Переломный момент

Прошло уже около двух недель с момента того, как Асока покинула Орден и устроилась в мастерскую. Постепенно она привыкала к новой жизни, а товарищи к ней. Кроме неё там работало ещё несколько таких же служащих разного возраста, людей и инородцев, которые относились к новенькой с пониманием и всячески старались помочь, показывая своё расположение. Асока отзывалась на это с неохотой и словно бы против желания, ей было трудно перестроится, ведь это всё это ужасно, просто до боли непохоже на то, с чем ей приходилось иметь дело ранее. Ведь там, в храме джедаев, она в основном имела дело с интеллигентными Мастерами или ровесниками-падаванами, на худой конец, младшими юнлингами, а тут вокруг были простые, потрёпанные жизнью рабочие. Они запросто ругались матом, а после смены отправлялись в ближайший бар и напивались до состояния всеобщей дозволенности. Асоке тоже не раз предлагали присоединиться, она отказывалась, сперва вежливо, потом более резко и в конце-концов от неё отстали. — Ну и чудачка же — шептали они вслед уходящей тогруте — Совсем жизни не знает. Знает, ещё и как, возразила бы Тано, задержись она хоть на секунду. Но поскольку о своём прошлом девушка предпочитала никому не рассказывать, придерживаясь первоначальной версии про сиротский приют, товарищам оставалось только самим допридумывать подробности, благо почву Асока им дала благодатную. Чем меньше о себе рассказываешь, тем гуще вокруг тебя туман из легенд и мифов, поняла Тано в первую же неделю работы в мастерской. Вставая в шесть утра, когда свет люминесцентных ламп, заменявшей на Низах солнечный, едва разгонял предрассветную тьму, Асока быстро собиралась и пешком шла на работу. По утрам было прохладно и поверх одежды, она набрасывала большею бесформенную накидку невнятного цвета, в которой, за то, не выделялась из толпы. Впрочем, ранним утром толпы, как таковой, и не было, лишь пара-тройка припозднившихся пьяниц, но в целом улица была безлюдной и тихой, такой, что казалось, будто мир людей исчез и Асока осталась последним представителем рода живых существ. Такой пустоты и оторванности от мира Тано не ощущала ни разу в своей жизни. Будучи с рождения всегда окружённой людьми и выросши в атмосфере сплочённости и взаимовыручки, тогрута не знала каково это остаться одной. И потому теперь все эти чувства одиночества и пустоты в душе свалились на неё резко и безо всякой подготовки, что лишь сильнее усугубляло её депрессию, да ещё и боль в животе не проходила, а наоборот казалось усиливалась, не собираясь отступать. Теперь она появлялась почти ежедневно, иногда не оставляя возможности думать ни о чем, кроме себя. Впрочем, утром она Асоку не тревожила, позволяя спокойно пройти по спящему после ночных безумий кварталу, глядя вокруг, а придя переодеться в серый мужской комбинезон и приняться за работу. Но уже к обеду внизу живота опять начинало тянуть и резать, иногда чуть затихая, чтобы минуты спустя наброситься с утроенной силой, не отпуская до вечера. Спазмолитики помогали слабо и ненадолго, а к концу недели к боли прибавилась сильная тошнота, всё чаще переходящая в рвоту. А когда дошло до того, что после каждого приёма пищи Асока неслась в санузел и проводила там по несколько минут, прежде, чем организм исторгнет из себя всю непринятую пищу, девушка сдалась. Раньше она ещё надеялась, что всё пройдёт само, но когда уже и есть стало невозможно, Тано решилась отпроситься у начальника и пойти в открывшийся не так давно платный медцентр, где не задавали особых вопросов, были бы деньги. Их у Тано было не так много, но хватало, чтобы оплатить приём. Центр располагался на Среднем уровне в двухэтажном здании, завлекая всех яркой зеленой вывеской. Внутри всё сверкало белым цветом и металлическим блеском, за стойкой приветливый администратор поприветствовал клиентку и провёл её к нужному кабинету. Там всё прошло по высшему разряду — милая тви’лечка в белой форме с ласковой улыбкой попросила сесть и рассказать о том, что беспокоит. Асока несколько засмущалась, однако, проявленное к ней впервые за долгое время участие сделало своё дело и подавляя слезы, то и дело набегавшие на глаза, максимально подробно пояснила свои симптомы, вспомнив даже самые незначительные детали. Врач слушала и делала какие-то пометки в недавно заведённой медкарте. Потом, помыв руки, велела Асоке приподнять футболку и лечь на кушетку, где принялась долго и педантично ощупывать ей