Give Me Love

      Гарри проснулся на следующее утро, задаваясь вопросом: "Почему именно он заснул в своей вчерашней одежде?" Потом все воспоминания настигли его, и ему захотелось снова заплакать. Он посмотрел на часы и увидел, что они мигают 1:30. Он застонал, зная, что через восемь часов он снова увидит Луи. "Как он мог это сделать?" — Гарри подумал про себя. — "Как он мог просто попытаться использовать меня, как будто я был каким-то шлаком из бара?" Он не сомневался в том, что случилось бы что-то страшное, если бы он не остановил Луи.       Затем он снова лег и попытался снова заснуть, но безуспешно, учитывая все дерьмо, проходящее через его разум. Примерно через тридцать минут, ворочаясь, проверяя твиттер и играя в какую-то игру про злых птиц, он отказался от одной идеи спать и решил просто спуститься вниз. Он упал с лестницы (да, хорошо начался день), выругался, схватил несколько пачек чипсов и включил телевизор, чтобы посмотреть, что там происходит. К счастью, это были несколько повторов веселого шоу под названием «Несоответствия». Затем сон настиг его во время захватывающего эпизода, в котором они пытаются скрыть смерть своего патрульного офицера.       Тем временем Луи сидел в баре с совершенно дерьмовым лицом и почти забыл причину, по которой он пришел в этот бар. Затем она снова ударила в голову: «Гарри». Он использовал своего лучшего друга. Взгляд в его глазах после того, как он оттолкнул Лу, заставил его закинуть в себя еще один шот. Загадочным было то, что Гарри так же сильно хотел быть прижатым к этой стене, как Лу. Гарри никогда не проявлял интереса к мужчинам… никогда, но во время «инцидента» он не задавал вопросов. Единственной причиной, по которой он казался безумным, был тот факт, что Луи использовал его.       У Лу был один и тот же круг мыслей, пробегавших в голове, и каждый раз, когда круг перезапускался, повторялся еще один шот. Это была его собственная маленькая алкогольная игра, а также причина, по которой он был очень, очень пьян. Он решил, что ему хватит на одну ночь подумать, и попытался слезть со стула и выйти из клуба.       После многих неудачных попыток пьяного колебания и падения на незнакомцев, которые пытались образумить его, он, наконец, шел по улице, которая по какой-то странной причине была ему действительно знакома. "Кто жил здесь? - Лу подумал про себя. — О, верно, Элеонор, этот маленький сгусток червей, прозрение слова шлюха. - Он ухмыльнулся самому себе в своей пьяной дерзости по отношению к бывшей. -  Мне нужно зайти посмотреть, как у нее дела с тем трусом. Она была хороша в постели, хотя, может быть, она захочет с ним расстаться". Луи теперь был в тумане, пытаясь вспомнить номер квартиры Элеоноры. Как только он нашел его, он постучал в дверь, и ждал, пока очень усталая, раздраженная на первый взгляд Элеонор открыла дверь. — Лу? Что ты здесь делаешь? — Ее шок отразился в глазах. — Ты пьян, Луи, нет. Убирайся из моей квартиры. — Она начала закрывать дверь, когда он сунул ногу. — Почему ты так считаешь, Эль? — Потому что у тебя дерьмовое лицо, ты напился по причине, которая была явно не мной. А теперь иди домой, поговори с Гарри и позволь ему позаботиться о тебе, — сказала Эль, пытаясь закрыть дверь снова. — Гарри не хочет заботиться обо мне… он ненавидит меня, — пробормотал Луи, заставляя Элеонору открыть дверь. — Что ты имеешь в виду под этим, Лу? Гарри — твоя вторая половина или что-то в этом роде. Почему он не захочет тебе помочь? — Потому что я облажался, Эль. На этот раз я облажался, он ненавидит меня. — Луи прошел путь от сассмастера из Донкастера к трезвому, обезумевшему Лу с этими словами. — Тогда давай, мы сможем поговорить об этом за чаем. Ты не в том положении, чтобы бродить по улицам в это время ночи, — смирилась Эль со вздохом, открывая дверь чуть больше.       Поэтому он рассказал ей все, даже мелкие детали, которые даже не казались ей неловкими. Хотя я предполагаю, что именно так и происходит, когда твоя подруга изменяет тебе, ты можешь сказать ей, что прижал своего лучшего друга к стене, потому что ты разозлился на нее. После того, как он сказал ей, то она сидела там минуту, обдумывая всю ситуацию. Луи решил, что ему нужно немного передвигаться, поэтому он пошел и наполнил их чашки и принес их в гостиную. Когда он сел обратно, он заметил, что на лице Эль было выражение счастья, и она гудела от энергии. - Чего ты лыбишься? — раздраженно спросил Луи, думая, что она получает тошнотворную радость от своей дерьмовой жизни. - Ну, я поняла. Ты видишь, что Гарри любит тебя, ну, я имею в виду, я всегда знала это по тому, как он смотрит на тебя, но он боится признать это. Он ничего не сделал с этим из-за того, что ты был со мной довольно долго- — Самая бесполезная трата времени за всю мою жизнь, — бормочет Лу. — Ой, заткнись, я сказала, что мне жаль, теперь послушай остальную часть моей теории. Так где же я… о, да, Гарри любит тебя и уже довольно долго, а потом ты приходишь, прижимая его к стенам и тому подобное. Ты заставил его подумать, что ты его полюбил и… — Подожди, какого черта ты имеешь в виду, что он мне нравится? Я не гей, — прерывает Луи снова. — О, замолчи. Ты так сильно отрицаешь, что любишь его, это идиотизм. У нас не было бы этого испорченного разговора, если бы он не был правдой. Это не значит, что ты гей, но, скорее, Гарри — исключение для тебя. Как ты там его называешь? Hazzabear? — — Не называй его так, он мой мужик. — И трехлетний Луи вернулся, один из многих прекрасных этапов пьяного Луи. — Остановись, я все еще говорю. Так или иначе, он подумал, что он тебе действительно понравился, а потом он, должно быть, понял, что что-то произошло между нами, когда ты так мило назвал меня шлюхой, заставив его подумать, что ты его используешь. Я имею в виду, вы вроде как просто добавили это туда. Так что теперь ему больно, и он думает, что ты собираешься использовать его только как шлак, который ты подобрал в баре. Он не ненавидит тебя, Лу, просто его сердце разбито мыслью о том, что его лучший друг использует его, чтобы помочь ему перебить девушку, но я имею в виду, кто бы не разозлился. Но он не ненавидит тебя, Лу, я не думаю, что он когда-либо смог бы.       Лу сидел, размышляя над тем, что Элеонор только что сказала ему. У него всегда было место для кудрявого парня, и он даже признался себе, что их отношения были одной из самых горячих, самых неплатонических вещей, которые он когда-либо чувствовал. Это был не поцелуй между друзьями, а между любовниками. Мысль о том, что Гарри - его возлюбленный, человек, с которым он проснулся, тот, кого он обнимал каждую ночь, и каждый день получал все больше и больше таких воспоминаний, что сделало бы его счастливее, чем когда-либо в прошлых отношениях. — Мне нравится Гарри, Эль. Я действительно люблю его… — сказал ей Луи с широкой улыбкой на лице. — Спасибо всему, что свято! Ну, ты можешь пойти и сказать ему утром, но сейчас ты ложишься спать на этот диван,  — строго сказала Эль, направляясь в свою комнату. — Понял. — Луи был крайне истощен, но у него было достаточно энергии, чтобы снять обувь и натянуть одеяло на тело.

