Ты только дыши...

      — Чонгук, мать твою, где тебя носит!? — Юнги кричал в трубку, когда Чон додумался наконец посмотреть пропущенные вызовы. Он перезвонил, но с каждым новым гудком понимал всё отчётливее — он не сможет сказать и слова.       — Короче, мы так поняли, что ты не вернёшься скоро, поэтому всё что нужно убрали в холодильник, хата, в общем-то, в порядке, так что как только у тебя будет возможность появиться дома, то отзвонись кому-нибудь, окей? — Чонгук кивнул в ответ, не осознавая даже, что Юнги не увидел его ответа.       — Эй, пиздюк, игнорить вздумал? — Юнги вновь закипал. "Не только ему, всем вокруг причиняю боль и приношу неприятности..." — отметил про себя Чон, бросая трубку и вновь переводя взгляд на своего соулмейта.       Парень на медицинской койке был неестественно красив для подобного места: он был похож на скульптуру, на прекрасную куклу, единственное, что выдавало в нём живого человека, так это легко вздымающаяся и опускающаяся от дыхания грудь. Чонгук иногда прислонял ладонь к груди его соулмейта, чтобы в очередной раз убедить себя, что тот жив.       После того, как Чон пришёл в себя в тот раз, он сразу же направился в палату к своему предназначенному, и как бы его ни пытались оттуда вытащить, он стоически выдержал напор, оставшись всё-таки с любимым. У врача не осталось выбора, кроме как дать добро на это. Собственно, разрешил подобную авантюру именно хирург, оперировавший парня — он понимал, насколько тяжёлая ситуация у них сейчас, и просто не мог себе позволить разлучать пару в такой момент.       — Какой же ты красивый, в сто раз, нет, даже в тысячу раз прекраснее моих портретов, — Чонгук едва коснулся чужой руки, сразу же одёргивая себя: нельзя же прикасаться к человеку, пока он сам не даст добро на это, а пока не было такой возможности.       — Прости, я не представился. Меня зовут Чон Чонгук, и я твой соулмейт, — парень неловко улыбнулся, сразу же потянувшись рукой к собственному затылку — стандартный подростковый жест неловкости.        — Если честно, я безумно мечтал познакомиться с тобой. Это наверно глупо, но всё это время я действительно был влюблён в тебя, несмотря на то, что мы были даже не знакомы... Я бы хотел поскорее услышать твоё имя, — мечтательно протянул Чон, обводя взглядом приятные черты напротив. От этого парня действительно не хотелось отводить взгляд. А может, Чонгуку просто показалось, что его предназначенный так безумно красив, может, это всего лишь шутки природы? А впрочем, какая разница?

11.09.2015

      Чонгук с самого раннего утра уже у койки любимого. Этот парень так и не открыл глаза за всю прошедшую неделю. Чону казалось, что это очень утомительно, лежать постоянно в одном и том же положении, без возможности банально почитать или зарубиться в игры на телефоне, нет возможности поговорить...       Поэтому Гук постоянно искал новые книги и читал их вместе со своим соулмейтом. За эту неделю он прочёл уже три. Чонгук никогда не искал книги заранее — всё надеялся, что его парень после очередной строчки наконец откроет глаза и скажет, какую книгу они будут читать следующей. Чон любил разговаривать с ним, но болезненные паузы в разговоре вместо ответа буквально разрывали сердце. Он всё продолжал ждать ответа на каждый поставленный вопрос, очень хотелось узнать своего соулмейта получше, но пока что единственное, что парень знал точно и однозначно, так это стабильное сердцебиение его предназначенного. Семьдесят три удара в минуту, Чонгук сам посчитал. Забросил универ на первом курсе, лишь бы сидеть и считать удары сердца любимого.

15.09.2015

       Сегодня по плану очередной полный осмотр, и Чонгук всё утро провёл в палате в одиночестве. Он покрепче прижимал палец к странице, на которой они остановились вчера, всё ждал, когда же его предназначенный вернётся. Вчера они не смогли увидеться: Чонгук не смог войти в палату, увидев, как мать его соулмейта плачет перед тем на коленях. Что-то больно ёкнуло в груди тогда — Чонгук ведь не единственный, кого хотел бы видеть парень, даже возможно и не один из...       Тогда Чон ушёл домой, устроив Чимину по телефону отменную истерику. Старшему пришлось ехать домой к другу, чтобы наконец успокоить того. Младший едва ли поверил, что его соулмейт ждёт его, однако спустя несколько часов рыданий Чимин убедил младшего завтра пойти в больницу и рассказать предназначенному о сегодняшних переживаниях. Как бы ни были близки соулмейты, они не умеют читать мысли. Не умеют, но очень хотят этого, поэтому с любимыми нужно делиться всем самым сокровенным, во избежание боли, ссор, недопониманий и тому подобного.       А сейчас предназначенного всё нет, когда же он вернётся?

