Переломный момент

Магистр Пло, как и обещал, ждал её в космопорте, том самом, с которого она почти месяц назад улетала с Лаксом. Мысль об этом отозвалась в душе тяжёлой болью, ведь каждый уголок этого космопорта хранил на себе воспоминания о былом счастьи, которое ещё недавно существовало, а теперь… Теперь Мастер увидел осунувшуюся, похудевшую тогруту с безжизненным потухшим взглядом и безо всяких признаков косметики, одетую в старые брюки и тёмную майку. При встрече старые друзья обнялись и Асока с облегчением отметила, что хоть что-то в её разрушенном и перевернутом мире осталось таким же как прежде — любовь и забота названного и отца и скорее всего дружба учителя. Энакин не прилетел с ним, он был у Падме, однако, был в курсе случившегося у Асоки и сказал, что ждёт её. Дорогой Пло ни о чем не расспрашивал Тано, стараясь как мог развеселить её и отвлечь, рассказывая о делах в Ордене, она слушала отстранённо, изредка кивая и вставляя односложные замечания, мыслями до сих пор находясь на Ондероне и продолжая спорить с родными Лакса и будучи не в силах прогнать его образ, бегущий за кораблём. Прилетели уже вечером, Энакин всё ещё не вернулся, Асока была в комнате одна и сразу же принялась разбирать вещи. Дотрагиваясь до каждой, она ощущала, как замирает сердце, ведь все они находились в доме Лакса, их касались его руки, хранили его запах. Но прогнав эти мысли, девушка наскоро разложила всё на места и запихнула дорожную сумку в верхний отдел шкафа. Вот так, будто бы ничего и не было. Прежде, чем пойти в душ, Асока не выдержала и поддавшись порыву, написала Лаксу сообщение о том, что добралась хорошо. Она подумала, что если продолжит делать всё и вести себя так, как и до разрыва, то, может быть, всё автоматически станет у них как прежде. Глупо и самонадеянно, но иначе тогрута не могла, привычка к чему-то долгое время определённому не позволяла резко переключиться на новое и качественно другое. Проще оставить как есть. Сделать вид, что всё как раньше. Ответ пришёл быстро, и хотя он и был до обидного короткий: «Отлично. Спокойной ночи», Асока просияла, загораясь новой надеждой и ответила: «Спасибо. Я люблю тебя». Лакс не ответил и Тано отправилась в душ, который стал настоящей мукой, ведь теперь, каждый раз, когда она обнажалась, её начинали мучить воспоминания о том, как она это делала при Лаксе и что обыкновенно за этим следовало. Даже касания самой к себе, особенно к интимным зонам, вызывали болезненную горечь, будя воспоминания о других касаниях. Другого. И так теперь будет долго, если не всегда, но в ту ночь Асока просто легла спать и даже закрыв глаза никак не могла не вспоминать последних своих часов в доме Бонтери. Слез больше не было, лишь тупой жгучий ужас непонимания, как же так вышло? Неужели же то, как много хорошего Асока успела сделать для их семьи за месяц пребывания там стоит ниже какой-то там тайны, которая для многих была уже и не тайной вовсе. Выходит, ниже, ведь когда Грэйс гневно высказывалась Магистру Пло о том, что учинила Асока, та не пожалела красноречия и самых жутких эпитетов. Если бы кто-то послушал со стороны, не зная тогруту лично, то непременно решил бы, что она просто воплощение самого зла. Неуравновновешанная грубиянка, не желавшая ничего делать по дому, за то постоянно требовавшая внимания и подарков. Да ничего подобного! Тотчас бы возмутился кто-то, знакомый с ней близко и возмутилась она сама. Да, порой Асока не выдерживала и на очередное вмешательство в свои разговоры с Лаксом или в ответ на особо настойчивый призыв к еде, вспыхивала, но тем не менее до откровенного хамства никогда не опускалась, максимум, что позволяла себе, это немного повысить голос. С домашними делами вообще наглейшая ложь. Да при первой же просьбе хозяев о помощи, Тано бросала свои дела и мигом неслась по зову. Охотно помогала Грэйс готовить, ходила с ними в сад, прибиралась в их общей комнате с Лаксом, покупала продукты в дом на свои скромные средства и помня о том, что она в этом доме ещё посторонняя, старалась в отсутствие Лакса как можно реже попадаться на глаза хозяев, чтобы не раздражать их своим присутствием, надеясь, что те оценят её деликатность и умение быть незаметной. А уж с вниманием и подарками вообще полный бред. Начать хотя бы с того, что Асока — живое существо, которому свойственно и даже естественно желание чужого внимания. Она же не вещь, которую можно, принеся в дом, поставить в шкаф и сколь угодно долго не вспоминать про неё. Поэтому такая претензия сравнима с упрёком в слишком частом дыхании, которое отнимает у других кислород. С подарком же вообще была мутная история. Один раз, где-то в середине второй недели, Асока, прогуливаясь по Ондерону, пока Лакс встречался