Гордость и предубеждение омеги

Cøzybøy — What did yøu think i meant when i said i løve yøu pt. 2

      Покинув такси и пройдя контроль, Чимин наконец добрался до номера Юнги и постучал. Хен сразу же открыл, будто стоял у двери. Его кислая мина, как у недовольного кота, не предвещала душевного разговора. Чимин же выглядел, как набедокуривший школьник, ждущий выговора от учителя. Несмотря на то, что Мин с первого дня знакомства не изменял привычке стать ближе к младшему, попытки выйти из френдзоны не увенчались успехом. Чимин уверен, что дело не только в истинной связи, просто Юнги действительно дорог ему как друг, а может даже как брат. — У тебя пиздецки виноватый вид, — сказал старший, пропуская Чимина в номер. — Если ты смущаешься, что я вас застукал, то брось.       Мин достал из небольшого холодильника, пару банок пива, одну из которых бросил младшему. — Не хочу признавать свой проигрыш, детка, но ты охуенно смотрелся рядом со своим единорогом. По его довольной морде в твою сторону и недовольной в мою все ясно. — Что? — Чимин чуть не поперхнулся пивом. — Что слышал, персиковая задница, — Юнги скривил губы в характерную для себя улыбку. — Как ты узнал, чем я пахну? — младший привстал с кресла. — Не «как», а «когда», то есть сегодня. Вы с ним на одной волне, поэтому ваш духан даже противогаз не скроет. Да что скрывать, ваши истинные потрахушки можно учуять за километр, — ответил Мин, мысленно чертыхаясь, ведь поговорить он хотел немного о другом, точнее признаться. — Честно, я раньше догадывался, как ты пахнешь, только не мог распознать. А сейчас запомнил, но присутствие чонгуковского запашочка тоже не забуду, что очень жаль. — Хен, давай не будем об этом, — перебил его Чимин. Он не хотел продолжать эту тему до тех пор, пока сам не разберётся со своими чувствами.       Юнги допил остатки пива и смял банку, морщась, то ли от горького осадка пойла, толи от того, о чем хотел начать рассказ. — Я никогда не говорил тебе, что знаю не понаслышке о разрыве связи. Увидев тебя сегодня утром, впервые сильно пожалел, что когда-то сделал. Он был моим истинным, а я его тупо отпустил, даже не попытался… в итоге чуть не убил…       Тревога и смятение в глазах Чимина нарастали с каждым предложением Юнги, когда тот рассказывал, как он расстался с Намджуном и чем им пришлось расплатиться за свою беспечность. — …Твой хен мог бы остаться калекой, но у семьи Мин есть деньги, слуги и остальная шняга. Хотя профессор Ким в любом случае поставил бы меня на ноги. Он крут, признаю. А вот если бы я случайно не узнал о Намджуне и его состоянии после разрыва, он бы мог умереть. Какими же мы даунами были! Теперь сечешь, о чем я? — Хен, я не знал. Почему раньше не рассказывал?! Но если все так, как ты говоришь, я ведь могу избавиться от одной из сущностей! — Дебил! А если судьба решит лишить тебя совсем не того, чего ты ожидаешь? Сдохнуть хочешь? Или хочешь, чтоб у твоего единорога рог отвалился? — Нет, — тихо ответил Чимин. По началу он думал, что понимает, к чему клонил Юнги, однако внутренности моментально обдало холодом от неожиданного осознания, как он дико заблуждался, не понимая реальной опасности. Но его глупая голова никак не хотела мириться. — Хочешь сказать, чтобы я остался с Чонгуком? Одобряешь наш союз, значит? Хен, вот ты сказал, конечно… — Уж поверь, я меньше всего хочу, чтоб ты с кем-нибудь был, кроме меня! — Юнги, мы же договорились! — Чимин знал, что старший ждал его, однако он никогда не слышал от него прямых признаний. — Добавь «хен», мелкий, — выдохнул Мин. — С этого все началось. Мы подстроили твой приезд сюда за твоей же спиной. Тэхен намерен выйти за Чонгука, чтобы продолжить строить свою «империю зла». Гнездище-охуище, ебать. Ну, а я… ну понял. — Что вы с Тэхеном подстроили? Мой приезд? Нет, вы же не могли… — Чимину не послышалось, но