Связанные смертью

Поблагодарив за информацию, неспешно направилась к дверям, искать упомянутого Свена. Тот, впрочем, не заставил меня утруждаться и уже заглядывал в помещение, хитро прищурившись. — Спрашивать хотите? — нагло поинтересовался он, потирая палец о палец. Я возмущённо вздохнула и сунула ему серебрушку — непомерная цена за подобную мелочь! Совести у мужика не оказалось, и он настойчиво продолжал просить добавки. Отрицательно качнув головой, указала на столик. — Больше не дам. Но могу угостить выпивкой. — И обедом. — И обедом, — понуро согласилась, сев за ближайший стол. Свен пожал плечами, и, словно делая мне одолжение, устроился напротив. — Мне двойной господский обед и бутылку Норилского виски. Мои глаза выдали шок от происходящего, но протестовать не решилась. — Но только после того, как я услышу хоть что-то стоящее, — предупредила подавальщика. — Налей-ка ему бражки. Свен обиженно фыркнул, но кружку со странно пахнущим напитком принял охотно. — Значит, вы видели молодого человека, о котором полиция расспрашивала? — Выходит, что так. — И что он делал на набережной, с кем встречался? — Да вот, наверное, то и делал, что с кем-то встречался, — податливо кивал попрошайка. — Ваш обед только что уменьшился на половину, — сурово нахмурив брови, предупредила я. — Да был он тут, говорю же, чего сразу по больному бить. Бессердечная! Бритоголовый детина, невысокий, но крупный, весь взвинченный бродил. Я подумал, рожу кому неймётся начистить и убрался подальше. — Ага, прямо ко мне под дверь, — подал голос скучающий подавальщик, внимательно следивший за разговором. — Тут всяко безопасней, — пожал плечами Свен, ничуть не смущённый. — Что-то ещё? Вы рассказали полиции и кое-что другое. Бродяга икнул, кажется, алкоголь, попав в и без того пропитанный спиртом организм, тут же подействовал. — Так что они хотели, то и рассказал. Видел мужика, мужик был психованный, видел, как девку за волосы таскал да толкал в спину. Я напряглась, услышав подобное. Уж не такой Дон человек, а парнишку знала давно, чтобы уверенно говорить. Свен не переставал юлить, и пришлось действовать радикальней: — Сходите ещё за одной кружкой, вам нальют. — Так я не допил. — Успеется, — раздражённо сказала я и, дождавшись, пока тот уйдёт и закроет меня и от подавальщика тоже, сыпнула в недопитую бражку порошок. Не такой как правительственные, более слабый, но зато незаметный и практически безвкусный. Свен вернулся обратно крайне довольный и, допив залпом остаток, принялся за новую порцию. — Так вы говорите, он толкнул кого-то? — Да? Говорил? Значит так и есть. Точно толкал он эту бабищу чуть ли не пинками. Я удивлённо выпрямилась. — Вы семнадцатилетнюю девочку так назвали? — Девочку? — пьяница и по-лошадиному заржал. — Да Хельку даже с перепоя девочкой никто не назовёт. Свен снова икнул, а потом захихикал, уже тише и язвительнее. — А полицаи то об этом не спросили. Мужик и мужик, толкал ну и ладно. — А вы не уточняли, — сказала я утвердительно. — А что я должен был, по-твоему, врать о том, что видел? Не, так делать нельзя. Спросили — отвечай честно и не тая. — Да припугнули его перед допросом и всё, — снова вклинился подавальщик. — А есть чем? — Да вы что! — слишком честно возмутился бродяга. — Для голодающего взять мелочь из кармана — не воровство, а спасение жизни — благодатное дело, скажу я вам, господа мои. Моя рука непроизвольно упала на лоб. — Значит, чтобы не загреметь в каталажку, вы выдали им самую удобную версию, благородно всё подписали и совесть осталась чиста? — Кристально. Решив, что услышала всё, что нужно, я поднялась с места, не реагируя на протестующие вопли Свена, и, оплатив ещё четверть серебрушки, попросила подать ему перловки и хлеба. — Кстати, Хелькин дом серый на углу, прямо на следующей улице, — шепнул мне мужчина, отсчитывая медью сдачу. — Это и будет вашим покаяньем, — сообщила я на выходе, обращаясь к бродяге, расслышав за спиной возмущения