Переломный момент

Темнота окутала сознание Асоки, но не менее тяжёлая и густая мгла расстелилась и перед глазами Лакса, понявшего, что он только, что натворил. Это просто оказалось за гранью его сознания, особенно, когда он увидел, что за секунду до того, как упасть на руки Энакина, Асока повернулась к дверям и Лакс разглядел её глаза. Большие, испуганные и не верящие в случившееся. Это стало последней каплей и видя, что все, кто был в холле, столпились вокруг Асоки и не смотрят на него, бросился прочь из дверей, подальше от самого себя. Энакин и правда не думал сейчас о нем и вообще про то, кто выстрелил и зачем, всё его внимание было приковано к Асоке, которую он держал в своих руках. Она была без сознания, очень бледной, почти, что серой, одного цвета со своим платьем, на котором, с внутренней стороны левого плеча, угрожающе выделялось темно-красное кровавое пятно, которое с каждой долей секунду темнело и увеличивалось, сползая уже на грудь и капая на руки Скайуокера. Асока была жива, но пульс был очень слабый, а дыхание почти не различалось. И всё это так быстро произошло, что понять ничего не успели, а придя в себя, все первым делом бросились к Асоке, пытаясь уложить её на ковёр и привести в чувства. Ребекка достала освежитель и проносила к носу Асоки, Органа принёс из аптечки салфетки и попробовал прижать к ранению. Ничего путного не удавалось. Энакин сидел с ней рядом и держа за руку, боялся отпустить хотя бы на секунду до того, как примчалась медбригада, вызванная Кеноби. Скайуокер находился к какой-то прострации, словно бы веря и нет, что это случилось и причём на его глазах. То, чего он так боялся, и то, рядом с чем такими ничтожными кажутся все ссоры и обиды. Окончательное же осознание этого пришло к нему в момент, когда медсестра ненадолго пустила его в палату, куда Асоку поместили до операции. Сердце забилось быстрее, а глаза защипало от подступивших к ним горячих рыданий, когда он её увидел. Лежавшую на узкой кровати, укрытую покрывалом до самых плеч, приборы регистрации стояли с права от кровати, а от левой руки к одному из них тянулся проводок, идущий от сенсорного браслета. Голову закрывала специальная косынка, нужная затем, чтобы писк аппаратуры не раздражал чувствительные монтраллы. Не помня себя от боли в душе, Скайуокер опустился на стул рядом и взяв её как раз за левую руку, сперва просто держал её, а потом прижал к губам и согревая дыханием, отчаянно взывал неизвестно к кому: — Асока, милая моя, любимая, Асока, да если бы я только мог повернуть всё обратно. Если бы только знал всё, то я бы никогда не позволил этому уроду стрелять в тебя. Асока, прости, это моя вина. Я сделал бы тогда всё иначе, переписал бы нашу историю, всё сделал бы по-другому, всё. Только поверь мне, Асока, любимая моя... И резко замолчал вдруг, заметив, что размеренный и ритмичный до этого писк регистратора сменился на длинный и сплошной, а линии на мониторе стали прямыми. — Асока! Асока! Что с тобой? Нет, не уходи от меня! Не оставляй! — почти кричал Энакин, едва не теряя разум от горя, но к счастью на шум пришла медсестра и ловко оттеснив Скайуокера от кровати, склонилась над ней узнать в чем дело, и облегченно выдохнула, поняв, что пациентка в порядке, а просто Энакин, неосторожным движением, расстегнул браслет и он свалился, аппаратура и среагировала. — Сами вы виноваты — сказала женщина с возмущением — Пускаешь вас сюда, а вы ведёте себя как банта в посудной лавке. И вообще, я вас пустила на пару минут, так, что давайте в коридор, раз вести себя не умеете. Кстати, вход разрешён только родным. — А я и есть родной — выступил вперёд Энакин — И я должен здесь сидеть. — Нет и не просите — непреклонно ответила медсестра — Асоке нужно отдохнуть. Она тяжёлый больной, так, что давайте, в коридор. Пришлось Энакину выйти и услышать разговор целителей, которые обсуждали сейчас состояние Асоки. Один, дежурный, бывший, как назло, молодым и неопытным, спешно вызывал товарища Сайда, сказав, что с таким ранением только он и сможет справиться. Сайд был на выходном, однако, жил при медкорпусе и едва услышав, что Рыцаря Тано доставили туда с огнестрельным ранением, начал немедленно собираться, сказав возлюбленной, чтобы ждала, не позволив идти с ним. И вот он ворвался в белый коридор, на