все же он переспросил. Отрицание первый шаг к принятию. По серьезному виду Юнги было ясно, что тот не шутит. — Получается все подстроено, даже встреча с Тэ в кафе? — Кажись, появление Чонгука не по сценарию. Хуй его знает! Не суть, — альфа, откинувшись назад и положив голову на спинку кресла, продолжал говорить: — Я понимаю Тэхена, как никто, правда в отличие от него я лишился лишь возможности скакать возле корзины с мячом в руках. Это все равно бы закончилось когда-нибудь. А он не может чувствовать ни запахи, ни свою омежью сущность…       Чимин странно для себя реагировал, он должен был хотя бы ругнуться, но чувствовал лишь смятение. Откровение Юнги призывало выпустить на волю досаду и негодование, но эти эмоции казались настолько жалкими, что проще на них не обращать внимания. Двое близких людей, преследуя свои цели, предали его. Даже злиться было сложно.       В помещении вдруг стало жарко, запах Чонгука все еще был на гамме и ощущался очень четко. Это немного успокаивало. — Да, Чимин, я проебался, нет никакого шухера с акциями и СМИ. Просто я хотел так же, как и Тэхен, чтобы ты покончил с истинными заморочками, несмотря на последствия. Но это до тех пор, пока не увидел вас утром. — Нас утром… — без эмоций проговорил гамма, не смотря на хена. — Вы знали, что это опасно, и все равно толкнули вперед. Забавно, наверное, было наблюдать за мной со стороны?! — Нихуя не забавно, ребенок! Наш ненаглядный Тэхен и я вместе с ним серьезно охуели. Поэтому я решил объясниться перед тобой, чтобы вы с Чоном не наломали дров по нашей вине, — Юнги изначально прекрасно понимал, что Чимин не будет счастлив услышать правду, поэтому злился, что ничего не сможет с этим поделать. Однако признание ошибки вызвало облегчение.       Чимину резало глаза, голова опухла, он со злости ударил кулаком по подлокотнику кресла, зло чертыхаясь. Его персиковый аромат сбился мятной волной негодования, но след морского бриза не исчез. Хотелось что-нибудь сломать или даже подраться. — Какой смысл, хен! Чонгук согласен разорвать связь, — заявил младший, с тяжелым вздохом откинувшись на спинку своего кресла, так же, как Юнги. — Ничего я не согласен!!!       Чимин от испуга подскочил с места, хватая ртом воздух. Сюрприз! Вот реальная причина, почему ему казалось, что он чересчур сильно пах альфой. Чонгук выглянул из-за угла коридора и прислонился к стене, сложив руки перед собой. — Прошу прощения… — Ты-то как здесь оказался? Кажись, хозяин отеля нарушает закон и пользуется положением, вторгаясь в личное пространство постояльцев, — хмыкнул Юнги, но он будто не был удивлен.       Чон, соглашаясь с Мином, продемонстрировал дубликат ключа и ухмыльнулся. — Не поймите меня неправильно, просто случайно увидев на камерах видеонаблюдения знакомый силуэт, мне стало жутко интересно, куда этот объект направляется, в то время как на самом деле должен валятся в кроватке и восстанавливать силы после бурной ночи, — он говорил спокойно, но металлические нотки проскальзывали в каждом слове. Его взгляд, сильно отличающийся от приветливого и был направлен прямо на Чимина, который, казалось, сейчас задымится. — Это не камеры, а обыкновенная слежка, Чимин. Он приставил к тебе людей еще с первого дня твоего прибытия, — пояснил «капитан очевидность» Мин, не стесняясь подкинуть дров в очаг, который без того полыхнет в любую секунду. — Не думай, что я закрою глаза на ваши делишки с Тэ! — нервно воскликнул Чимин, округлив глаза и пиная хена, из-за чего тот скривился от боли и начал говорить о какой-то справедливости и презумпции невиновности. Затем гамма повернулся к Чонгуку и угрожающе спросил: — Значит ты следил за мной?! — Не следил, а просто принял меры по безопасности, — цокнул Чонгук. — Мин Юнги, вы с Тэхеном думали, что я не знаю о ваших играх? — Сука! Ты знал! И я… И ты меня… облапошил, — задыхаясь от злости, заорал Чимин. — А я наивный с тобой… Вот вы уроды… — Это всего лишь стратегическая осторожность, — развел руки в стороны Чонгук, безжалостно забавляясь над истерикой Чимина. Сейчас альфа был похож на себя прошлого: в глазах бегали бесы, наглая ухмылка лишь украшала надменное лицо, от чего хотелось врезать ему с ноги, чтобы не скалился, а стонал от боли.       