с друзьями, забрела в торговый центр. Он был небольшой, находился на окраине, однако, магазины там были приличные и ассортимент в них был неплохой. Для начала девушка заглянула в продуктовый, чтобы купить чего-то на ужин и конфет, так любимых старшим поколением, однако, первым попался ювелирный отдел. Раньше Асока была равнодушна ко всякого рода украшениям, в отличие от Баррис, способной сутками рассматривать всевозможные камни и драг металлы, но теперь, ощущая себя почти семейной девушкой, решила, что имеет право украсить себя, подчеркнула свой новый статус. Поэтому она остановилась и принялась рассматривать все эти кольца, браслеты, кулоны и прочее, но первые и вторые её привлекали мало, так как стесняли движения рук и постоянно за всё цеплялись, Тано хорошо это помнила по миссии на Зайгерию, где ей, изображая рабыню, пришлось нацепить на себя кучу золотых побрякушек. Кулон же она всегда носила только один, на короткой цепочке, имевший вид золотого ромба, отказываясь менять его на другой, ведь это было всё, что осталось у неё от покойных родителей. Мастер Пло отдал его ей, когда девушке исполнилось шестнадцать, посчитав, что та стала достаточно взрослой для таких вещей. И этот кулон помогал ей почувствовать близость родных, которых Тано почти не помнила. Но было, однако и то из побрякушек, что во время той миссии понравилось ей - украшение, надеваемое на монтраллы, похожее на обруч. Оно позволяло двигаться и даже сражаться, если правильно его закрепить. Так вот, было и здесь одно из таких, что понравилось Асоке настолько, что глядя на него, она не могла оторвать взгляд. Тонкий серебристый обруч, вокруг которого словно бы оплелись тонкие кружева, а в них как бы случайно запутались ярко-оранжевые, жёлтые и почти прозрачные янтарные камни. Украшение не было эксклюзивом, скорее принадлежало к ходовому новоделу, стоя всего на ступень выше бижутерии, но именно оно, одно из всех приглянулось Асоке. И как же ей было жаль, что той суммы кредитов, что она сейчас взяла с собой не хватало ей для этой покупки и решив прийти сюда позже, Тано со вздохом развернулась и пошла в продуктовый. Вечером она не выдержала и рассказала Лаксу о том, что увидела, сказав, что обязательно купит его, на что он ответил: - Давай лучше я это сделаю, мне скоро переведут зарплату. Асока согласилась и на другой день решила показать ему это украшение, он так же нашёл его красивым и подходящим ей, даже заботливо спросил, не причинит ли оно ей неудобств и ещё раз пообещал непременно его купить. Но вот настал день зарплаты и Тано деликатно напомнила ему об обещании. Этот разговор услышала Грэйс и как всегда, влезла с комментариями. Какое украшение? Где видела? Сколько стоит? Ужас. В общем, никуда они не пошли, ни в тот день, ни в другие, а потом начались проблемы в отношениях и Асока просто не решалась в их свете заговорить про подарок. И вот теперь Грэйс и это припомнила, подав в таком свете, что Асока внаглую требовала купить его, хотя Лакс только начал свою карьеру и получал пока очень немного денег, но ей якобы плевать, она хочет всего и сейчас. И так во всем, высказала Пло всё самое неблаговидное, что связывало её с Асокой, бессовестно преувеличив его до ужасного и совсем забыв хорошее. То, как Асока помогала им, была тихой и скромной, угощая за свои деньги и покупая подарки, о том как трепетно любила Лакса и заботилась о нем. Нет, ничего, вышвырнули из дома и слова доброго не сказав. - Я вернусь туда, непременно и докажу, как сильно они все во мне ошиблись - вслух пообещала она сама себе и погрузилась в тяжёлый болезненный сон. До конца отпуска оставалось три дня, которые тогрута провела в храме, честно стараясь вести себя как прежде. В первый день пошла с юнлингами в торговый центр, купить необходимое к началу учебного года, ведь те заявили, что пойдут только с ней. Дети искренне любили Асоку, а она их, особенно они сблизились после слёта, во время которого Асоку похител бандит Хондо Онака, а малыши вынуждены были выручать юную наставницу. Как же она была благодарна им и тогда и сейчас, имея возможность отогреть своё раненое сердце их искренней тёплой привязанностью. Катуни, маленькая талотианка, поделилась с ней тем, что ей нравится Петро - товарищ по группе, задиристый и бойкий мальчик с Коррелия, которому вряд ли сможет понравится такая, как она, тихая и скромная. Асока возразила, что это не главное и настоящее чувство способно вырасти даже из дружбы, иными словами советовала то, что сама применила к Лаксу, до сих пор не веря в то, что у них всё кончено. И как же хорошо, что Катуни не воспользовалась ими, иначе была бы в Ордене ещё одна разбитая душа, а так пока хватало и одной Асоки, ведь дальше было лишь хуже.