Переломный момент

Едва только каталку с Энакином привезли в операционную, к ней тут же поспешили дроиды-санитары, которым вменялось в обязанность подготовить пациента. Те хорошо знали необходимую программу и пока другие дроиды, бывшие за ассистентов и средний медперсонал во главе с Сайдом готовил операционный стол. Дроиды подключили бестеневые лампы и застелили поверхность стола стерильной одноразовой простыней, другие раскладывали инструменты и необходимые препараты, заранее подготовив повязки и материал для наложения швов, третий рассчитывал дозу наркотического препарата. Когда всё было сделано, дроиды-санитары уже успели отсоединить капельницу и дыхательный аппарат, а затем снять с пациента всю одежду, кроме нижнего белья. Потом подвезти каталку и со всеми предосторожностями устроить его на операционном столе и с чувством выполненного долга укатиться обратно, пока не позовут. Будь Энакин в сознании, то он бы восхитился такой упорядоченностью и слаженностью действий медицинского персонала, но сейчас он просто лежал, временно отдав свою судьбу в их механические и мозолистые руки. Один из дроидов-медбратьев тем временем подключил обратно все приборы: дыхательный аппарат, контроль давления и пульса, датчики сердцебиения, потом ассистент снял окровавленную повязку и обработав операционное поле антисептиком, уступил место анестезиологу. Тот снова установил капельницу и начал медленно вводить препарат через вену. Операция предстояла серьёзная и поэтому наркоз применяли глубокий, позже добавив к нему релаксант, чтобы исключить непроизвольное сокращение мышц, способное помешать ходу операции. Прошло минут пять, прежде, чем показатели на мониторе приняли нужное значение, а приборы стали издавать равномерный гул, сообщая о том, что наркоз подействовал и можно начинать. Сайд приблизился к столу, вместе с ассистентом и первым делом, приняв из его рук диссектор, принялся удалять омертвевшие ткани, а механический помощник при этом поливал открывшиеся участки физраствором. Кровь опять появилась, но этому уже никто не придал значения, её и так слишком много потеряно. Потом, закончив с подготовкой, хирург взял тонкое лезвие и сделал первый разрез, чтобы расширить отверстие от выстрела и достать из тела осколки разрывного патрона. Этим Сайд вскоре и занялся, когда дроид-ассистент поставил расширитель и заглянув в открывшуюся полость, опытный хирург едва ли не вздрогнул. Осколков оказалось семь, четыре первых попали в мягкие ткани, мелких острых осколка, вытаскивая которые невозможно было не поднять новый кровавый всплеск, но вцелом извлечь их не было такой уж проблемой. Чего не скажешь о последних трёх, они попали в весьма проблематичные зоны. Один застрял в средней доле левого лёгкого, второй остался в верхушке сердца, а третий пробил лёгочную артерию, при этом частично закрыв собой отверстие, отчего кровь шла не совсем так, как это бывает при артериальном кровотечении. Благодаря этому пациент не погиб на месте. Тут уже потребовалась ювелирная точность, чтобы убрать эти осколки, всем своим металлическим телом цеплявшиеся за живую плоть, не нанеся при этом большего вреда, чем уже был. Первые два с большой осторожностью удалось извлечь, а вот с третьим пришлось повозиться. — Работать становится сложнее, кровь идёт со страшной силой — сказал наконец Сайд, не сумев в очередной раз захватить осколок, скользивший в пинцете от липкой жидкости — Вводи фибриноген, сначала местно, это должно помочь. Ассистент, мигом отозвавшись, взял приготовленную ампулу и наполнив шприц, вколол прозрачно-серую жидкость вблизи открытой раны. — Показатели падают — доложил он после этого — Пульс начинает учащаться. — Вводи системно — тотчас скомандовал Сайд и тот сломал вторую ампулу, чтобы вылить содержимое в капельницу. Это тоже не сильно помогло, кровь продолжала хлестать, не успевая свернуться, пришлось пойти на крайнюю меру — временно перекрыть общий кровоток пережатием магистральной артерии. Это позволялось не более, чем минут на сорок и за этот срок нужно было успеть извлечь осколок и наложить швы на повреждённые сосуды. В четыре руки успели впритык и теперь можно было с успехом сказать, что самое страшное было позади, теперь только сделать остальные швы, которых осталось много. Особенно внутренних, хотя и наружных тоже немало, всего набралось семнадцать. — Наконец-то — вздохнул с облегчением Сайд и обработав свежие швы антисептиком, нанёс на них регенератор, после чего прикрыл рану повязкой, приклеив её по краям пластырем. Ассистент отключил приборы и подозвал дроидов-санитаров, велел им перевезти Энакина в палату интенсивного контроля, находившуюся при операционной, куда вела дверь в стене. Те послушно исполнили указание и металлическая каталка с лежавшим на ней пациентом, укрытым простыней, исчезла за белой, почти незаметной дверью. Всё зависящее от врачей было сделано и теперь вся надежда была на самого пациента. На его крепкий молодой организм и природное стремление к выживанию. Врачам осталось только следить за тем, как идёт восстановления, предупреждая всё нежелательное при этом. Сайд вытер медицинским чепцом потный лоб и велев дроидам убрать операционную, вышел в