Чимин, недолго думая, приблизился к Чонгуку и хотел уже с размаху занести кулак прямо в челюсть, но был пойман. Альфа завел ему руки за спину и обхватил его одной рукой под грудь, плотно прижимаясь всем телом к спине нападавшего.       Юнги в это время раскрыл рот и не мог его обратно закрыть, пребывая в культурном шоке. Он не раз видел Чимина в гневе, но разрыв между его представлением и реальностью оказался неожиданно велик.       Борьба сопровождалась злыми возгласами гаммы и болезненными смешками Чонгука, который продолжал дразнить разъяренного парня, получая при этом локтями в живот и по другим важным местам. Но вскоре их прервали. — Народ! Я все еще здесь, если что, поэтому примите к сведению, блять, что хен не горит желанием наблюдать ваши брачные игры перед спариванием, — затем лениво махнув рукой в сторону двери, добавил: — Валите шпилиться куда-нибудь в другое место, я не настроен сегодня на тройничок. — Хен! Мы еще поговорим с тобой… Я тебя не прощаю… Слышишь?! — Во время течки не забывайте предохраняться: я слишком молод становится дядей. Закройте дверь с той стороны. Аминь, — ответил Мин, демонстративно игнорируя крики Чимина, пока того уводили из номера.       Чонгук гоготнул что-то про благословение и, захватив Чимина локтем за шею, заставив немного прогнуться, повел его к выходу.       Гамма продолжал пыхтеть и яростно вырываться, пока они не дошли до лифта. — Если хочешь, чтобы завтра весь город знал о наших отношениях, продолжай в том же духе, — весело проговорил Чонгук, нажимая кнопку первого этажа, когда они зашли в лифт.       Чимину ничего не оставалось, как просто выдохнуть, расслабиться и направить испепеляющий взгляд на придурка. Как же он ненавидел Чон Чонгука. Всеми фибрами своего тела. Всю жизнь ненавидел!       Не попрощавшись с альфой, гамма первым вышел из отеля и поймал такси, не увидев грустный взгляд в свою сторону.       По дороге домой он напечатал красочное сообщение Тэхену, но потом стер его. Омега хоть и был затейником всего цирка, но писать послание с возмущением не имело смысла. Да и выглядело бы это со стороны нелепо. Чимин отправил смс лишь о том, что все знает. Светлый, прекрасный и нежный омега превратился в бесчувственного и циничного человека, который готов погубить даже своего друга ради достижения цели. Но Чимин его полностью оправдывает, поэтому в глубине души готов пойти у него на поводу даже после того, как узнал, чем все это может закончится. Себя он отдал бы в жертву, не задумываясь, только вот не он один может пострадать. Чон Чонгук. Поднимаясь на свой этаж, он получил ответ от Тэхена: «Каждый выживает, как может, Чимин-и».       Написал бы тоже самое Чонгук, гамма бы психанул не на шутку и разбил бы телефон вдребезги, но ответ все-таки был от Тэхена, поэтому он лишь шумно вздохнул и выключил телефон. Было больно, но он не злился на друга, лишь вязкая пустота в груди расширялась и давила изнутри.       