На войне все средства хороши

…Смерть горного владыки Шэнь Цинцю обернулась для мира совершенствования настоящим хаосом. Подобно брошенному в воду камню, она потянула за собой ряд странных событий: исчезновение старого Главы Дворца и учеников из различных боевых школ, явление легендарного демонического клинка Синьмо, что сулит беды любому вставшему на пути. Всё это породило шквал сплетен, в центре которых было лишь одно имя — Ло Бинхэ. Ученик Шэнь Цинцю, ныне занимающий должность нового Главы Дворца. Скоростью своего совершенствования этот юноша потрясал сами Небеса. Одни поговаривали, что Ло Бинхэ возвысился благодаря демоническим практикам, другие — что он вовсе в родстве с демонами. Так или иначе, истинное происхождение талантливого ученика Шэнь Цинцю окутано тайной. Но до тех пор, пока Ло Бинхэ не проявляет враждебности к другим боевым школам, те довольствуются нейтралитетом. Лишь владыка горы Байчжань из школы Цанцюн отказался принять такое положение дел. Этот грозный и бескомпромиссный воин бросил бесчисленное количество вызовов юному Ло Бинхэ. Их битвы прославились неслыханной жестокостью. А ещё — чередой поражений Бога войны, знаменующих крах былой славы непревзойдённого в сражениях…

Отрывок из анналов монастыря Чжаохуа Автор: мастер Учэнь

***

— Отчёты об убытках мне на стол, — Ло Бинхэ процедил приказ сквозь стиснутые зубы, не обращая внимание на шорох, с которым слуга ринулся выполнять приказ. Архитектурный ансамбль дворца Хуаньхуа ещё хранил отблеск былого величия, хотя по большей части напоминал лишь мрачный памятник самому себе. Покрытые толстым слоем пыли обломки мраморных плит и золотых арок простирались до самых внутренних врат. Солнце едва пробивалось сквозь затянутый дымкой воздух, скользя по изломанным статуям и разбитым фонарям. Чинить их имеет не больше смысла, чем лить воду в треснувший кувшин: разрушения происходят далеко не в первый раз. И даже не в трёхсотый. Если быть совсем уж точным — в шестьсот двадцать первый. О, Ло Бинхэ дотошно вёл подсчёты, но что толку? Предъявлять претензии школе Цанцюн столь же бессмысленно, что и требовать возместить разрушенное с урагана: вроде как Лю Цингэ действовал по собственной инициативе, не испросив на то дозволения вышестоящих. Казалось бы, это логично: кто бы его удержал? Владыка Байчжаня считался сильнейшим заклинателем среди живущих, за исключением разве что главы школы Юэ. Но его меч уже попросту позабыл вкус битвы — а значит, Сюаньсу без крайней необходимости так и останется покоиться в ножнах. А потому Лю Цингэ волен делать всё, что ему вздумается. Вот только орда юных учеников из школы Цанцюн, бегающая хвостиком за Богом войны, видимо, сама собой образовалась. Ага, конечно-конечно. Мятежные демонические земли и Священный Мавзолей сами себя не завоюют — но Ло Бинхэ подчёркнуто ленивым шагом мерил коридоры, утопленные в саже, время от времени заглядывая сквозь пробоины в стенах и прикидывая, сколько средств необходимо для устранения последствий «свидания» с Лю Цингэ. Не то чтобы Ло Бинхэ сильно заботило благополучие Дворца, но получить по голове куском пробитой крыши тоже не хотелось. Он привык к этой рутине. В конце концов, Ло Бинхэ единственный в мире овладел и людским, и демоническим совершенствованием. Ему хватит мощи не просто дать сопернику достойный отпор, а раз за разом побеждать! Даже царапины, оставленные смертоносным Чэнлуанем, стали для него не более чем досадной мелочью. Демоническая энергия послушно льнула к