Переломный момент

Выходные прошли вполне спокойно, если не считать сообщение Лаксу с вопросом о Дне рождения, тот ответил, что идёт встречаться с девушкой и потому не пойдёт. Это заставило Асоку поволноваться и даже позвонить Корки с тем же вопросом о том, будет ли Лакс на празднике. Ответ несколько отличался от того, что дал ей Бонтери правда лишь тем, что тот не явится благодаря встрече с другом-сенатором какой-то далёкой планеты. Но неоспоримым фактом оставалось то, что его не будет на празднике, значит и ей тоже нечего там делать. Равно как и всё остальное время, прошедшее с октября по декабрь ничего не менялось, отношения Асоки и Бонтери оставались на всё таком же уровне, то есть уровне гороха, отлетавшего от стены. Так было эти два месяца, редкие и мнимо случайные встречи не вносили ясности, Асока выслеживала его у сената, выведывала места, где он должен был находиться и поджидала его там. Иногда Лакс был один, иногда с кем-то из приятелей, но каждый раз реакция на появление Тано была одинаковой, сперва игнор, потом раздражение и настойчивые просьбы оставить его в покое. А один раз вообще пригрозил ей отправкой в психушку и это в присутствии друга. Любой бы ответил достойно, тем более Асока, всегда славившаяся своим острым языком. Но только не теперь, когда ослепленная своей безумной любовью тогрута окончательно потеряла себя и свою личность. Ибо прошла ещё неделя, как Тано задумала новый план по возвращению себе сбившегося с пути возлюбленного и уже в среду звонила в его служебную квартиру на Ондероне, в очередной раз уже привычно сбежав с тренировки. План был таким же по степени идиотизма, как и все предыдущие и столь же заведомо обречённый. Ведь в это время у Лакса временно жила Грэйс, она иногда прилетала к нему и жила пару недель, чтобы узнать, всё ли хорошо у дорогого внучка. И подгадав время так, чтобы дома была она одна, Асока позвонила в дверь. Она решила, что если проблема в том, что родные Лакса не хотят видеть её с ним рядом, то может быть в её силах будет переубедить их? Что если она придёт и наедине поговорит с суровой дамой, вызвав её на откровенность, сможет расположить её к себе и заставить поверить в то, что она вовсе не так плоха, как ей казалось. И приняв вид крайне задумчивый и просящий, тогрута нажала на звонок. Однако, открыла ей совсем даже не Грэйс, а сам Бонтери, очевидно освободившийся пораньше. - Ну и дела - присвистнул он, увидев, кто пришёл - И что же такое произошло? - Произошло то, что нам нужно наконец разобраться с тем, что у нас происходит - произнесла Тано, взявшись за косяк. - Что тут обсуждать? Я тебе всё сказал ранее, так, что можешь уходить, я ничего к тебе более не чувствую - ответил Бонтери вроде бы холодно, но в то же время без признаков злости. - Однако, твои чувства говорят мне обратное, я продолжаю ощущать, что чувства не ушли, ты просто о них забыл - упорствовала Тано в попытках достучаться до разума возлюбленного. - Так или иначе, уйти сейчас тебе придётся, - твёрдо заявил Лакс, придерживая дверь - Ведь скоро придёт бабуля и тогда будет скандал, она до сих пор на тебя зла и совершенно не хочет видеть. - Однако, от разговора нам не уйти, я не перестану пытаться его завести до тех пор, пока он не состоится - стояла на своём тогрута, вовсе не собираясь следовать указаниям Лакса. - Хорошо, приходи в выходной, бабуля как раз в пятницу вернётся домой и никто нам не помешает, а сейчас и правда иди, не нужно вам с ней встречаться - уже намного мягче сказал Бонтери и Асока, поверив ему, спокойно вышла за дверь, едва не столкнувшись с Грэйс, попытавшейся было сказать что-то злобное при виде тогруты, но та успела проскользнуть мимо неё и сбежав вниз по лестнице, прыгнула в спидер. Она и правда вернулась спустя пару дней, в субботу, на всякий случай сказав учителю, что возможно не придёт ночевать, всякое ведь бывает. Девушка чувствовала, что в этот раз у неё уж точно что-то получится. День был, хотя и зимний, но достаточно тёплый и без осадков, на Ондероне ситуация была примерно такая же, что внушило хорошее настроение и Асока пошла почти бегом к знакомому дому, Лакс не встретил её, но это было и не так важно. Он же сказал ей прийти, а утреннее сообщение ему только подтвердило это. Тано не сомневалась в том, что за этим последует и поначалу всё оправдывалось, Лакс открыл ей дверь и сразу усадил за стол, потом прошли в комнату. Всё как обычно, только вот атмосфера совсем иная, не доверительная непосредственность, а напряжение, то и дело скакавшее в разные стороны. То они вполне мирно беседовали на разные