ходу застёгивая халат и с лету набросился на дежурного: — Так, докладывай мне всё, что было. Показатели, ход операции... — Видите ли — начал парнишка, робея при виде старшего — Один из осколков разрывного патрона расположен в опасной близости от плечевой артерии и если бы я её задел, это могло грозить ухудшением. — Как? Вы ещё даже не оперировали?! — от души возмутился Сайд — Что же тебе помешало? — Да я бы начал, но вот только у пациентки четвёртая отрицательная группа крови, такой у нас сейчас нет — начал объяснять дежурный. — Ну да, редкая, так не уникальная же — продолжал распекать его Сайд — Пересмотри все базы, но кровь, чтобы была! — Но я никогда не имел дело с такими случаями — вяло оправдывался юноша, теребя карман халата. — Ладно, хватит рассуждать, и так времени много потеряно — положил Сайд конец этой дискуссии — Надо найти кровь. — Так, в чем же тут дело? — вступился в их разговор Энакин — Возьмите мою! Хоть всю забирайте! Только спасите Асоку! — У тебя третья отрицательная группа — начал Сайд пояснения — И в принципе группа Асоки допускает переливание любой другой группы аналогичного резуса, но только тогда, когда требуется не более полулитра, здесь же опасность артериального кровотечения. — Нашёл! — радостно воскликнул вдруг дежурный — Я вспомнил у кого такая группа. Вот только... — Что не так? — с двух сторон подошли к нему Сайд и Энакин. — То, что официально донором можно быть лишь до шестидесяти, потом эта граница стерлась, однако риск от этого никуда не делся — пояснил паренёк, показывая экран датапада, где была открыта база всего Ордена. — Срочно звоните ему! — вне себя выкрикнул Скайуокер — Я знаю, он согласится. — Давай я сам лучше ему позвоню и всё расскажу, а то напорешь горячки, ты это любишь — оттеснил его Сайд, взяв за плечи. Энакин уступил, ведь он хорошо рассмотрел имя на экране. *** Магистр Пло Кун сидел в Зале Совета и вдвоём с Эйлой Секурой-Фисто разбирал документацию. Работа первое время шла на ура, но вот к середине второго часа оба начали уставать и сделали перерыв. Эйла не удержалась и сказала то, что давно хотела: — Магистр Пло, у вас ведь скоро День рождения, давайте Асоку пригласим, вы ведь раньше так мило поздравляли друг друга. — Не думаю, что это хорошая идея, Эйла — ответил тот без энтузиазма — Я и так знаю, что Асока ко мне не пойдёт. Ведь я поступил с ней тогда очень подло, фактически предал её, встав на сторону большинства, и не сказал ни слова в её защиту. — Магистр, а я вот я уверена, что Асока простит вас, ну такая она, не может долго хранить обиду — возразила ему Секура. — Поздно уже об этом говорить — решительно произнёс пожилой Мастер — Я навсегда останусь в её душе подлецом и предателем, ведь я же на самом деле такой и есть. Просто я думал тогда, что Асока-преступница и дорога ей только в тюрьму и решил, что по правилам должен как и все отречься от неё, а когда же всё изменилось, я понял, что Асока не сможет простить меня, такое не прощают. — Если бы мой ребёнок попал в такую ситуацию, то я бы нашла путь к примирению — ответила Эйла и хотела уже вернуться к работе, как на руке Пло затрезвонил коммуникатор. *** — Так, что же там нужно Энакину привезти? — рассуждал Оби-Ван, перебирая вещи на столике в комнате Скайуокера — Бритва точно нужна. — Верно — согласилась с ним Сатин, пришедшая с ним — Он ведь Асоку не покинет, пока она в себя не придёт и надо, чтоб Энакин тогда предстал перед ней при полном параде, что называется, комильфо! — Это уж точно — кивнул Кеноби и убрал бритву в дорожную сумку — Попрошу Мейса, чтобы отвёз. И уже на выходе супруги столкнулись с Магистром Пло, говорившим по коммуникатору: — Да, конечно, хоть прямо сейчас! Это меньшее, что я могу сделать для этой девочки! Это звонил Сайд, сообщавший о том, что произошло с его названной дочерью. Пло был просто в ужасе и острое желание помочь ей хоть чем-то полностью завладело душой кел-дорца. Но вот только он не знал чем. Узнал через минуты, вместе с сообщением о переливании и общей с Асокой группе крови. За ним пообещали сейчас же прислать звездолёт, оборудованный под операционную, ведь кровь могла понадобится в любой момент, даже пока он будет в полёте. *** — Волнуешься? — спросил Сайд, трогая за плечо сидевшего на банкетке Скайуокера — Не стоит, это точно