Гордость и предубеждение омеги

— Какой милый у вас малыш! — Необычный ребенок! — Кто он у вас? — Какой очаровательный маленький альфа растет!       Эти фразы Пак Чимин и его родители слышали бесчисленное множество раз от представителей разных типов и возрастов. Взрослые альфы, омеги и беты поражались уникальности этого ребенка, потому что уже к двенадцати годам он вырос на треть больше роста своих сверстников и набрал немалый вес за счет ярко выраженной мускулатуры. Но, несмотря на стройную, рельефную фигурку, главным признаком для внимания была его ангельская внешность: острый подбородок, выразительные скулы, ясные, словно день, карие глаза с длинными ресницами, пухлые розовые губки и ослепительная улыбка, которой могли позавидовать многие альфы их города. А все потому, что с невинным образом резко контрастировали клыки, которые украшали его и были острее лезвия ножа.       Но, имея завидный набор достоинств, Чимин никак не мог научиться себя вести, как типичный альфа. Он с младенчества ревел при каждом падении или неудаче так, что папа иногда не мог добрые полчаса успокоить его, а когда он получал от такого же карапуза незаслуженный тумак, то море слез и истерики были обеспеченны. Когда Чимин прилично подрос, его не тянуло заниматься агрессивными видами спорта. Он не горел желанием посещать секции по единоборствам, на которые отец-альфа умолял ходить. Обычно в современных семьях основным аспектом воспитания сильного пола было обучение самообороне и защите своей семьи и территории, но внутренне нежный Чимин никак не мог оправдать ожидания, которые на него возлагали родители. Однажды отец окончательно поник, когда его сын имел наглость сделать попытку изменить направление своих увлечений и поменять занятия тхэквондо у лучшего тренера города на танцы. — Не могу драться, и меня там выворачивает от вонизма! — плакался Чимин, намереваясь сделать все по своему. — А ты не нюхай, это спорт, и все люди потеют! Зато ты научишься постоять за себя в будущем, а потом с уверенностью сможешь выбрать себе пару, чтобы завести потомство, — отчаявшись, цеплялся за хрупкую надежду старший альфа, хотя уже видел, что нужного результата не добиться. — Нет, я хочу в балетный класс, там пахнет лучше, — возмущался и плакался юноша, но аромат танцующих омег не главная причина его рвения.       Ему действительно хотелось научиться красиво двигаться, прямо как в одном из телевизионных танцевальных шоу, которое он любил смотреть. Старший альфа был непреклонен и давил всеми рычагами, какими мог, не слушая своего омегу, который в отличие от него жалел ребенка и пытался оградить его от неприятностей. Тщетно. Отец редко прислушивался к своей половинке, когда дело касалось их сына.       В итоге, Чимин ронял голову и удрученно шел в секцию тхэквондо, с грустью вспоминая о зеркальном классе танцев. Он понимал, что не подходит ни комплекцией, ни принадлежностью типа, чтобы исполнить свою мечту.       Тхэквондо ему давалось из рук вон плохо. Учитель подбадривал мальчишку и убеждал, что проблема даже не в строении тела, а глубоко внутри него. Учитель знал, что не все альфы могут быть склонны к занятию этим видом боевых искусств, поэтому давал мальчику немного свободы. Со временем Чимину удалось немного продвинуться в физической подготовке и в управлении телом, он научился делать основные базовые приемы и получал за самые незначительные успехи похвалу. Но когда дело доходило до спарринга, все способности исчезали на корню. Мальчик переживал, что никогда не сможет применить навыки в деле и терпеливо слушал в свой адрес издевки со стороны учеников его группы.       