Серое небо, черные крылья

      На улицах Сангины цвела весна. Ветер нёс над крышами лиловый пух с цветущих деревьев из Аптекарского сада. Золотой купол Церкви Обета полыхал в розоватом утреннем свете, резко контрастируя с расположившейся напротив чёрной громадой храма Матери Снов, чьи острые шпили вонзались в небо.       Итана поправила шёлковую ленту на рукаве и едва заметно поморщилась. Она уже успела окрестить орденский знак «бесполезным нарукавником» и другими, ещё менее лестными прозвищами, пока пыталась завязать концы ленты одной рукой. К ленте полагалась ещё звезда, украшенная неприличным количеством огранённого под бриллиант горного хрусталя, но надевать ещё и звезду Итана отказалась наотрез.       «Это годится только для официальных приёмов, — пояснила она свою позицию. — Мы хорошо относимся к кардиналу, но для него будет слишком много чести».       Я усмехнулась. Звезда Вечности — одна из высших государственных наград Тальбрэ, и случаи, когда её давали посторонним, считаются по пальцам одной руки. Вего сдержал слово, показывая миру, что все действия Дозора на злосчастном острове были законны и одобряемы. Дозорные не врывались с боем и не нарушали границ, нас позвали — и мы откликнулись на зов. Слухи о применении запрещённых техник, включая магию крови, развенчала церковь, заявив, что не видит в действиях Дозора на Торне ничего, что было бы противно сонму богов. В довершение всего к ней вдруг присоединился обычно немногословный храм Матери Снов, сообщив, что их жрица присутствовала в рядах Дозора, и, появись на Торне маг крови, она бы немедленно приняла меры.       Это была неожиданная, по крайней мере, для меня, но приятная поддержка. Астория, впрочем, немного убавила нам веселья, сообщив, что её бывшие братья не лгут — следовательно, они действительно так думают. Поэтому нам стоит хотя бы временно проявить осторожность, не делать глупостей и снять с пегасов амулеты.       Здесь вступила Рафаэль, заявившая, что Конклав запретил применение магии крови и торговлю артефактами, которых она коснулась. Следовательно, амулеты нельзя изготавливать и продавать, а пользоваться — можно. Дискуссия проходила на повышенных тонах и длилась часа полтора, пока явившаяся на шум Итана не пообещала закрыть обеих в подвале, если они немедленно не прекратят.       Потом была зима, бой с упырями на борту «Последнего Рубежа», севшего на мель возле Фиделиса; огромный шторм, на добрых десять дней прервавший любое сообщение между материком и северо-западным сектором; извержение вулканов на юге, где облака пепла на месяц закрыли небо над Инферно. События на Торне стали понемногу уходить в историю.       — Нужно где-то сесть и обмыть это событие, — заявила Итана, оставив в покое ленту. — Только пусть это будет не на мосту.       — «Чёрный кролик»? — предложила я, не задумываясь. — Там достаточно грабительские цены для такого случая.       Итана улыбнулась.       — Я заплачу.       Мы расположились на веранде, откуда открывался прекрасный вид на старый город, без особых церемоний заняв стол, рассчитанный на четверых. Впрочем, мы всё равно были единственными гостями «Кролика» в этот час, мягкие диваны, обитые кожей и бархатом, пустовали, над курительными агрегатами на столах не поднимался ароматный дым.       В ведерке со льдом купалась бутылка неприлично дорогого вина, бокал из тонкого хрусталя мгновенно запотел у меня в руках. Итана положила на стол кожаный тубус для длинных официальных бумаг, которые помещаются куда-то только в свёрнутом виде, и посмотрела на меня.       — Мы это сделали, Ники.       — Вы это сделали, — поправила я.       Она покачала головой.       — Не пытайся уклониться от ответственности. Мы этого добились вчетвером, вот и разгребать последствия будем вместе, — Итана подняла бокал. — За возрождение Дозора!       Я последовала её примеру.       — За возрождение и за новое место сбыта ненужных пегасов Лётной Школы.       Хрусталь соприкоснулся с тихим мелодичным звоном.       В тубусе вместе с картой Фалесского разлома лежал аккуратно свёрнутый приказ об основании трёх новых баз Небесного Дозора. Не там, где располагались прежние. Итана не желала тревожить руины Зефира и пепел Африка. Базы планировалось расположить вблизи линии разлома.       «Всё вернётся, — вспомнились мне слова Анакси из странного сна полгода назад. — Но ничто не будет прежним».       