порезам, затягивая их в считаные мгновения. Однажды Ло Бинхэ собрался уже переключиться на ожидающие его свершения, когда узнал: защитные плетения, плохо восстановленные с прошлого наступления школы Цанцюн, лопнули под давлением нового натиска и… Гордость не позволяла признаться в том, что он испугался. Если проклятый Лю Цингэ всё-таки заберёт у него тело учителя и разрушит его планы… От одной мысли об этом становится дурно. Ло Бинхэ впервые ощущает, как отчаяние сдавливает сердце змеиными тисками, заставляя хищно стискивать пальцы. С тех пор каждую ночь Ло Бинхэ оставался в ледяной комнате учителя. Грея и его, и себя потоком ци, он не выпускал из рук ладонь — бледную, как нефрит. Он не потеряет учителя, нет. Этот недостойный не отдаст Шэнь Цинцю никому! Если упрямый Лю Цингэ отказывается признать поражение после всех бесчисленных сражений — значит, Ло Бинхэ найдёт на него другую управу. Только вот сколько ещё костей он должен будет переломать, чтобы этот непроходимый упрямец признал наконец всю бессмысленность своих усилий и сдался? У Лю Цингэ, поди, и костей столько нет… И тут шальная мысль мелькнула в голове Ло Бинхэ: «А может, он просто скрытый мазохист?»

***

Сегодня Ло Бинхэ улыбался, как дорвавшийся до сметаны кот. Улыбался, напитывая тело учителя своей ци. Улыбался на тревожный вой горна, бросая напоследок полный преданности взгляд на Шэнь Цинцю и торопливо направляясь к выходу из дворца. Прибыл он как раз вовремя, чтобы увидеть яркую вспышку Чэнлуаня и белые одежды Лю Цингэ, полоскавшихся на ветру. — Шишу так спешил на встречу со мной, что решил оставить своих учеников? — усмехнулся Ло Бинхэ. — Неужели вы так сильно соскучились по мне? Ученики Хуаньхуа, окружавшие его золотым костром, отпрянули, уступая дорогу своему главе. В груди Ло Бинхэ разлилось удовлетворение, когда взгляд грозовых глаз Лю Цингэ сосредоточился на нём. — Не мели чушь! Тот нахмурился, смахивая с лица упавшую прядь. Не удивительно, что вид он имел слегка растрёпанный: владыка Байчжаня преодолел несколько барьеров и заграждений в своём неповторимом стиле. Судя по гулу стали, чужие войска яростно взламывали первые рубежи обороны — значит, сражение уже совсем скоро докатится сюда. Поэтому Лю Цингэ не спешит развернуть сражение? Как бы его подтолкнуть? — У меня, вообще-то, были на сегодня планы, — сложил руки на груди Ло Бинхэ. — Может, шишу склонен перенести нашу битву как-нибудь на другой раз? — Отдашь тело Цинцю — и разойдёмся, — отчеканил Лю Цингэ с решимостью. Пока ещё чистое от крови лезвие Чэнлуаня холодно сверкнуло и опустилось. — С чего вдруг мне его отдавать? — протянул Ло Бинхэ, с наслаждением смакуя краску, бросившуюся по лицу разгневанного Лю Цингэ. Тот стиснул меч с такой силой, что под белой кожей на кулаке отчётливо проступили вены. — И ты ещё спрашиваешь? — прошипел он, сжав губы в тонкую линию. Лю Цингэ желал вырвать тело Шэнь Цинцю из недостойных рук и похоронить с должным уважением, чтобы его душа наконец обрела покой. Кто бы мог подумать, что Бог войны окажется не способным даже на такую малость? Он стиснул зубы. Перед ним вихрем пронеслись воспоминания из злополучного Хуаюэ. О том, как Ло Бинхэ захлёбывался рыданиями над хладным телом Шэнь Цинцю, словно капризный ребёнок, осознавший, что любил сломанную им же игрушку. А раз до сих пор не даёт Шэнь Цинцю уйти с миром — может и не понял? Но тело — это не игрушка, которую можно с остервенением ломать, а потом гладить по щеке, орошая слезами бескровные губы. Как