Самым невыносимым был Чон Чонгук. Этот «черт» на батарейках с черными колючими глазами не терял ни одной возможности больно задеть словами, толкнуть или сделать подножку, пока учитель не видит. Что уж говорить о том, что происходило на улице без присмотра взрослых. Этот засранец измывался над несчастным Чимином, не испытывая угрызения совести. Ко всем проблемам присоединялся факт, что окончательно вводил в отчаяние — Чон был одноклассником слабому альфе и сидел сзади него.       Чимин истошно терпел и боролся в своем стиле, не желая создавать шумиху. В какой-то мере, ему приходилось симпатизировать Чонгуку с объективной точки зрения, как и доброй половине школы. А все потому что этот забияка был по своему обаятелен и красив, ведь являлся чистокровным представителем семейства, отец и род которого уже много лет защищали город и управляли им. Закон иерархии до сих пор имел место быть, даже в их современном обществе. Почти каждый житель любого типа с достоинством чтил традиции и соблюдал правила их локации. Так и Чимин опускал голову каждый раз, когда Чон требовал у окружающих одним своим взглядом подчиниться. Однако тихо ненавидел и иногда представлял, как он расправляется с ним. Не ясно было одно: зачем юный тиран вечно задевал тихого альфу, который и так всем своим видом давал понять, что тот не смеет перечить?       Чимин устал от всего давления, что было направлено на него с детства, даже издевки Чона стали привычны, но отец постоянно возмущался и требовал от сына начать давать сдачи, утверждая, что тот не уступает многим своим одноклассникам в физической подготовке и продолжает расти.       Все эти проблемы были ничтожны по сравнению с надвигающимся кризисом в их семье. Тучи над ними сгустились плотным покрывалом и вызвали грозу, которая разрушила их привычную жизнь и планы на будущее, не давая шанса на прежнее сосуществование. Начались настоящие сложности взросления, к которым ни родители, ни сам мальчик не были готовы.       К четырнадцати годам интенсивные изменения тела Чимина в сторону роста мышц вдруг прекратились, а это вызвало немало последствий. Он начал резко терять в весе, часто простужался и постоянно испытывал сонливость.       Это произошло именно во время занятий с тхэквондо. Несчастный подросток уже с утра чувствовал недомогание и усталость, жалуясь на боли в животе, но отец был непреклонен, отправляя сына на очередной урок по мордобою. Чимин во время тренировки чувствовал, что весь горит. Каков был шок у окружения, когда по залу пронесся нежный аромат персика, вводящий всех присутствующих в состояние эйфории и жуткого желания.       Чимин не был альфой изначально, у него началась течка. Ноги подкосились, разум затуманился, перед глазами все плыло. Последнее, что он слышал, это глухие возгласы в его адрес.       К огромному счастью тренер, будучи в браке уже много лет со своей истинной парой, смог пересилить себя и сдержать кучку незрелых альф, предотвратив самое страшное, чего боялась каждая омега всего мира. Негласно каждый, даже ребенок, знал ужасы и последствия незапланированных проявлений физиологии вида.       Чимин хотел умереть от боли и стыда. В тренировочной группе были его друзья и приятели, которые жадно бросали на него свои мутные взгляды, а еще там были его одноклассники, с которыми он не очень ладил. Чон Чонгук! Этот зверь уж точно теперь не даст ему житья.       Парень никак не мог выкинуть из памяти полный ненависти, с жуткой темнотой взгляд невыносимого одноклассника, когда почувствовал, что из него течет. Он не помнил, как пережил эти дни, потому что находился в полубессознательном состоянии и почти ничего не ел. Что уж говорить о слезах и горе родителей, когда они осознали свою глупую ошибку, воспитывая из омеги альфу. Но это была не их вина. Всему причина злая шутка природы, что наградила невинное создание фигурой и признаками альфы. Несмотря на внешность, мальчик изнутри был нежным омегой?

Отнюдь. Не все так просто.

