучивать, как делает это обычно, в попытке унять свое возбуждение. — Разве я не сказал тебе не называть меня так в постели? — Учитель всегда будет учителем, — размышляет Ло Бинхэ. — Но, если он хочет, я буду звать его мужем. — Я предпочту это. По крайней мере, до тех пор, пока мы нагие в кровати. — Доброе утро, муж, — мурлычет Ло Бинхэ тихим голосом. Своей задницей он прекрасно может почувствовать, насколько твердым становится Шэнь Цинцю. Он знает, как его голос иногда может возбуждать Шэнь Цинцю, что даже самые безобидные слова, стоит Ло Бинхэ произнести их правильным тоном, заставляют Шэнь Цинцю перестать понимать их смысл, а его член — вставать лишь благодаря тону голоса. Это похоже на всепоглощающую глубокую тьму чувственности. Член Шэнь Цинцю запульсировал. Бинхэ в самом деле слишком красив! Шэнь Цинцю смотрит на блестящие, пушистые волосы своего Бинхэ и выпутывает свои пальцы из переплетения с пальцами Ло Бинхэ, чтобы прикоснуться к этим притягательным прядям. Их мягкость незаконна. Кто это создал! Кто позволил ему быть таким красивым! Шэнь Цинцю проводит руками вниз по груди Ло Бинхэ, плотно оглаживает крепкий пресс и как будто собирается опустить руку ниже, но вместо этого устраивает ее в районе пупка Ло Бинхэ. Ло Бинхэ вновь сплетает их пальцы на своем животе, урча, и Шэнь Цинцю чувствует этот тихий рокот, отдающийся в его груди, прижатой к спине Ло Бинхэ. Ничто из этого не уменьшает его возбуждение! Шэнь Цинцю вздыхает. — Доброе утро, Бинхэ. Ло Бинхэ снова ерзает в руках Шэнь Цинцю, прижимаясь задницей к его члену. В тебе нет деликатности, Бинхэ! Нет стыда! — Что сегодня собирается делать муж? — невинно спрашивает Ло Бинхэ тоном, которым спрашивают о погоде. О, так вот, значит, как, ха! В эту игру могут играть двое! Шэнь Цинцю сжимает руку Ло Бинхэ, а затем отпускает и тянется за флаконом масла, хранящимся под подушкой. Он щедро смачивает пальцы, не переставая при этом говорить, — Этот муж собирается сегодня пойти на рынок. Бинхэ подается назад, на член Шэнь Цинцю. — А что муж собирается покупать на рынке? Шэнь Цинцю смазывает свой член и толкается меж ягодиц Ло Бинхэ. — О, продукты, чтобы Бинхэ мог готовить. Новый веер, если найдутся интересные. Может быть, несколько любовных стихов для Шан Цинхуа, чтобы показать ему, что значит писать настоящий роман. Ло Бинхэ рычит. К несчастью, от этого становится только жарче. — Этот муж не хочет слышать, как его А-Юань произносит имя другого человека в их постели. — Хорошо, хорошо, Бинхэ. Шэнь Цинцю рассказал ему все, рассказал о своей жизни как Шэнь Юаня, после долгих лет их брака, после того, как убедился, что Ло Бинхэ не возненавидит его так или иначе. (Как будто бы он вообще мог это сделать.) Наоборот, Ло Бинхэ был счастлив узнать, что человек, державший его в дровяном сарае и человек, целующий его с пожеланием спокойной ночи были двумя совершенно разными мужчинами, что его Учителем — как он бы сказал, настоящим Учителем — был Шэнь Юань. Ло Бинхэ сказал, что Шэнь Юань был единственным для него, кто был достоин зваться Учителем и также единственным, кого он когда-либо любил, независимо от того, из какого он мира. Было прекрасно и хорошо, а потом Ло Бинхэ начал называть его А-Юань, и что-то в этом заставляло сердце трепетать, колебаться, подобно крыльям бабочки, от нежности и истины. Шэнь Цинцю чувствует себя переполненным знакомым теплом, слыша свое имя, произносимое таким образом и он доказывает свою любовь, особенно сильно прижимаясь членом к заднице Ло Бинхэ. У Ло Бинхэ перехватывает дыхание. Шэнь Цинцю отодвигается назад, льет еще масла на пальцы и прижимает один ко входу Ло Бинхэ. — Бинхэ нужно что-то с рынка? Дыхание Бинхэ учащается все сильнее, пока Шэнь Цинцю дразнит его одним пальцем, неглубоко проталкивая его. — Этот муж лишь просит разрешения сопровождать его А-Юаня, куда бы он ни пошел. Шэнь Цинцю скользит внутрь вторым пальцем, разводя пальцы внутри Ло Бинхэ, пока тот задыхается. — Бинхэ знает об отношении этого мужа к веерам. Покупки могут занять какое-то время. Ло Бинхэ насаживается на пальцы Шэнь Цинцю, особенно после того, как Шэнь Цинцю добавляет третий. — Этот