***

      Когда Лу проснулся на следующее утро, он сначала был очень смущен тем, где он был, прежде чем вспомнить, что произошло прошлой ночью, вместе со своим откровением о Гарри. Легкая улыбка расползлась по его лицу, когда он понял, что всего через несколько минут он сможет рассказать Гарри, что он чувствует, и тот, наконец, может стать «его». Затем он оставил записку Эль, поблагодарив ее за чай и за разговор, когда ему понадобился совет. Затем он схватил свою обувь, прежде чем выскользнуть за дверь. Он остановился у кондитерской, а затем начал идти по нескольким кварталам к Гарри и его квартире. Он не мог дождаться, чтобы рассказать младшему мальчику о своем откровении и о том, как сильно он его лелеял. Он такого не чувствовал с тех пор… ну, на самом деле он никогда не чувствовал такого ни к кому. Ну, теперь все должно было измениться.       Но он не мог знать, что Гарри сидел дома со слезами, покрывающими его лицо, прокручивая Tumblr и Twitter, который в настоящее время был заполнен фотографиями Лу, идущего поздно вечером к Эль и возвращающегося всего через несколько часов назад. У него были растрепанные волосы, и вся его одежда была смята. Не так много осталось для воображения. Но Гарри продолжал прокручивать воспоминания, а его сердце разрывалось с каждой новой фотографией.