«Гамма!» — Что?! Как такое возможно? — Это редкий феномен, но поверьте, такое случается, — уверял родителей Чимина врач местной больницы, по совместительству профессор биологических наук и генной инженерии института медицины и здравоохранения, господин Ким — Учёные до сих пор не смогли прийти к единому мнению. Основная часть считает, что гамма — это одна из разновидностей омеги, другие же утверждают, что это отдельный четвертый тип нашего вида как результат мутации и смешения генов. Но эти теории не меняют результат. Вашего сына в любом случае можно отнести к универсальному представителю вида, что несет в себе функции альф и омег в равной степени. Понимаете, о чем я?       Новости об особенностях их ребенка продолжали поражать родителей, но они искренне желали защитить свое чадо и помочь разобраться во всех тонкостях дальнейшего существования. Обращение к господину Киму было единственной надеждой для семьи Пак, ведь основная их задача состояла в помощи Чимину адаптироваться в их суровом обществе. Будучи гаммой ему придется продолжить учиться и развиваться, а затем правильно выбрать свой путь и принять свою гендерную идентичность. — Чимин-а, ты говорил, что не любишь драться? — спрашивал доктор о занятиях тхэквондо, ранее проведя ряд исследований над пациентом. — А чем тебе нравится заниматься? — Я раньше хотел танцевать, но теперь не знаю, — тихо отвечал юноша. — Расскажи мне, что ты сейчас чувствуешь? — Много, слишком много всего… «Все чувства в разы обострились!»       Врач, не без помощи своих коллег, наконец написал свой консультативный отзыв, далеко не считая Чимина больным. Напротив, он подробно объяснил родителям, что все эти сложные записи в медицинской книжке несут огромный смысл и обогащают науку новыми исследованиями о сущностях типов популяции. — В данный момент, парень склонен к омежьему образу жизни, но это лишь нынешняя фаза развития. Есть вероятность, что признаки альфы могут ярко проявиться позже, потому что его организм способен оплодотворять, исполняя функцию альфы. Другая сторона — его цикл, как у омеги, он не определён, поэтому возможна задержка. Течка может проходить раз в полгода, а может быть в год, надо проследить. Обоняние сильно обострено. Тактильный диапазон в разы ярче и болезненнее, но он может со временем сменить свой болевой порог. Предупреждаю, что через пару лет ваш сын может привести в дом либо омегу, либо альфу. Это уже по воле судьбы или по воле случая. Будете наблюдаться до полного полового созревания. Не вижу строгих причин волноваться. Мы сделаем все возможное, чтобы помочь, параллельно будем исследовать его жизнедеятельность. — Сохраните все в секрете согласно врачебной этике, мы будем следовать инструкции, — отвечал отец Чимина. — Дорогой, мы не будем говорить ему? — спросил омега у мужа. — Пока не будем. Бедный наш мальчик, ему так было сложно все эти годы, дадим ему передохнуть и расскажем со временем, когда окрепнет.       Родители в какой-то мере были правы, потому что знали своего Чимин-и лучше, чем кто-либо другой, и хотели оградить его от слишком сложной для восприятия правды. Жаль, что природа редко предупреждает о своих планах.

~~~

      Прошло несколько месяцев после того, как Чимину пришлось пройти через те унижение и боль, которые несла с собой физиология омеги. Он не мог до сих пор поверить, что все это время относился к противоположному виду. Новость о необычном случае разнеслась по городу, и, конечно, не обошла стороной школу, где он учился.       Неожиданно для всех слабый и тихий недоальфа на самом деле оказался омегой-переростком. Любопытство школьников зашкаливало за пределы норм. Альфы задирали и кидали в адрес Чимина похабные шутки, а омеги надменно фыркали, разглядывая его с презрением. Было обидно и больно до бесконечности.       Единственным утешением, среди всей суеты и обсуждения был Ким Тэхен — его друг. В прошлом Чимин старался избегать юношу, стеснялся его до красных кончиков ушей и дрожи в коленках. Эта неуверенность хранила в себе секрет, который новоявленный омега скрывал все эти годы. А все потому, что Тэхен ему очень нравился. Этот хорошенький омега не мог не нравиться вообще. Даже вредный Чонгук не смел обидеть Кима или косо посмотреть.       А сейчас Чимин, мир которого перевернулся с ног на голову, наконец смог подпустить к себе нового друга и перестать чувствовать неловкость рядом с ним. — Так и думал, что с тобой не все так просто, Чимин-а. Не переживай, я помогу тебе, — отзывался Тэхен, добродушно улыбаясь.       