27.09.2015

      — Милый, я принёс новые цветы! — Чонгук радостно залетел в палату с очередным огромным букетом. За всё время "сна" предназначенного, в его палате побывало множество цветов, Чонгук записывал, какие цветы уже приносил, а какие ещё нет, чтобы разнообразить палату своего соулмейта новыми запахами. Пускай когда проснётся, парень скажет, какие цветы ему понравились больше всего, а какие не очень.       Улыбаясь, Чон выудил из вазы старый букет лилий и разместил новый — хризантем. Чогук быстро выбросил старый букет и вновь достал книгу, на этот раз снова новую.       — Я бы хотел, чтобы ты однажды тоже почитал мне. Может, будешь читать мне сказки на ночь? — Чонгук глупо захихикал, вспоминая почему-то Чимин-хёна. Тот ведь точно также хихикает, когда рядом с ним Юнги. Может, теперь стоит относиться к хёну немного серьёзнее?       Чонгук накрыл руку соулмейта своей, по старой привычке. Как-то в самом начале их "отношений" он не мог позволить себе даже надолго задерживать взгляд на нём, но сейчас уже не может сдержаться, чтобы не подарить тому прикосновение, пускай даже самое минимальное. Тем более, вдруг однажды он почувствует, как чужие пальцы легко сжимают его собственную ладонь, вот как сейчас например...       Стоп, что!?       Чонгук ошарашенно выронил книгу, как только понял, что пальцы на его же руке сомкнулись чуть крепче, а ресницы на чужом, но давно знакомом и любимом лице чуть задрожали. Кажется, аппаратура запищала чуть чаще. Чонгук вновь тихо ронял слёзы, не позволяя себе лишних звуков — а вдруг это сон и он одним неловким движением сломает эту волшебную сказку?        Парень обхватил руку соулмейта обеими ладонями, стараясь успокоить бешено заколотившееся сердце, стараясь нормализовать сбившееся напрочь дыхание.        Его соулмейт, его предназначенный, его любимый человек вот-вот откроет глаза. Густые пушистые ресницы чуть приподымаются и парень на кровати выдавливает из себя невесомую, но такую нежную улыбку. Чонгук целует его руку, мысленно благодаря все существующие высшие силы за этот подарок.       — Господи, какой же ты красивый, — с явным напряжением шепчет парень, а Чонгук лишь поднимает на него заворожённый взгляд. Кажется, он сам говорил что-то такое своему соулмейту при их, если можно так сказать, первой встрече.       — Меня зовут Ким Тэхён, мне уже двадцать, да, я старше, как ты и догадывался. Нет, мне больше нравятся кошки, чем собаки, а любимый цвет зелёный, — Тэхён внезапно начал отвечать на все вопросы, которые когда-либо задавал ему Чон.       — Стой, стой, подожди. Не говори так много, ты ещё слаб. Я позову врачей, пускай осмотрят тебя, — Чонгук подскочил с места, однако Тэхён и не собирался его отпускать.       — Не надо, пожалуйста... Ничего не надо, правда. Только не уходи никуда, — прошептал Тэхён, по его щеке покатилась слеза, падая на подушку. У Чонгука сердце забилось быстрее — наконец-то он говорит со своим предназначенным, и в первый же разговор довёл того до слёз.        — Прости, прости пожалуйста, я никуда не уйду, обещаю. Даже если выгонять будешь, я всё равно не уйду, — Чона тоже пробило на слезу, и вновь принялся целовать чужую родную тёплую ладонь.        Парни ещё долго болтали ни о чём, наслаждаясь таким необходимым обществом друг друга. Потом, правда, пришла медсестра, и всем родным Тэхёна быстро стало известно, что он пришёл в себя, и общение предназначенных прервала мать, брат с сестрой и ещё целая толпа непонятных людей. Тэхён ласково отвечал всем, что он в порядке, старался быстрее отвязаться от разговора, то и дело поглядывая в сторону стоявшего у окна Чонгука. Поймав его взгляд, Чон каждый раз нежно улыбался, будто говоря, что он подождёт. Сколько угодно ждать будет, чтобы вновь поговорить с Тэхёном наедине.       После полного восстановления Тэхёна, парни решили жить вместе в квартире Чона. У младшего было своё жильё, так как он жил в другом городе, а на учёбу переехал в Сеул. Родители, естественно, помогали с расходами, но по большому счёту, однушка Гука была только его.        Решение съехаться было внезапным, спонтанным, но мгновенно оцененным обеими сторонами. Тэхён попросил маму собрать вещи и сразу же поехал к Чонгуку после выписки. Младший освободил для Тэ большую часть шкафа, уютно расположив свой скудный гардероб на паре полок. Спать парням тоже приходилось вместе, однако сложно сказать, расстроило ли их это известие.        Вообще, когда Тэхён уже нормально себя чувствовал, парни пытались наверстать все те упущенные прикосновения, пока Тэхён находился в коме. Они постоянно держались за руки, обнимались, нежились вместе в одной постели(о чём врачи, конечно же, не знали). Тэхён, как и просил Чон, читал ему те книги, в которые однажды сам влюбился, теперь именно старший владел правом выбирать литературу для общего чтения, а Чонгук был совсем не против — его полностью устраивал вкус Тэхёна.       — Ну что, я уже могу называть тебя жёнушкой? — игриво протянул Чонгук, поведя бровями. Тэхён задвинул свой чемодан под кровать, сразу же заходясь истерическим смехом.       — Ну уж нет, — максимально обиженно ответил он, вновь заходясь заливистым смехом. Чонгук обнял его со спины, поцеловав в шею.       — Как скажешь, милый. Я люблю тебя, — Тэхён перевернулся в его руках, оставляя детский, смазанный поцелуй на губах Чонгука       — Красивая фраза, говори мне её почаще.