Переломный момент

Никто в Ордене не удивился тому, что Скайуокер и Тано улетали на миссию друзьями, а вернулись с неё чуть ли не в браке. Казалось бы, многие изначально знали, что когда-нибудь это будет так. Например, Магистр Кеноби, почти единственный из всего Ордена, с кем Асока держалась без официальной холодности, неоднозначно подмигнул Энакину, когда они на утро другого дня сошли с трапа на взлётной площадке храма. Энакин и Асока никак не афишировали начавшихся у них отношений, но любому, кто знал их чуточку больше, чем официально, было заметно чуть больше. Ровно настолько, чтобы увидеть, каким взглядом теперь смотрят друг на друга эти двое. Что за прежними весёлостью и озорством скрываются теперь тихая нежность и ласковое стремление друг к другу. И не только душевное. Например, когда сходили с трапа, Скайуокер подал руку Асоке, помогая спуститься, а когда она взялась за неё, то непроизвольно потерлась лбом о его плечо, а он, когда они спустились, отнимая руку, погладил её по спине. Это происходило помимо их воли, на уровне одних инстинктов, но знающие люди хорошо понимали, что они значат. Но возражений не последовало, да и не стали бы влюблённые их слушать, ведь в данный момент они не видели ничего, кроме своего чувства и спешили наслаждаться им, потеряв до этого столько времени, проведя его не друг с другом. Комната у них по-прежнему была одна, осталось лишь перепланировать её в связи с изменившимся статусом. Ведь прежде тут всё было устроено для Мастера и падавана или двух напарников. Комната поделена на две половины недоходящей до стены перегородкой, за каждой из которых была узкая кровать, тумбочка и небольшой шкаф. Половина Асоки несправедливо меньше и потому основной для жизни стала часть Энакина. Туда перенесли вторую кровать и соединили их вместе, положив сверху большой матрас, что по-тихому купили для них клоны. Глядя на них, Асока невольно вспоминала Рекса, прощание с которым до сих пор стояло перед глазами, как бы она не отгоняла его. Кстати, самого капитана 501 Тано с тех пор не видела и спрашивать о том, где он напрямую боялась, но всё же один раз его лучшие друзья Грегор и Вольф проболтались, что Рекс уволился окончательно и сейчас живет где-то на дальних рубежах. Командиром вместо него сделался Коди, который теперь страшно важничал, подражая своему предшественнику и даже сбрил себе волосы и выбрил на затылке что-то вроде арнамента. Асока была рада, что он жив и верила, что с ним всё хорошо и возможно он даже найдёт свою судьбу. Или уже нашёл, хотя и не знает пока об этом, ведь как он сам ей однажды сказал, в него отчаянно влюблена Алини Родс, одна из молодых пилотов, с которой у Тано в последнее время сложились неплохие отношения. Кеноби даже услышал однажды, как её приятельница убеждает ту продолжить борьбу за Рекса. И было это примерно в то время, когда Асока попрощалась с ним. — У меня нет никаких шансов, он видит только свою тогруту, я тут явно лишняя — сказала Алини с горечью, видя грустного Рекса. — А вот я думаю, что нет — ответила ей подруга — Шанс у тебя очень даже присутствует. Той тогруте он не нужен, так, что у него есть хорошая возможность узнать кто из вас и чего стоит. Алини ей не особо поверила, но в тот же вечер приготовила ужин и позвала капитана к себе. И он... Не поверите, согласился! Что было там дальше Асока не знала, но надеялась выяснить, а пока просто купалась в любви, которой сама давно не видела. Матрасом всё не закончилось, ведь влюблённым надо гораздо больше, например, бывать вместе в любое время, независимо от того, сколько на часах. Страсть могла накрыть в любую секунду. Например, во время ответа на Совете, когда они стояли в середине и докладывали о результатах, Асока начинала бросать на него лукавые косые взгляды и Энакин начинал помимо воли обнимать её за талию. Йода смотрел на них и одобрительно качая седой головой, отпускал молодых Рыцарей на другое задание, не менее важное, создание новых адептов Великой Силы. Они и проступали к этому, едва закрыв за собой дверь комнаты. Это было так волнующе, как непривычно и в то же время невероятно притягательно и хотелось всё больше, всё сильнее. Асока призналась однажды Энакину, что во время их близости она очень жалеет, что не может снять с себя больше, чем надето на ней. До того хочется ей врасти в него и сильнее ощутить то, что он с ней и они едины. Она всегда прижималась к нему и впитывала в себя каждое прикосновение. Видно Асоке так не хватало нежности и любви, что сейчас она боролась за каждую каплю. Энакин же готов был целыми днями не расставаться с