Они сдружились, начали вместе ходить в школу, встречая друг друга по дороге. Записались на танцы по выходным, о которых Чимин мечтал с детства. Вместе ели в столовой на переменах, ходили друг другу в гости, знакомясь с родителями. — Ты вкусно пахнешь, — говорил Тэхен, утыкаясь носом при каждой возможности в макушку Чимина, — персик. — Мне кажется, ты пахнешь приятнее, похоже на цветочный аромат, но есть еще нотки мяты, — шмыгая носом, говорил Чимин и ловил аромат друга. — Нет, мяты нет. Может у меня шампунь с ментолом и мятой, не помню. А про цветы ты угадал, я сам как цветочек, правда?       Боже, это чудо умиляло Чимина с каждым разом все сильнее, заставляя сердце биться еще чаще. Он уверял себя, что это всего лишь отголоски прошлого с точки зрения психологии, ведь с детства юноша думал, что он альфа. Поэтому реакция на очаровательного омегу была ясна. Да что удивляться, Тэхен действительно был красив и обаятелен во всех смыслах, причем сейчас был еще подростком. Страшно представить, каким он станет красавцем, когда вырастет. Его светлые небрежные кудри жили своей жизнью и не требовали особого внимания в уходе, Тэхену достаточно было помыть голову и встряхнуться, и он снова неотразим. А глаза настолько синие, что небо по сравнению с ними теряло все свое волшебство и яркость. Также Чимина до сих пор смущала невинная привычка юноши облизывать пересохшие губы, мельком показывая свой розовый, как у котенка, язык. Омега источал утонченную харизму и природное кокетство, в нем сочетались невинность и желанность одновременно, что в будущем сулит сведению с ума немалого количества свободных альф.       Да, Чимин не раз залипал, рассматривая юношу, и боялся признаться себе, что Тэхен ему нравится. «Омега! Я теперь омега!» — Шизик залип на Тэхена, вы посмотрите! — грубое восклицание моментально привлекло внимание некоторых окружающих.       Шла перемена. Натянув почти до глаз шапку, укутавшись в худи и спрятав руки в рукава, Чимин сидел за партой и украдкой наблюдал за Тэхеном, который слишком красиво вытирал доску. А в это время невыносимый Чонгук не отводил глаз со своего ненавистного одноклассника, чтобы не упустить возможность его подловить на чем-нибудь и задеть. — Как омега может так смачно пожирать глазами другого омегу? — продолжал Чонгук, махнув головой, чтобы откинуть прядь черных волос со лба. — Наш Тэхен-щи, конечно, неплох собой, но ты-то куда? — Тебе показалось, Чонгук! — махнул рукой Тэхен, который привык оттаскивать наглого альфу от Чимина. — Нифига! Я все видел! — рявкнул парень, подлетел сзади к своей жертве и больно стянул с него шапку, цепляя волосы.       Из присутствующих в классе не все обращали внимание на шумевших, но только до определенного момента, ведь Чимин решил тряхнуть головой из стороны в сторону, чтобы привести в порядок прилизанный кипишь после шапки. А стоило ему провести рукой по своим темно-русым волосам, как множество взглядов мигом устремилось в его сторону. Большинство учеников с шумом вдохнули персиковый аромат, который разнесся по аудитории.       Тэхен со временем немного привык к приятному запаху, что исходил от Чимина, но в этот раз волна флюидов понеслась на больший радиус, чем обычно. Он заметил, как Чонгука скрутило пополам, тот стоял на самом опасном расстоянии от его друга. Парень, с трудом зажав нос и рот ладонью, вымученно сделал пару шагов назад, а затем вовсе выскочил прочь из класса.       Чимин торопливо нашел шапку и снова ее надел, затем поправил воротник, скрыв все возможные контакты кожи с воздухом, кроме лица.       Тэхен подошел к Чимину и бесшумно губами спросил: — Опять?       Друг знал, что юноша страдает гормональным сбоями и часто сдает кровь из вены. По требованию врача, Чимин каждый месяц должен сдавать образцы, чтобы следить за показаниями. Он не знал, зачем это нужно, но родители продолжали просить не задавать лишних вопросов и делать, как ему велят. После каждой сдачи аромат усиливался на пару дней, из-за чего Чимину приходилось кутаться в три слоя одежды, потому что подавители на него никак не действовали. Старшие объясняли это тем, что он еще совсем молод и организм не сформировался. Отец и папа никак не могли признаться, что никакие лекарства не помогут Чимину в случае наступления течки, поэтому приходилось сдавать кровь, чтобы следить за количеством прогестерона, который будет увеличиваться с приближением опасного периода.       