живот, спрашивая, в каких местах прикосновения вызывают боль. Когда же и это закончилось, позвала дроида и тот взял у тогруты кровь из вены, а её саму врач проводила в соседний кабинет, где началось что-то ужасное. Асоку усадили на стул и сказали поднять голову и широко открыв рот, замереть. Тогда ей прыснули в горло заморозку и начали медленно погружать ей в горло тонкий провод с лампочкой на конце. Он входил неприятно, задевая горло, вызвав рвотный рефлекс, а потом ещё и противное щекотание, когда начал шуровать внутри, исследуя брюшную полость. После так же медленно и осторожно провод вынули из Асоки и дали ей салфетку, чтоб вытереть лицо. — Ну, что я могу сказать — произнёс довольно молодой полный врач, когда она села напротив — Ничего криминального у вас не обнаружено, всего лишь синдром раздражённого кишечника, выпишем некоторые лекарства и скоро вы об этом и не вспомните. Асока была так рада обещанному скорому избавлению от страданий, что без вопросов выложила нужную сумму в местной аптеке за лекарства и пошла домой, светясь от радости. Утром, ещё до приема, девушка попыталась позвонить Лаксу и когда тот ответил, начала рассказывать обо всем, что случилось за последнее время, не забыв сказать и о плохом состоянии. Он реагировал сухо и с явным нежеланием, но в конце попросил написать ему о том, как прошло обследование. «То ли ещё будет, когда я сделаю приворот» — подумала Тано, настукивая текст сообщения и отправив как всегда не получила ответа. За то придумала, где ей взять деньги до зарплаты, чтобы оплатить ритуал — занять их у Корки, тот недавно начал работать и вполне мог выручить подругу. Вот только тут было одно но — Крайз на дух не переносил магию и никогда не стал бы оплачивать её применение. Корки вообще отличался большой принципиальностью и помогал лишь в том, в чем сам считал нужным, никогда не делая того, что было для него противоестественно. Например, один раз Лакс попросил его поговорить со своей тетей, чтобы она перенесла конференцию на Мандалоре на более удобное время. Но тот, едва узнав, что перенести нужно ради его встречи с Асокой, назначенной на это же время, решительно отказался и больше того, сказал, что вообще не будет говорить Сатин о том, что Лакс к нему обращался, зная как сильно возмутит её такая причина. Значит пришлось применить хитрость, сказав, что деньги Асоке нужны для оплаты того самого обследования, которое она только, что прошла. Ведь несмотря на свою занудность, Корки был жалостливый и уж точно не отказал бы в помощи такой проблеме. И правда, едва услышав, что произошло у подруги, тот мигом назначил место встречи и время, не думая о том, что ему придётся самому лететь на Корусант. Асоке даже стало неловко, когда, приняв деньги и спрятав их в карман, рассказывала ему о своих несчастьях. Корки выслушал и велев обращаться, если будет нужно, хлопнул её по плечу, сказав, что наладится. Асоке стало неловко за своё враньё, но когда Корки ушёл, неловкость вытеснила радость от того, что нужная сумма у неё и Лакс скоро вернётся. Ведь ритуал непременно подействует. Асока тотчас же нашла платёжный терминал и перевела всю сумму на электронный счёт мага. Позже та отчиталась Тано в получении денег и сказав, что начала делать ритуал, по завершении которого стало ясно, что Лакс вернётся к ней недели через две. Асока возликовала, но была бы ещё счастливее, если бы не вернувшаяся боль. Она вовсе и не думала прекращаться, за то к ней, помимо уже имевшихся тошноты и рвоты добавился жар и слабость. А спустя неделю в один очень нехороший день, состояние не улучшалось до самого вечера, напротив, Асоке становилось только хуже. Низ живота просто резало ножом, боль была такая, что невозможно было повернуться на бок и вообще найти такую позу, чтобы она стала хотя бы меньше. Асока уже три раза вставала попить воды и выпить прописанные лекарства. В третий раз она потеряла терпение и влила в себя всю бутылку обезболивающего, но и от этого не стало легче, за то, перед тем, как встать в четвёртый раз, Асока заметила на простыне несколько кровавых пятен и перепугалась окончательно, поняв, что сама уже точно не справится и не думая о том, как выглядит и что будет, хватила коммуникатор и невзирая на время, набрала номер Скорой помощи. Для той времени не существовало и белый спидер с красным крестом примчался незамедлительно, привозя с собой желанную помощь и чёткий ответ, что же случилось на самом деле и кто этому виной.