темы, то вдруг ни с того, ни с сего Бонтери начинал намекать, что уже поздно и неплохо бы Асоке вернуться в храм, та быстро меняла тему и вроде бы разговор снова налаживался. Потом, дотянув уже до того, что выставить её на улицу было бы неприлично, Асока совсем расслабилась и начала свободно говорить о чувствах, не забывая щедро описать как ей было нехорошо всё это время и как хорошо сейчас, когда они вместе. Лакс вроде бы относился ко всему терпимо и смирился даже с тем, что она снова останется у него, но когда позвонила Грэйс, велел ей сидеть тихо, не обнаруживая перед ней своего присутствия. Тогрута покорно ушла на кухню и чтобы не сидеть без дела, начала готовить ужин, всё так как в настоящей семье, однако, при этом смогла услышать, что говорил Лакс в коммуникатор. Что-то из этого неприятно её удивило, например, то, что он говорил о других девушках, как о той самой Ребекке, так и о других. Но она предпочла сделать вид, что ничего не слышит и когда он закончил разговаривать, просто позвала его к столу. Вечер прошёл относительно мирно, но вот ночью... Асоке казалось, что всё пройдёт по старому сценарию, ведь раньше, даже ругаясь, в постели они всегда находили путь к миру. Но сейчас, мало того, что душ принимали отдельно, а не вместе, как это было, так ещё и вернувшись она нашла Бонтери спящим на кушетке. Немного досадуя на него, тогрута устроилась на кровати и попробовала заснуть, что прямо скажем не получалось. Лакс это увидел и вдруг проснувшись подошёл к кровати и спросил у Асоки, не пустит ли, опустился рядом. Тано возликовала, но увы, слишком рано, ибо поговорив с ней минут пятнадцать, Лакс, не слушая возражений, вернулся к себе. За то Асока, уже настроившаяся на определённый сценарий, совершенно перестала себя контролировать и начала сперва просто простить его вернуться, потом просто устроилась рядом с его спальным местом и стала ждать, когда он заметит. Когда не сработало и это, хотя в ход было пущено всё, что можно - слезы, упрашивания, угрозы, она попросту забралась на кушетку и оттеснила сенатора к стене. Тот мигом заворочался в попытках освободить то, что тогрута имела неосторожность прибавить и через ещё несколько минут обречённо вздохнул и встав ушёл на кровать, потянув за собой Асоку, там всё произошло как раньше, то есть сперва только объятия и разговоры о чувствах, потом... Потом было тоже почти как прежде, но только слишком уж быстро и немного резковато, как будто Лакс это делал не потому, что хочет, а просто как одолжение, но Асоке это было неважно, хотя, вопреки всякой логике, Бонтери шептал ей в лицо: - Я ждал тебя, хотел, чтобы ты вернулась, ненавидел себя за это и всё равно ждал. И лишь только у самого финала вновь стал собой нынешним, недовольным и злым, он тщательно отмылся в душе, словно после контакта с чем-то противным и вопреки всему, ушёл спать на кушетку. В этот раз Асока не возражала, она была рада произошедшему и была уверена, что уж теперь-то Лакс от неё не уйдёт. Однако, девушка ошиблась, утром Бонтери был ещё более злым, чем ночью. Даже просто бесцеремонным, для начала он почти грубо велел Асоке вставать и немедленно уйти. Она решила не спорить, чтобы не злить его, но и во время завтрака лучше не стало, казалось, теперь тот вообще с трудом выносит присутствие Тано и с нетерпением ждёт, когда она покинет его жилище, желательно навсегда. Когда же Асока совершила промедление, Лакс окончательно сорвался и начал почти силой подталкивать Асоку к дверям, та сопротивлялась, не желая уходить вот так и тем самым признать своё поражение, за что получала лишь новые тычки и в какой-то момент пропустила удар и согнулась пополам от сильно толчка в живот. Боль была адская, Асока успела отвыкнуть от этого, ведь во время сражений ей приходилось иметь дело лишь с выстрелами и световыми мечами, в крайнем случае используя удары Силы. К рукопашному бою девушка явно была неподготовлена и потому сейчас лишь негромко вскрикнув, осела на пол. Лакс тоже явно не ожидал ничего такого и слегка испугался, вот только не того явно, что сделал плохое, а того, что его посадят, если он причинил вред, а это серьёзный удар по карьере. Поэтому он помог девушке встать и уложив на кровать, принёс из холодильника лёд, приложив его к месту ушиба. Потом, даже не возразив, проводил до космопорта и велел по прилёту отчитаться о состоянии. И эта невольная забота несколько смыла неприятные впечатления, позволив поверить в возможность возобновления отношений. Но вот и именно, что только возможность, которая может и имеет полное право не превращаться в уверенность.