глупо. Лицемерно. В народе со скоростью пожара разлетелась безумная байка об ученике и учителе… О запретной любви, тьфу! Разгневанный Бог войны непременно нашёл бы и разорвал всех сказителей, распускающих сплетни про ученика и учителя, собрал бы все копии романа-первоисточника и обратил слова в прах, но… В глубине души он понимал: многое из этих россказней, должно быть, никакая не выдумка. Думать об этом не хотелось. И всё же… что движет Ло Бинхэ? Неуёмная жажда мести или нечто куда более мрачное, что уже не подчиняется никаким моральным законам? Чэнлуань, уловив злость хозяина, снова заискрил духовной энергией — вскинутое остриё указало точно в центр груди Ло Бинхэ. — Прекрати издеваться, неблагодарный ты паршивец! Прояви хоть каплю уважения к учителю, погибшему ради тебя. Ло Бинхэ оскалился, обнажая острые клыки. — Я не желал, чтобы всё обернулось так, — прошипел он, и метка на лбу отозвалась вспышкой кроваво-алых искр. Началось. Синьмо уже потряхивало от предвкушения битвы. Стоило Ло Бинхэ протянуть руку, чтобы взяться за рукоять — меч сам толкнулся ему в ладонь. Кроваво-алая вспышка демонической энергии, сотрясая землю под ногами, вырвалась на свободу раскалённым шаром. Лю Цингэ увернулся с привычной проворностью, пропуская огненный поток в цуне от своего лица. Удар пришёлся по мостовой. В воздух мигом взлетела каменная крошка, что грозила выколотым глазом любому, кто не успел отпрянуть вовремя. Но даже когда яростная ударная волна улеглась, не нашлось такого смельчака, который рискнул бы войти в облако пыли и грязи, где слышался нескончаемый звон мечей и продолжали смутно мелькать вспышки духовной и демонической энергий. Эта битва — только для сильнейших. Оба противника не на шутку распалились. Алый от демонической энергии воздух вскипел кровью. Стало настолько жарко, что пот на коже тут же испарялся. Лю Цингэ всё яростнее сжимал рукоять меча, наполненного жаждой убивать. Два вихря энергии скрутились, едва не поднимая ураган. Закусив губу, Ло Бинхэ выругался: руку всё же пронзила вспышка боли, а чёрная мантия стремительно окрасилась алым. Исход битвы вот-вот будет решён, и он оказался в весьма затруднительном положении. Отвлечься на хлещущую кровью рану Ло Бинхэ не мог — Лю Цингэ не давал ему даже мгновения, продолжая теснить режущими вихрями духовной энергии, от силы которых с треском разрывалась земля. Нет, одной рукой против Бога войны не выстоять даже Ло Бинхэ. Но ему и не придётся: Лю Цингэ сам погубит себя. Ло Бинхэ тряхнул головой, скрыв за чёлкой алые глаза, что ярко вспыхнули нетерпением. И как будто невольно дёрнулся из-за раненой руки, открываясь для удара. Лю Цингэ повёлся. Не раздумывая ни мгновения, он рванулся вперёд — к единственной бреши в этом вихре атак! Чэнлуань взметнулся в воздухе, описывая сверкающую дугу. Вот оно! Сейчас! Воздух вокруг вздрогнул, и из-под земли вырвались тени. Извиваясь тончайшими нитями, они мгновенно окружили Лю Цингэ, разрезая пространство чёрными полосами. Лю Цингэ едва успел заметить их движение. Красные нити уже сомкнулись на теле, обвивая запястья, ноги и плечи, затягивая их мёртвой хваткой. И тянут вверх, точно собираясь подвесить в воздухе. Стиснув зубы, Лю Цингэ резко взмахнул рукой, очерчивая клинком круг. Чэнлуань засверкал, прорезая воздух — быстрый, безупречно точный. Ещё миг, и нити рухнут, осыпаясь обугленными клочками... Но Ло Бинхэ ждал этого. Он рванулся вперёд ужасающим по скорости движением, и пальцы с убийственной ловкостью