коридор, объясниться с сопровождавшими Скайуокера его старшими коллегами. Те, при виде него, встрепенулись и одновременно встали со скамейки, едва не повалив её. — Как всё прошло? — Скажи мне, что с ним? Эти два вопроса, отличные лишь тональностью голоса, лезвиями световых мечей разрезали тишину коридора. А две пары обеспокоенных глаз, серо-голубых и почти чёрных, подобно бластерам прожгли насквозь душу Сайда, бывшую по натуре доброй и отзывчивой, не зря он выбрал специальность врача. И ему до боли хотелось успокоить обоих, сказав что-то хорошее о состоянии их юного друга. Но только вот мало его было сейчас, очень мало, вот только, если... — Операция только, что завершилась — осторожно начал мужчина, стараясь говорить спокойнее — И говорить о чем-то конкретном пока ещё рановато, но прошла она без серьёзных осложнений, хотя и с небольшими трудностями, в виде внутреннего кровотечения и самого удаления осколков, но мы справились и в данный момент состояние Рыцаря Скайуокера, хотя и по-прежнему тяжёлое, но более не критическое и при надлежащем лечении и уходе он непременно поправится. С большой вероятностью — уточнил хирург с врачебной суеверностью, не будучи сторонником преждевременных суждений и видя, что Магистры заметно успокоились, произнёс самое важное, что нельзя было откладывать на потом: — Вот только ещё до операции и во время неё пациент потерял много крови и если мы в ближайшее время не восполним эту утрату, организм потратит энергию на её восстановление, которой и так сейчас немного, поэтому необходимо произвести переливание крови. Группа у него третья отрицательная, достаточно редкая, в запасах сейчас такой нет. Мастера без слов поняли Сайда и в мыслях каждого пронеслось своё. У одного это было горькое сожаление, у второго вспыхнувшее в душе радостное волнение, вызванное так чудесно предоставленной возможностью искупить давнюю вину. — Я сожалею, Сайд, но моя кровь непригодна, у меня другой резус — сказал Оби-Ван, опуская голову с неясным чувством вины, словно это от него зависело, какую группу крови получать при рождении. Зато стоявший подле него Мейс ответил врачу совершенно иным тоном: — У меня такая же группа, можете проверить на совместимость. Я ничем не болею, чувствую себя хорошо, не пил и не курил уже лет двести. Пойдёмте прямо сейчас, это меньшее, что могу сделать для этого человека. Оби-Ван с недоумением уставился на товарища. От него ли он слышит всё это? Но Сайд не позволил ему долго удивляться, а тотчас увёл Винду с собой в лабораторию, взять образец крови и сверить с реципиентом. Совместимость оказалась идеальной, чего нельзя было сказать о взглядах на жизнь этих двоих, впрочем, на эту тему Мейс сейчас не размышлял, а пройдя вслед за Сайдом в реанимационную палату, он и вовсе начисто позабыл прежние мысли об Энакине. Вредный и хулиганистый Скайуокер, всегда, как кость в горле, торчавший у Винду, был окончательно забыт, едва тот взглянул на него, лежавшего на узкой кровати возле стены. Энакин был без сознания, находясь под действием наркоза, по пояс укрытый белой простыней. Дышал он самостоятельно, однако по обе стороны его открытой груди находились сенсорные датчики, передававшие сигналы на монитор, а на запястье левой руки был чувствительный браслет с проводками. Один из округлых электродов присоединялся возле квадратной белой повязки, скрывавшей рану, едва не ставшую причиной смерти. Лицо юноши было по-прежнему синевато-бледным, с бескровными губами и резко выделившимися своей чернотой бровями и ресницами. Волосы разметались по подушке, а несколько прядей упали на лоб, влажный от холодного пота, который раз в полчаса вытирал дроид-реаниматолог. Сердце Винду начало сжиматься от боли и ощущения собственной вины перед ним. Как хорошо, что появилась возможность это исправить. Переливать кровь требовалось напрямую, на заготовку и консервацию не было времени. Мейса устроили на подвинутой на середину палаты кушетке, поставив между ним и Скайуокером довольно большой аппарат для перекачивания крови. Положив руку в специальную подставку, Магистр видел как по прозрачной трубке быстро течёт красная жидкость, содержавшая в себе жизненные силы, так необходимые тому, кто находился по другую сторону. Так продолжалось около часа и обоих наконец-то отсоединили, отправив Винду в соседнюю палату, дать отдохнуть после нелёгкой процедуры, а Оби-Вана отправили в храм, велев прийти завтра днём. — Можно увидеть его? — попробовал он противиться — Я должен убедиться лично, что всё прошло хорошо. Но Сайд был непреклонен: — Нет, ни за что. Скайуокеру необходимо как следует отдохнуть. Приходите завтра вечером, когда он полностью отойдёт от наркоза и выспится. Пришлось Кеноби уйти ни с чем, зато с тяжёлым грузом известий, которые именно ему и надлежало принести Совету. Впрочем, какая разница. Лишь бы только с Энакином всё было в порядке. Возможно и правда будет, хотя, этот человек всегда проявлял удивительное своеволие, даже когда не мог отвечать за это. Чему немало способствовали и видения, пришедшие к нему во время тяжёлого наркотического сна, настолько яркие и подробные, что юноша вспомнил о них, придя в себя. Точнее, о главной их героини. Кто же это такая?