Асоке на пользу не пойдёт. — Сайд, скажи мне честно, Асока будет жить? — впился он в хирурга пытливыми голубыми глазами. — Врать я тебе не буду — произнёс Сайд как можно спокойнее — Состояние у неё сложное и прогноз делать пока рановато, однако, теперь, когда нашлась кровь, риск существенно снизился. — А можно я с ней посижу, пока её к операции готовят? — попросил Энакин в отчаянной надежде. — Ты лучше выйди к воротам и встречай Магистра Пло — ответил Сайд, как и ожидалось — Асока сейчас всё равно без сознания, а Магистру сейчас очень понадобится твоя как моральная, так и физическая поддержка. *** — Ну вот, всё в порядке — сказал молодой медик, отсоединяя капельницу — Я прокапал вам раствор, который частично возместит потерю крови. Подержите немного руку на сгибе и обязательно выпейте крепкий и сладкий чай. Как чувствуете себя? Не трясёт? Голова не кружится? — Да нет, всё в порядке, — ответил мужчина, глядя на медика внимательным взглядом — И хватит уже обо мне, скажите лучше, что с Асокой? Она теперь в порядке, да? — спросил Магистр Пло, садясь на кровати. — Куда вы? Рано ещё вставать, нужно лежать минимум час после такого — остановил его медик, надавив на плечи, укладывая обратно — Асока сейчас на операции, но благодаря вам её жизнь теперь вне опасности. Вот тут как раз и появился Энакин и медик оставил коллег наедине. Скайуокер протянул мужчине стакан горячего чая с трубочкой, чтобы он мог пить через маску. — Магистр Пло, огромное вам спасибо — сказал Энакин признательно и сев на стул и крепко пожав мужественную ладонь кел-дорца. — Теперь главное, чтобы Асока выздоровела, большей благодарности я и не ожидаю — ответил тот, отпивая из стакана. *** — Катуни, давай, что ли, в другую игру сыграем, — отчаянно предложил Петро, видя хмурую подругу, сидевшую на подоконнике битый час, подобрав под себя ноги — Или хочешь, ты будь за ситха. — Петро, какие тут могут быть игры? — сказала она с недовольством — Когда я во всем виновата. Ведь это моя была идея прислать Асоке сообщение. Если бы не это, то всё с ней было бы в порядке. — А всё и так будет в порядке — горячо заверял её Петро — Ну сделают Асоке операцию, вытащат осколки, зашьют, потом лекарство дадут и станет она опять здоровой. — Но что же сейчас нам делать? Просто сидеть и ждать? Я не могу! — возразила Катуни, вскакивая — Вот Магистр Пло сейчас с ней, а мы тут сидим! — Ну да, я знаю, он кровь для неё сдаёт, я услышал, когда мимо Зала Совета проходил — пояснил ей Петро. — И ты молчал? — возмущённо воскликнула Катуни — Надо немедленно туда же ехать и тоже сдать кровь. Если уж Мастер Пло не испугался, то нам и вообще стыдно бояться. Пошли скорее! — Дети — прозвучал над их головами громкий, но не сердитый голос Мастера Секуры — Никуда мы сегодня не пойдём, время позднее, к Асоке уже не пускают. Завтра все вместе сходим к ней. А кровь бы у вас всё равно не взяли, ведь вы ещё дети. — Надоело ребёнком быть! — недовольно сказал Петро. — А я, когда вырасту, стану целителем — важно произнесла Катуни, а Эйла улыбнулась и обняв обоих, отвела в спальню младших учеников. *** Вне себя от страха и чувства вины, белый от несказанного волнения, с трудом передвигая ноги, Лакс Бонтери ввалился в квартиру на Ондероне. Весь полет он просидел в хвосте корабля, трясясь как осиновый лист. Луиза встретила его на пороге и обняв проводила в комнату. — Ну рассказывай, как всё прошло? — спросила она, усадив Лакса на диван, подавая стакан воды. Бонтери с шумом осушил его и посмотрев на женщину осмысленным взглядом, дрожащим голосом изрёк: — Я не смог. Я не попал в Скайуокера. — Так, давай подробности — строго потребовала Луиза — Уточни, ты не выстрелил в него или не убил? — Я в Асоку попал! — нервно воскликнул Лакс — Хотел в Скайуокера, правда хотел, я приценился, выстрелил, но она вышла перед ним, и я не успел. Не смог остановиться. Я не Джедай, чтоб среагировать так быстро. — Что ж, в Асоку, так в Асоку — вздохнула Луиза, пряча разочарование за маской заботы — А ты уверен, что убил её? — Да, она упала, и кровь была, много — припоминал Бонтери тяжёлые для себя подробности — Кровь на груди. — Тоже неплохо, — сказала женщина больше себе, чем ему — В конце-концов потеря любимого человека тоже тяжелый удар, кому, как не мне, знать это. — Мама, но так