о том, как бессовестно обманули среди бело дня. Убедившись, что нужный мне дом действительно существует, я пробежалась по соседям, которые охотно подтвердили, что муж Хельку поколачивает и частенько от подружек таскает домой через всю улицу. Та же в свою очередь предпочитает накидаться до полудня, а не выстирать белье да ужин приготовить. Как оказалось, баба она склочная, мало кем одобряемая, а вот муж её лупящий мужик, в общем-то, человек не плохой, но жизнью обиженный. Покачивая головой словно под музыку, дошла до городского транспортного управления и, сунув дотошному охраннику жетон прямо в лицо, беспрепятственно прошла внутрь. Пришлось выждать небольшую очередь из четырёх человек, прежде чем удалось попасть на приём. — По какому вопросу? — безразлично спросил секретарь, не отрывая головы от своих записей. — Нужно оформить запрос на информацию о передвижениях граждан. — В свободном доступе информация только об общественных лицах. Частные передвижения не являются открытыми прессе. Я молча положила на стол пять золотых. Сумма огромная, но такова общепринятая такса. Деньги исчезли так быстро, что можно было усомниться, что вообще туда ложились. — Заполните бланк А на первой и третьей странице, бланки Б1 и Б2 только на первой, — как ни в чём не бывало сообщил секретарь. Охотно притянув к себе бумагу, быстро накатала заученный текст бланка «А» на самую популярную персону при оказании подобной услуги — первая леди, вот кем интересовался народ. Люди тщательно следили, куда мэр тратит денежки, а потому очевидно, что и его жена под прицелом. Это уже стало своего рода забавным правилом: хочешь кем-то прикрыться — пиши её. Остальные же бланки, так называемые серые, заполнялись только на первых страницах с данными объекта и без указания заявителя. Давно отлаженный механизм работает бесперебойно. Уж я-то знаю, что торговля информацией — самое прибыльное дельце в наше время. Проверив написанное, мужчина открепил мои данные от первого бланка, отложив их в другую стопочку, и уже неподписанные заявления отправил в ящик с надписью «запросы». — Ожидайте, ответ поступит вам по почте. — Секретарь протянул мне зачарованный жетон, которым перед этим провёл по всем трём документам. Теперь прочесть ответ смогу лишь имея ключ. С чувством выполненного долга вернулась в офис, закончив черновой вариант статьи, отдала его Эрону. Тот читал долго и вдумчиво, как обычно не предлагая мне присесть, и затем, отложив в сторону, довольно усмехнулся. — Вот это моя девочка, узнаю. Давай вычищай и сдавай в печать, встряхнём этот городок. Довольная не столько похвалой, сколько перспективами получения премии я вышла из кабинета и решила, что пора бы и пообедать, раз так продуктивно провела утро. Перед уходом не смогла удержаться, чтобы не посмотреть, как там Джонатан. Как оказалось, попасть в его приёмную — дело нетривиальное: хвост очереди тянулся далеко по коридору, начинаясь ещё на улице. Даже удивилась, как такому количеству народа удалось скопиться буквально за те десять минут, что прошли после того, как я вернулась в издательство. Пунктуально, даже слишком. За пять минут до начала обеда появился народ, а в нашем офисе правило одно единственное, но чётко выполняемое: «Работаем до последнего заявителя». Эрон иногда подшучивал, что мы как департамент, только эффективней. А раз так сложилось, то мелкому воришке придётся выслушивать, а что важнее — тщательно записывать важные новости. Из кабинета послышался плач ребёнка или даже двоих. Настроение резко поползло вверх. То ли ещё будет, Джо, когда завтра к Финчу с жалобой притопает милейшая бабуля сообщив, что её слова не записали, а потом ещё одна, которую переврали. Думаю, двоих будет достаточно, чтобы наш и без того нервный редактор взбесился. А когда проверят журнал, действительно их слов не найдут, ведь это будут другие люди с другим рассказом. Вот тут-то Джо и поучится фантазировать, а не передирать придуманное другими.