В квартире его ждала неполная корзина с персиками, благоухающая сладким фруктовым ароматом. Чимин взял ее двумя руками и бездумно опрокинул в мусорное ведро. Затем, он также перевернул кувшин с оставшимся мятным чаем над раковиной, собрав и выбросив при этом размякшие листья, чтобы те не забивали слив. Следующим шагом уничтожения следов Чонгука в его убежище стало избавление от постельного белья, которое сильно пропахло морским бризом. Гамма скомкал грязное белье и, как маньяк, уткнулся в него с головой. С ума сойти! Голова кружилась, тело ныло, Чимин вот так прям и уснул был, но, собрав всю волю в кулак, он запихнул белье в стиральную машину. Последним шагом являлся он сам, только вот выбросить себя в мусорку, как персики, он не мог, а хотелось бы, но постирать свою бесполезную тушку, как простыни, вполне. Около получаса он отмокал в душе, три раза намылившись, но запах альфы не проходил. И не пройдет, как и сам Чонгук из его жизни, пока они не разорвут связь и не уничтожат самих себя. Не было смысла избавляться от следов пребывания альфы в квартире, когда он уже серьезно поселился в нем самом, словно просочился в само ДНК.       Поздняя ночь, люди должны уже спать, а Чимин сидит на корточках перед мусорным ведром и достает оттуда немного помятые персики. Благо ведро было пустым, не считая несколько липких листьев мяты от чая. Он тщательно помыл ни в чем не повинные фрукты и сложил их обратно в корзинку.       Немного радуясь из-за своей глупой выходки, он плюхнулся в кровать, но горький ком в горле продолжал доставлять неудобства. Он не знал, как быть дальше.       Сон никак не шел. От утомительных раздумий его отвлек звук пришедшего смс: «Надеюсь, что не спишь, потому что я у твоей двери». Чимин подскочил с кровати, как ужаленный и подбежал к выходу. Даже сквозь плотно закрытую дверь можно было уловить свежий морской аромат альфы. Еле сдерживая себя, чтобы сразу не открыть, гамма сел на коленки возле двери и написал ответ, скуля себе под нос: «Не буду открывать, чтобы не повторить тех же ошибок, как раньше. Уходи». Ответ тут же пришел: «Обещаю, что не притронусь к тебе, если ты сам этого не захочешь». — Какой джентльмен! — возмутился Чимин, но сил сопротивляться уже не было. — Какой же я ненормальный…       Дверь со скрипом распахнулась, впуская яркий аромат морской свежести и лета в квартиру, от которого Чимин весь вечер пытался избавиться. Бесполезно.       Не поднимая глаза, Чонгук схватил его за руку и повел в спальню. — Ты же обещал не трогать меня… — горько усмехнулся Чимин, но его прервали жестом с просьбой помолчать.       Альфа аккуратно, но твердо велел ему лечь на живот, снимая с него верхнюю часть пижамы. Странно, что верхнюю, ведь нужно по идее нижнюю. — Лежи и не двигайся! — серьезно поговорил Чонгук, а сам зачем-то ушел в ванную комнату.       По звуку включенного крана Чимин понял, что альфа мыл руки. Гамма удивился, вспомнив, как в прошлые разы парень не заботился о гигиене. — Руки холодные после улицы, я их немного согрел теплой водой, — пояснил свою отлучку Чонгук, а затем смущенно добавил: — Я заметил, что твоя спина не в порядке. Так что решил…       Чимин аж вздрогнул, почувствовав, как прохладная, но разогревающая мазь с ментолом коснулась его нижних позвонков, а теплые руки Чонгука мягко размазали ее по всей всей спине. Альфа не давил, но и не нежничал, втирая ароматную липкость в кожу. Вот только гамма до этого не чувствовал боли, разве что ощущал некую неповоротливость, потому что мышцы забило молочной кислотой. Он вспомнил, что еще у Юнги в номере не мог позволить себе свободно двигаться, поэтому Чонгук так легко справлялся с ним. Был бы Чимин в порядке, альфе не поздоровилось бы. Однако он не чувствовал явного дискомфорта ни в спине, ни во время первого секса, да он вообще не помнит, когда в последний раз страдал от спазмов в мышцах даже после усиленных тренировок, чувствовал лишь легкое покалывание. Чимин объяснял это тем, что был не простым представителем рода человеческого, ведь в нем жило и процветало сразу две сущности, возможно, именно поэтому он такой невосприимчивый к боли. Единственным исключением — в тоже время личным ужасом — была метка, особенно во время течки. Эта боль была его персональным адом, но после встречи с Чонгуком все прошло.       