нельзя! — выкрикнул Лакс с новой силой начав раздражаться — Я люблю Асоку! Я хотел оберегать её, защищать! Я не должен был причинять ей боль! Не должен был! Луиза обняла Лакса и прижав к себе, погладила по волосам: — Ничего, сынок, сделанного не воротишь, тебе надо просто успокоиться, вот сейчас я сделаю тебе чай, сладкий, как ты любишь, ты выпьешь и поспишь. «А я наконец избавлюсь от тебя, сумасшедший придурок, как же ты мне надоел» — подумала Луиза, вспомнив, где лежит крысиный яд, который пора было пустить в ход. Но через миг лишь скрипнула зубами от злости. — Нет, мама, не сейчас, попозже, давай сперва поговорим — просипел Лакс, хватая ту за рукав. — Ладно, давай поговорим — со вздохом села она обратно. — Мама, скажи мне, ты почему не приходила раньше? Почему тогда от меня отказалась? В роддоме. Мама, а ты теперь окончательно вернулась? Совсем? Никогда не бросишь? — заговорил Лакс, теребя её за руку. — Нет, сынок, я буду с тобой, до самого конца — сказала Луиза, улыбаясь двусмысленности того, как прозвучала последняя фраза. — Это же замечательно, мам, просто прекрасно, ведь я заслужил быть счастливым, любимым, тобой любимым, мама — кретински улыбнулся Бонтери, утыкаясь Луизе в плечо. — И ты знаешь, я даже рада, что ты не джедай — непонятно зачем сказала женщина — Лучше вообще не иметь связи с Силой, чем использовать её для подобных целей. Убийство чужих мужей, присвоение власти, которой не заслужили, мы лучше, мы честнее. — Точно, мама, ты совершенно права — с готовностью подтвердил Лакс — Твоего мужа больше нет, за то я с тобой. Ведь я лучше его, правда? Я молодой, здоровый, у меня хороший характер, я не пью, не курю, и я тебя люблю сильнее, правда же? Скажи мне, когда мы объединимся? Последние высказывания окончательно сорвали крышку чаши терпения Луизы. Да так он только посмел, этот сумасшедший идиот своим шизофреническим ртом изрекать гадости относительно этого человека? Этого святого и достойнейшего человека? Того, которого она любила с пятнадцати лет и продолжала любить до сих пор, хотя он уже пять лет лежал в могиле... — Да никогда! — выкликнула она резко вставая — Никогда я не объединюсь с таким как ты! И не смей больше говорить подобных слов в адрес моего любимого мужа! Никогда! Не смей, слышишь? А теперь пошёл вон! Вон отсюда! И плевать я хотела на тебя и твои чувства! Схватив Бонтери за плечи, Луиза сильно толкнула его к выходу. Тот покачнулся и сверкая глазами, полными гнева, уставился на ту, кого ещё недавно боготворил. — Зря ты так, мама, очень зря! — сказал он злобно и обиженно, заводя руку за полу так и не снятой куртки, медленно являя на свет чёрный корпус бластера. Глаза Луизы начали расширятся, до неё постепенно дошло, что она перегнула. — Лакс, прости, я не то хотела сказать — залепетала она, отступая к стенке — Лакс, я не хотела обидеть тебя, совсем, просто я не люблю, когда задевают то, что мне дорого. — А я не люблю, когда меня отталкивают, тем более дважды! — непримиримо воскликнул Лакс и в один миг направил бластер на женщину — Прощай, мама! Луиза не успела и пикнуть, как прогремел выстрел, а она сама упала замертво. — Вот же ситх! — недовольно сказал Бонтери, глядя на дымившийся ствол, из которого не вылетело ни одного патрона — Осечка. Это судьба. Мама, ты слышишь, судьба! Кому-то надо, чтобы ты жила! Мама. Вставай же! Но женщина не шевелилась, видно обморок был глубоким, несмотря на холостой выстрел. Лакс потянул её за руку, желая помочь, но Луиза обмякла и тяжело повалилась назад. — Ситх! — выругался Бонтери и взяв коммуникатор, набрал первый попавшийся контакт. — Да, слушаю — отозвалась Райо несколько удивлённо — Лакс, ты? А тебя уже выписали? То есть, ты уже поправился? — Райо, прилетай скорее, тут моя мама умерла! — выразился он конкретно и лишь сильнее напугав девушку: — Лакс, какая мама? Ты вообще о чем? — Прилетай, говорю, и не задавай лишних вопросов — заявил он с агрессией. Ондерон. Моя сенатская жилплощадь. Райо совсем перепугалась и позвав с собой Рекса, для возможной помощи, вылетела в указанном направлении. А Лакс с нетерпением ждал когда кто-то появится и поможет его несчастной маме. Луиза же так и продолжала лежать, не замечая, что белый парик давно сбился и теперь любой, увидевший её, сразу узнает, кто это на самом деле.