До падения Дозора четыре крепости были автономными базами, различавшимися по размеру, но равными по статусу. Больше такого не повторится. Новые отделения Дозора будут подчиняться Борею.       Быть может, когда-нибудь на каждом острове или хотя бы группе островов будет своё.       — Где мы возьмём такое количество рекрутов? — спросила я, глядя на мир сквозь золотистое вино в бокале.       — Объявим набор, — отозвалась Итана. — Мы так уже делали после Фиделиса, когда от Дозора осталось полтора инвалида. Сделаем снова.       Она налила себе ещё вина.       — Сейчас подходящий момент, Ники. У нас есть силы, авторитет и поддержка. Завеса во многих местах опасно тонка, люди знают это и боятся. Нужно действовать, пока бездны по ту сторону они боятся сильнее, чем дозорных.       Я опустила бокал и посмотрела на своего командира. На первый взгляд происшествие на острове не изменило Итану. Те же золотые волосы, которые она небрежно собирала сзади, та же пластика движений от лучших фехтовальных школ Сангины, та же манера улыбаться порой одними глазами.       Но что-то было не так. Зелёные глаза блестели по-другому. Морщинки вокруг них и в уголках губ разгладились. Исчез старый шрам на ухе, где была разорвана и зашита мочка. Мелкие, незаметные на первый взгляд, вроде бы ничего не значащие изменения. То же самое происходило и с Цельсом.       Быть может, я перестаралась, собирая для ритуала Возрождения шестнадцать пегасов. Быть может, разорвала связь слишком поздно или поток оказался слишком мощным. Но, что бы ни послужило причиной этих изменений, они были. И о них не следовало знать посторонним.       — Кого вы назначите командовать новыми базами? — спросила я Итану в упор.       Вопрос зрел давно, витал в воздухе, то становясь почти осязаемым, то временно отступая на второй план. Но задала я его только сейчас. Итана покачала головой.       — Не торопись, — предупредила она. — Сначала надо набрать людей, подготовить пегасов, определиться с расположением… Всё это случится нескоро.       — И всё же?       Она посмотрела на меня со странной улыбкой.       — Тех, кому могу доверять.       Личные отношения не должны мешать службе, пронеслось у меня в голове. Никогда, ни при каких обстоятельствах. Сначала — долг, остальное потом. Если не закрыть прорыв Завесы сегодня, завтра строить эти отношения может быть уже не с кем, и так во всём.       И всё же в этот момент мне мучительно хотелось как-то продемонстрировать, что именно я в первую очередь недостойна доверия.       Хлопнула дверь, и на веранду вышли двое, ради которых мы и заняли стол побольше.       — Сладкое вино здесь подают? — поинтересовалась Рафаэль с порога. — Мне нужно чем-то запить эту кислую мину.       Она показала на Асторию. Та ответила взглядом, от которого мог замёрзнуть спирт.       — Мне не нравится этот город, — произнесла она.       — Это Сангина, — отозвалась Рафаэль, падая на диван по другую сторону стола. — Город, основанный магами крови и возведённый при помощи их искусства. У неблагодарных потомков в твоём лице есть полное право его не любить.       — Дело не в этом, — Астория так и осталась стоять, прислонившись бедром к перилам веранды. — Здесь что-то не так, и мне это не нравится.       — Местные цены, — предположила я. — Кобылий хвост ставлю, что дело в них. С ними определённо что-то не в порядке.       Все рассмеялись, только выражение лица Астории так и осталось мрачным. Но к этому мы давно привыкли.       — Показывайте, — велела Рафаэль, перегибаясь через стол. — Где эта волшебная бумажка, с которой мы начнём экспансию на континент?       Хотя вопрос был обращён скорее к Итане, она смотрела прямо на меня. На мгновение мне почудилось во взгляде голубых глаз что-то неправильное. Что-то чужеродное, как будто бы алая волна поднялась в глубине зрачка и затопила всё вокруг. Но это длилось лишь долю секунды.       Я моргнула, и видение пропало. На меня снова смотрела Рафаэль, и даже глаза у неё почти не светились.       — Держи, — Итана подвинула ей тубус. — Где вас обеих носило столько времени?       — А, — Рафаэль неопределённо махнула рукой. — Гуляли по Старому Городу в таких кварталах, куда благовоспитанные люди только ночью ходят. И ещё по набережной. За Мостом Чудес опять плавучий рынок…       Она ещё расстёгивала тубус, чтобы взглянуть на документы, когда мрачные пророчества Астории начали сбываться. Веранда содрогнулась. Посреди ясного весеннего неба прогремел гром.       От Церкви Обета до чёрных шпилей храма Матери Снов небо прочертила пылающая багровая полоса.