муж счастлив сопровождать его А-Юаня, куда бы он ни пошел, даже на край света. — Знаешь, Бинхэ — говорит Шэнь Цинцю, сгибая свои пальцы в том месте, — Я бы сделал то же самое для тебя. Я не понимаю, почему я переселился, но, если бы мне нужно было найти причину, то ей была бы встреча с тобой. Ло Бинхэ всхлипывает. — Этот муж так счастлив, что встретил Учителя. Никогда не было более удачливого человека под взором небес. Я не знаю, как могла бы сложиться моя жизнь, если бы не мои чувства к тебе. Шэнь Цинцю знает и у него холодеет в желудке от воспоминаний о Бин-гэ, но он лишь вздыхает, скрывая это. Воистину, кто превратил главного героя в эту рыдающую девицу! Шэнь Цинцю вытаскивает пальцы и смотрит на опустевшее отверстие Ло Бинхэ, прежде чем войти. — Напомни этому мужу, что Бинхэ чувствует к нему. — Я люблю тебя, я люблю тебя, я люблю тебя. Я так сильно люблю тебя, что поначалу не знал, что с этим делать, не знал, как… как перестать быть столь требовательным рядом с Учителем… мужем. Я знаю, я поступал неправильно и от этого мне больно, я не хочу, не желаю этого больше, не теперь, когда мое сердце принадлежит тебе, когда ты принял его. Я не достоин А-Юаня. Ло Бинхэ стонет, когда Шэнь Цинцю медленно толкается в него, пронзая членом. — Я единственный, кто не заслуживает Бинхэ. Ты любишь меня больше, чем кто-либо в моей жизни — больше, чем вообще возможно любить, так глубоко и горячо, и мне хочется дать тебе не меньше любви, всю, что я могу дать. Даже если ее не так много — всю, что во мне есть. — Этому мужу тоже не известно, по воле каких сил А-Юань оказался в этом мире. Он знает, он эгоистичен, но А-Юань для него важнее всего, важнее его жизни. А-Юань — лучшее, что когда-либо со мной случалось. В моем сердце так много любви к тебе, что оно, кажется, может разорваться. Шэнь Цинцю начинает трахать Ло Бинхэ так, как любит больше всего: сладко, медленно и нежно, но достаточно сильно, чтобы Ло Бинхэ тоже мог получить все, что хотел. Потратив всего несколько секунд на поиск нужного места, он попадает по нему и вознаграждается вскриком Ло Бинхэ. — В обоих мирах, Бинхэ единственный, кого я когда-либо любил. Единственное, что я люблю. Я думал, что не способен любить, так долго, поэтому читал эти выдуманные истории о силе, написанные, чаще всего, одинокими людьми, желающими обладать властью, желающими чувствовать… Это жалко, они жалкие, я был жалок, но причиной написать роман, подобный тому, из которого ты, может быть желание быть любимым. Быть желанным. Я думаю, это истинно для автора этого романа, и я рад, что он нашел своего короля, но ты — главная причина моего счастья. Причина, по которой я могу любить. Что-то, вероятно, сильная эмоциональность, почти заставляет его кончить и он протягивает руку к монструозному члену Ло Бинхэ, чувствует капающий предэякулят, зная, что Бинхэ тоже близок, словно их слова, их взаимное обожание, каким-то образом, притягивают их все ближе и ближе к краю. Последние несколько минут Шэнь Цинцю проводит, немилосердно трахая Ло Бинхэ без всякой сдержанности, гармонии или ритма, в простом стремлении к концу, вколачиваясь в Ло Бинхэ так сильно, как ему нравится, или даже немного сильнее. Шэнь Цинцю продолжает ласкать член Ло Бинхэ во время своих беспорядочных толчков. Ло Бинхэ, как никогда шумный, стонет так громко, что — Шэнь Цинцю уверен — стекла в окнах вибрируют от этого чудесного, красивого, интенсивного голоса, глубиной своего звучания проходящего сквозь кости Шэнь Цинцю, опаляя его бедра. Они движутся в этом ритме несколько доводящих до отчаяния минут, после чего голос Ло Бинхэ искажается в стоне, и он горячо изливается в руку Шэнь Цинцю, произнося: — Я люблю тебя, А-Юань. Такое знакомое признание заставляет Шэнь Цинцю тотчас же кончить. Он выходит, и часть его спермы вытекает из растраханного входа Ло Бинхэ. Он задерживает дыхание, приходя в себя, ища слова, которые могли бы выразить все его чувства, всю любовь, потому что Ло Бинхэ нужно поверить ему, ему нужно знать это, знать, всегда знать, до самого конца обоих их миров и, возможно, вечность после этого. Он делает вдох. — Я тоже люблю тебя, Бинхэ.