ударили по рукояти. Чэнлуань вылетел из ослабевшей хватки и с тихим звоном ударился оземь. Поток духовной энергии тут же иссяк. Лю Цингэ стиснул зубы, чувствуя, как нити впиваются в плоть раскалёнными углями, не оставляя ни единого шанса на побег. Ло Бинхэ триумфально улыбнулся, наслаждаясь этим зрелищем. — Я снова победил. — Ты называешь этот дешёвый трюк победой?! — прорычал Лю Цингэ. В его взгляде не было страха. Лишь гнев — холодный, обжигающий. Ло Бинхэ невозмутимо кивнул: — Противник лишён сил — это окончательная и безоговорочная победа. Тут он, признаться, покривил душой. Дело даже не в Синьмо с его неуёмной жаждой крови. Как можно распробовать сладость победы, если противник горит желанием взять реванш? Лю Цингэ дёрнулся в путах, проверяя на прочность вервие, и глаза его потемнели. Он выплюнул: — Что ещё можно было ожидать от демонического выродка? — Как грубо, — состроил Ло Бинхэ обиженное выражение лица: даже ругательства из уст владыки Байчжаня перестали восприниматься так остро, как раньше. Сейчас он мог бы сломать Лю Цингэ пару рёбер, притом не испытывая ни капли дурной радости, и даже разбить ему нос для закрепления урока. В лучшем случае это обеспечит пару дней передышки. В худшем — несколько шичэней. Как обычно. Чтобы заставить Лю Цингэ сдаться, тактику нужно сменить. Ло Бинхэ долго размышлял об этом и наконец, после очередной «победоносной» схватки, его озарила гениальная идея! Раз остудить пыл Бога войны одним мечом не получается — может, пора воспользоваться другим?.. Воодушевлённый этой мыслью Ло Бинхэ надёжно замаскировал во дворе замка вервие бессмертных. Взял он его у Ша Хуалин, решительно проигнорировав странный взгляд демоницы, что похлопала ресницами, но не дерзнула задать вопрос. И вот, первый шаг его плана выполнен: не заподозрив уловку до самого последнего момента, мотылёк прилетел прямо в расставленные сети. Пора переходить ко второму шагу! Ло Бинхэ в предвкушении облизнулся. — К слову, шишу, — начал он лёгким тоном, — я хочу познакомить вас с одной любопытной традицией царства демонов, основанной на доминировании и подчинении. И суть ее состоит в том, что по итогу сражения победитель получает право причислить проигравшего… к своему гарему. В словах Ло Бинхэ не было ни капли лжи. Ведь сексуальное влечение демонов основано на могуществе. Привлекательными для них являлись исключительно равные или превосходящие по силе личности, причём всё остальное не имело значения. Понравившегося партнёра демоны неизменно завоёвывали. И если битва обоим придётся по вкусу, то у них непременно возникнет сексуальное возбуждение, которое одного побуждало подчиняться, прогибаться, доставлять наслаждение, а другого — подчинять, брать и наслаждаться. Выдержав драматическую паузу, Ло Бинхэ вдоволь насладился произведённым эффектом. — Ты! — выпалил мигом побледневший Лю Цингэ, сбрасывая шоковое оцепенение. — Ты не посмеешь!.. — Поспорим? — Ло Бинхэ приподнял бровь в издёвке и, помедлив, добавил почти невинным голосом: — Хоть мы и не на территории царства демонов, я всё ещё «демонический выродок», почитающий священные законы своего народа. — Чтоб тебя гуй задрал! — выругался Лю Цингэ и начал судорожно, всем телом извиваться в путах. — Развяжи меня! Сейчас же! Полы его верхнего одеяния затрепыхались в воздухе, подобно белоснежным крыльям, и Ло Бинхэ мысленно отметил, что шишу в самом деле напоминал мотылька, угодившего в паучьи сети. И не сказать, что эта картина не выглядела весьма соблазнительно.