От такого массажа Чимин расслабился и превратился в лужу. Скромные, твердые касания и поглаживания альфы вокруг затвердевших мышц спины заставляли сердце биться еще быстрее, разжигая внутри гаммы бесстыжий огонь и возбуждение. Чимин мурлыкал от удовольствия и пускал слюни в подушку, но его прервали. — Я не хочу терять нашу связь, Пак Чимин. И никогда не хотел, — слова Чонгука звучали приглушенно, гамма не сразу понял, что услышал их наяву. — Ты не по-детски цеплял меня еще тогда. Неужели не знал?       Альфа закончил с массажем и серьезно взглянул на раскрасневшегося парня. — Завтра тебя ждет Хосок у себя, он узнал, что ты вернулся, поэтому хочет поговорить, — продолжил он, но поймав вопросительный взгляд, пояснил: — С определенного момента я обращаюсь к нему только по имени. Придешь? — А у меня есть выбор? Его у меня не было ни тогда в холе школы, когда ты чуть не разгрыз мне глотку, ни когда нас изгнали, — Чимин наконец высказал в лицо Чонгуку то, что давно хотел, но это вышло удрученно. Нет, он не жалуется! — Сейчас у тебя есть выбор, я поддержу тебя в любом случае. Это теперь моя прямая обязанность, — сказал Чонгук и осторожно поцеловал его в висок. — Отдыхай.

~~~

      Юнги пригласил Тэхена выпить в их привычный бар, чтобы провести время, как в старые добрые времена.       Бета-бармен, который работал здесь уже давно, запомнил ребят с момента, когда они впервые пришли сюда, чтобы пропустить по стаканчику в честь совершеннолетия одного из них, и слышал их разговоры от начала до конца. Печально и удивительно. Это была необычного вида дружба. Таких особенных посетителей трудно было встретить, они относились к друг другу с большим трепетом и уважением, жаль только не замечали этого со стороны. Необыкновенно красивый омега общался с альфой на равных, но не включал режим дружбана и не кокетничал, а серьезный и дерзкий мужчина смотрел в ответ с теплотой и пониманием. Бармен при каждой возможности, старался им угодить, предлагая лучшее, что есть в ассортименте бара, чтобы необычная парочка посетила его бар снова.       Сегодня они не стали заказывать что-то необычное, просто попросили налить им текилы. Инициатива шла от Тэхена, поэтому он первым слизал кислую соль с ложбинки между большим и указательным пальцем и опрокинул в себя стопку жгучего алкоголя, закусив мякотью лайма. Юнги с удивлением смотрел, что омега не морщился, пока жевал кислятину, а когда повторил за ним, его физиономия предательски скосилась из-за злой закуски. — Нихера это не «Гнездо», ты просто мстишь, — говорил довольно хорошо выпивший Мин, закинув руку на плечо не менее трезвого Тэхена. — Чонгука ты хочешь сделать своим псом, а Чимина еще любишь, но простить не можешь. В этом весь ты. Возомнил себя жертвой, когда на самом деле разрыв сделал тебя только сильнее. Благодари судьбу и живи дальше, как я. — Все намного сложнее, Юнги-а. Но ты прав, я все еще люблю его. Когда он вернулся, все полетело к чертям. Но я не могу понять, почему не ревную его. Мне даже нравится его метка и запах Чонгука на нем тоже. Я извращенец, да? — Не ты один, — отвечал старший, многозначительно ухмыляясь. — Что ты намерен делать? Чимин или «Гнездо»?       Тэхен на минуту завис, сверкая синими и пьяными омутами. — Конечно Чимин! Это говорит мое сердце, а не разум, но ты ведь знаешь, что я всегда принимаю решения лишь ссылаясь на свой острый ум и холодный рассудок… ик… — Тогда не обижайся на меня, хорошо? — сказал Юнги, придерживая руку на талии Тэхена, чтобы тот нечаянно не упал назад. — Хорошо, только выпей еще раз со мной!       Они выпили больше, чем могли выдержать. Пора уже было прощаться, иначе уходить придется на бровях. — Ты выглядишь нехорошо. Тебе плохо? Что-то болит? — мягко спрашивал Юнги, поглаживая по голове шатающегося омегу, пока они выползали из полюбившегося бара. — Болит, все болит.