Счастье напрокат

Ранка на ноге затянулась тем же вечером, но Веня продолжал утверждать, что не готов к самостоятельным передвижениям по дому. Стефан терпеливо массировал его якобы затекшую лодыжку, приносил чай с малиновым листом и выполнял мелкие прихоти. Пока других гостей тошнило на лужайке за домом от подпортившегося оливье, они смотрели любимый венин фильм «Молчание телят», завернувшись в плед. Некстати начавшийся дождь сорвал свадебные планы, поэтому гуляния плавно перекочевали в большой зал. Многие разъехались, но самые стойкие продолжали мешать вино с коньяком и горланить песни. — Сейчас будет мой любимый момент, — проговорил Веня, не попав ложкой в банку с мороженым с первого раза. — Маньяк преследует полицейского в очках ночного видения, а тот его, не видя, подстреливает. — С тобой только детективы смотреть, — заметил Стефан. — Ничего важного не упустил? Как мне теперь смотреть, если я наперед знаю, чем все закончится? — Так интереснее, если наперед знаешь! Важно даже не само действие, а его предвкушение. Маньяк вскинул пистолет, и Веня вцепился в плечо Стефана холодной лапкой. — Видел, видел, как он его? Резко повернувшись, Веня почти уперся носом в его нос. В светло-ореховых глазах разливалось нечто медовое, сладкое, манящее, и Стефан едва ощутимо коснулся его губ. На вкус они были как клубничное мороженое. — Меня так никто не целовал, — произнес Веня, когда он отстранился. Фильм закончился, и в наступившей полутьме Стефан притянул к себе несопротивляющегося Веню. Устроившись в углу, Пельмешек недоумевал, почему его хозяина облизывает большой странный человек, и стоит ли ему, Пельмешку, вмешаться. Но хозяин не вырывался из объятий, не кричал и не ругался, хоть и издавал подозрительные полувсхлипы. Значит, все было в порядке. Стефан тем временем стягивал с Вени мокрые от смазки трусики. Рыжие волосы, разметавшиеся по клетчатому пледу, источали запах свежих, промытых дождем пионов. Чмокнув выступающую тонкую ключицу, Стефан медленно, спрашивая разрешение неторопливым движением, развел подрагивающие под ним колени и ввел палец в пульсирующее колечко. Веня выгнулся, хватаясь за его запястье и подаваясь навстречу. Когда к пальцу добавился еще один, а потом и еще два, он широко развел ноги и застонал в голос. — Если ты мне сейчас не вставишь, я просто сдохну, — произнес он. Ни один альфа не был способен отказать в такой просьбе, тем более Стефан, с самого момента встречи засматривающийся на его аккуратную точеную фигурку. Сначала было больно. Так больно, что Веня зажмурился, чувствуя на щеках влажные дорожки. А затем, когда боль отступила, тело закололи сотни маленьких игл и оно растаяло, как клубничное мороженое в банке. Как-то незаметно для себя Веня оказался лежащим на боку и прижимающимся спиной к груди Стефана, который, приподняв его раненую ногу, ласкал поджавшиеся гладкие яички. Когда перед глазами взорвался сноп искр, Стефан еще продолжал двигаться в нем томяще медленно, вымучивая чувствительное после разрядки тело. Долго Стефан тоже не продержался. Узел пульсировал внутри него, и Веня, найдя руку Стефана на своем животе, вновь переплел его пальцы со своими. — Как-то не ожидал я такого, делая заказ в вашей конторе, — сказал он задумчиво. — Тебя теперь уволят? Стефан зарылся лицом в мягкую рыжую макушку. — Если бы я там работал, уволили бы. Давно хотел тебе сказать, но боялся. Он рассказал про Дэна, потраченные деньги и запавшие в душу венины ключицы. Веня слушал тихо, вникая в каждое слово, пока вдруг не лягнул его ногой. Учитывая, что сцепка еще не прошла, больно стало обоим. — В ключицы он влюбился, конечно, найди другого идиота и ему заливай! — зашипел он, пытаясь вырваться. — Зачем мне другой, я тебя полюбил, глупенький! Хочешь, докажу? Удерживая одной рукой беснующуюся рыжую фурию, другой Стефан откинул тяжелые локоны и укусил шею чуть выше позвонка. Веня заскулил, от боли и обиды сжимая кулачки. Подскочивший Пельмешек лизнул его соленые щеки. — Спасибо, друг, ты всегда меня поддерживал, — проговорил Веня. — А с тобой, предателем, я попозже поговорю. Мне надо подумать. Одевшись, он вышел из дома и заковылял к саду. Ночью здесь было звеняще тихо и свежо, с полей неподалеку сладковато тянуло остывающим сеном. Думалось под яблоней гораздо лучше, чем в темной комнате, пропитанной запахом пионов, замши и бархатной абрикосовой кожицы. Веня хотел бы злиться на это свалившееся нежданно счастье, но не получалось. Было просто хорошо и спокойно, будто он вернулся домой после долгого отсутствия. Повздыхав и пытаясь реанимировать в себе недоверие и привычную настороженность к людям, Веня махнул рукой. Наверное можно вот так стать счастливым за несколько дней. Похоже, его сердце само выбрало приют и без помощи разума. Прихрамывая, он двинулся обратно. У двери в комнату его ждал Пельмешек со свернутой бумажкой в зубах. — Чего ты тут сидишь? Соскучился? Веня развернул импровизированное послание. «Выйдешь за меня?» — прыгали на бумаге крупные буквы. Сдержавшись, чтобы не запищать, Веня прижал кулачки к груди и затопал. Обмахнув вспыхнувшие щеки ладошкой, он прокашлялся и проговорил: — Я подумаю над твоим предложением. Но шансы у тебя, похоже, стопроцентные. Скажи спасибо Пельмешке.