любимой, такого искреннего, такого настоящего чувства он не видел и потому использовал каждую свободную минуту, чтобы побыть вдвоём с Тано. Особенно они оба любили вечера, когда и он и она были свободны. Когда за окном постепенно темнело, а Энакин и Асока сидели на кровати, подобрав под себя ноги и глядя на темнеющие небо вели неспешную беседу, одновременно обо всем и ни о чем. Часто при этом Асока устраивалась головой на коленях Скайуокера, а тот смотрел ей в глаза и улыбался, видя в них себя. И в глазах и в сердце. А если Асока задерживалась и Энакин приходил раньше, то как правило её встречала в комнате уже не тишина, а любящий человек и готовый ужин, а главное возможность не молчать, держа всё в себе, а рассказать о событиях прошедшего дня и получить на это нужную ей реакцию — понимание и поддержку. И вот так, день за днём, Асока постепенно становилась прежней, в лучшем смысле, она успокаивалась, привыкала к состоянию покоя и взаимного чувства. Это видели все и радостно отмечали, что любовь пошла Асоке на пользу, она и работать стала гораздо лучше, ни одного задания больше не провалила, выкладываясь по полной в каждом из них. Вот только эти самые задания подчас являлись не столько поводом к радости, сколько причиной раздражения. Ведь часто из-за того, что их с Энакином на них отправляли, им приходилось разлучаться и иной раз очень надолго. Ситуация в галактике снова начала обостряться, восстания вспыхивали то тут, то там и разрешать их требовалось немедленно, и не все из них решались легко, где-то требовалось повозиться и месяц, а то и больше. Хорошо, хоть не два года, как один раз было у Оби-Вана, в бытность его учеником. Но даже такой расклад здорово нервировал Тано. Уж очень часто ей приходилось теперь оставаться одной и спать в одиночестве на большой холодной кровати. Впору было пожалеть о том времени, когда она была ученицей, ведь несмотря ни на что, тогда они были всегда вместе. И если Энакина посылали на задание, то одновременно туда отправляли и её тоже. Теперь же, когда Тано сделалась самостоятельным специалистом, у неё не было больше возможности опереться на старшего, прося совета и поддержки, теперь этим старшим была уже она сама. Это одновременно и радовало и раздражало. — Рыцарь Асока Тано — нервно шептала она, глядя в потолок, развалившись одна на широкой кровати — Вот именно, Тано, до сих пор Тано! И кажется навечно. Такими темпами я никогда Скайуокер не стану! На самом деле, как тут поженишься, когда то один на задании, то второй. Когда одного из них на Корусанте ещё не нет, а второй на нем уже отсутствует. Ужас один. Никакой личной жизни. Который месяц уже такое продолжается, а конца и края не видно. Долго в ту ночь Асока не могла заснуть, всё думала о том, что будет дальше и смогут ли они с Энакином наконец поженится. Иногда ей уже казалось, что нет. Даже и предложение он ей толком не сделал, они просто негласно, само собой, решили, что поженятся, не договариваясь. Это для обоих разумелось так же, как то, что солнце встаёт рано утром и заходит за горизонт поздно вечером. Да и как можно иначе, если они так сильно любили друг друга? Вопрос был лишь в том, когда? Энакин, когда Асока затевала этот разговор, обычно отвечал: — Как только ситуация в Ордене устаканится, я сделаю тебе в присутствии Совета официальное предложение и мы сразу пойдём писать заявление. Асоку это устраивало, она успокаивалась и даже начинала шутить: — А ты не боишься того, что потеряешь в этом союзе? Мог бы найти себе какую-нибудь интеллигентку, например, сенаторшу или герцогиню, а будешь вынужден вечно жить с маленькой кусачей врединой. Я же совсем не в твоём вкусе, а, Скайрокер? Энакин в это время сидел на кровати, возле стены, Асока лежала рядом на боку и он легко поглаживал её усталую спину. Ему всегда нравилось касаться её, вот так, просто, даже не намекая на близость. Скайуокеру нравилось ощущать мягкое тепло её кожи, нравилась бархатистая структура, он мог часами вот так сидеть и просто касаться Асоки, даже ничего не требуя взамен. Вот и тогда она сомлела под приятным касанием руки, расслабляясь от сквозившей через его пальцы нежности. А Энакин, едва она спросила о том, жалеет ли он о том, что женится именно на ней, лишь улыбнулся и ответил такой же шуткой: — Как ты сказала сейчас? Скайрокер? Ну ничего, совсем скоро такая же будешь. И я тогда по праву тебе отвечу на это — сама такая! И так было во всем, даже сейчас Скайуокер вернулся только на следующий вечер. Мужчина очень спешил и потому не смотрел вокруг. И очень жаль, это помогло бы ему избежать многих проблем.