Тэхен погладил по шапке Чимина, подбадривая измученного друга. — Хочешь, после уроков пойдем в какое-нибудь вонючее место, собьем запах? — спрашивал блондин. — Или может наоборот надо сходить искупаться? — Я с утра мылся. Но раз ты предложил, то пошли в бассейн?! — приободрился Чимин не из-за перспективы намокнуть, а скорее из-за невинной возможности поглазеть на раздетого Тэхена.       «Чисто ради эстетического удовольствия», — уверял себя юноша.       Занятия подошли к концу. Чонгук, как ни странно, не проронил и словечка в адрес Чимина, и вообще был подозрительно тихим. Никто не заметил, куда он делся, как прозвенел звонок. Тэхен и Чимин договорились сразу пойти в бассейн после уроков, но первому нужно было сходить в библиотеку, сдать книгу, что задолжал, иначе получит штраф. Местом встречи стало главное фойе у выхода.       Чимин сразу же отправился вниз, тихо, не привлекая внимания, намереваясь ждать друга в неприметном углу. Пытаясь прошмыгнуть по коридору, он совсем не ожидал, что чьи-то сильные руки силком затащат его в один из пустых классных кабинетов.       Черные, как уголь, глаза Чонгука прожигали усталого, но напуганного Чимина, пальцы больно сжимали его твердые плечи, а неожиданная нападка смущала своим уединением, ведь рядом никого не было.       Брюнет был немного выше одноклассника и по комплекции крупнее, к тому же внутренняя сила породистого альфы была бесспорным приоритетом. — Почему так сильно пахнешь? Течка? — просто спросил Чонгук, впервые за долгое время не добавляя в голос издевательский тон. — Нет… у меня еще не все нормализовалось, — промямлил Чимин, не зная куда деть свои глаза. Смотреть прямо было трудно. — Сними шапку!       Невербальное давление со стороны Чонгука призывало подчиниться и склонить голову. Альфа приблизился на критическое расстояние, затем прикрыл глаза и глубоко втянул воздух у изгиба тонкой, но мускулистой шеи юноши, на которой вены набухли и пульсировали в бешеном ритме. — Почему я чувствую кровь? — ноздри брюнета трепетали от тонкого запаха, он начал принюхиваться к одежде Чимина, и нашел.       Недолго думая, альфа схватился за руку юноши и потянул рукав вверх, оголяя кожу, на которой красовались огромный синяк рядом с изгибом локтя и точка укола с засохшей каплей крови.        Чимин не мог двинуться, неведомая сила продолжала давить на него. Но следующее, что произошло вышло за рамки нормального. Чонгук, наклонившись и тяжело дыша, притянул руку омеги к своим губам и лизнул место, где находился тонкий прокол на коже. В голову напуганного юноши ударила волна негодования, из-за чего он этой же рукой с размаху зарядил по физиономии наглеца и оскалился. В мозгах вертелась одна мысль: «Опасность!»       Защитный режим Чимина существовал, но находился в спячке. Мальчик, который в жизни никогда никого не бил первым вне зала по тхэквондо, со всей силы ответил за бесконечные издевательства, которые всё время терпел. Он сам не понял, как ему хватило духу поднять руку на альфу, что превосходил его по силе не только физической, но и ментальной. Не говоря уже о том, как вообще тихий омега смог противостоять давлению противоположного пола.       Чонгук еле удержался на ногах и хотел было ответить тем же, но его внимание привлекли сверкающие клыки разъяренного Чимина, который выглядел совсем иначе, чем тот привык. Его взгляд был темнее ночи и источал такую злобу, которой в жизни нельзя было увидеть на его лице. Но худшим из всего оказалась неведомая сила, что давила в теменную область головы Чонгука, заставляя наклониться, требуя упасть на пол и засверкать животом, чтобы признать превосходство оппонента. — Что происходит, омега? — вымолвил трясущийся альфа, еле удерживая равновесие и прикрывая лицо, где след от удара нещадно горел.       Где-то из глубины глотки Чимина послышался приглушенный рык, но спустя мгновение парень тряхнул головой, вздохнул и молча вышел из класса, оставив ошалевшего одноклассника одного.       Чонгук думал, что заплачет от унижения. Радовало одно: никто не видел, как омега его чуть не нагнул. Хотелось кричать и крушить все вокруг. Брюнет не знал почему злится. Потому, что сейчас его опозорил какой-то омега-сопляк, этот чмошник, которого он размазывал одним мизинцем? Или потому, что запах персика забился так глубоко в ноздри, что с кровью проник в мозг, разжижая его до состояния фруктового пудинга? «Что с ним не так?»       Брюнет ошибся, думая, что никто не видел происходящее в пустом классе. Яркие синие глаза задумчиво смотрели сквозь стекло окна, находящегося почти в углу, одного из множества, ведущих в коридор. Тэхен не глупый парень, он уже давно догадался, в чем дело. Запах мяты остался незамеченным.