Счастье напрокат

Во второй день свадьбы предполагалась поездка на озеро. Веня, надевший специально прихваченные для такого случая короткие полосатые шорты и не менее полосатую майку, закинул ноги на панель в машине и поправил солнечные очки. — Пельмешек, не дыши на меня, мне и так жарко, — протянул он капризно. Вене было плохо. Проснувшись утром на спине, со сложенными на груди руками, в которых был зажат букет маленьких белых розочек, он подумал, что умер. Разлепив один глаз, он увидел на другом крае кровати спящего в обнимку с Пельмешком Стефана. — Эй, что это еще за фигня? — до глубины души оскорбился он. — Пельмешек, какого лешего ты обнимаешься с чужим альфой? И что это за икебана? — Это букет, который ты вчера так хотел поймать. Я перехватил его на подлете к деду Игнату, не думаю, что он сильно огорчился, — зевнул Стефан. — А Пельмешек переполз ко мне, потому что дышать твоими алкогольными парами стало невозможно. Хороший мальчик! Потрепав собаку по голове, он сел и потянулся за висящим на стуле халатом. Веня обвел взглядом изгиб лопаток с изображенными на них черными крыльями. От удивления он икнул и поспешно закрыл рот ладошкой. — Последствия бурной молодости? — все же поинтересовался он. — Всегда хотел летать. Набил, когда исполнилось шестнадцать. Из дома даже сбежал ради этого. Изящная линия спины и черные крылья не шли из головы, на ухабах укачивало, в затылок горячо пыхтел Пельмешек, и Веня страдал, обмахиваясь бумажками, добытыми из бардачка. — Ой, смотри, на тебя как похож, — щурясь, произнес вдруг Веня. — Мне бы еще очки найти, я бы получше разглядел. Похолодев, Стефан заглянул в развернутый буклет с прошлогоднего юбилея аэрокомпании. На фото он стоял в окружении борт команды у трапа самолета. — Ни разу не похож, издалека, может, — забрасывая буклет подальше в бардачок, сказал он. — У тебя дальнозоркость? — Не критичная, обычно я спокойно читаю, не совсем мелкий шрифт, конечно, но сейчас у меня все плывет перед глазами. Вино какое-то паленое вчера было. — Если мешать с коньяком, то да, паленое конечно. Я думал задохнусь сегодня ночью. Припарковавшись на въезде, они двинулись к мелькающей впереди серебристой глади. Гости, приехавшие раньше, расстилали на песке пледы и потрошили корзинки со сложенными в пластиковые контейнеры салатами. Новобрачные, являя собой идиллическую картину, стояли у берега обнявшись. — Ты тут располагайся, а я нырну, пожалуй, — сказал Веня остановившемуся Стефану, скидывая шлепки. Отойдя подальше, он забросил одежду на камыши и зашел в воду. Пятки скользили по камням, поэтому шел он осторожно, медленно погружаясь с головой. Вдоволь наплававшись рядом с берегом, Веня, пофыркивая, добрался до камышей. Майка нашлась сразу, а вот второго элемента одежды недоставало. Озираясь по сторонам, он внезапно заметил белое пятно. — Эй, а ну стой, это мои вещи! — воскликнул Веня, бросаясь в преследование. Грозно шипя и не разжимая клюва, лебедь уносил прочь его полосатые шорты, видимо, решив приспособить их для ремонта гнезда. Веня, перепрыгивая через толстые стебли камыша, несся следом, пока под ногой не хрустнуло бутылочное донышко. — Чтоб тебя семеро драли! — взвыл он, прыгая на уцелевшей конечности. Рана оказалась неглубокой, но кровь из нее хлестала как из прорванной артерии. Подволакивая ступню, Веня двинулся к людям. Он собирался сам дойти до кабинки со сторожем и попросить аптечку, но Стефан заметил его издалека. — Что случилось? — подхватывая его на руки, нахмурился тот. — Очень больно? Где порезался? — На стекло наступил, — буркнул Веня. — Нужно достать бинты, промыть хлоргексидином или перекисью на крайний случай и можно хоть в волейбол играть. А хотя… Вот когда шевелюсь, прям очень больно. Веня недаром мечтал стать судмедэкспертом и препарировать трупы. Он спокойно смог бы сделать искусственное дыхание и перевязать чью-нибудь оторванную руку, но сейчас ему захотелось понять, как это: быть слабым, хрупким омегой, нуждающимся в защите. В сторожке Стефан бережно промыл ранку рядом с пяткой и перевязал ее чистым бинтом, задерживаясь руками на вениной лодыжке. Плавясь в этих умелых, ласкающих прикосновениях, Веня думал, что многое упустил в своей жизни, хороня себя весь прошедший год. — Где твои шорты? — заметил Стефан. — Лебедь унес, — просто ответил Веня. — Лебедь? Зачем ему твои шорты? — Не знаю, может интерьерчик решил обновить. Я ведь порезался, когда в камышах его искал. Стефан вопросительно заглянул в его глаза, не до конца веря услышанному, а затем залился заразительным, глубоким смехом. Видя, что странный большой человек радуется, Пельмешек запрыгал вокруг, задорно подтявкивая и виляя хвостом. — Предатели вы, — сказал Веня, невольно расплываясь в улыбке.