Замерзшие окна

— Дай знать, когда остальные подойдут, — просит Арсений, накидывая капюшон и убирая руки в карманы. — Угу, — Антон проверяет в совместном чате класса, на тот ли вокзал они прибыли. Шесть утра — не лучшее время, чтобы мерзнуть в неизвестной части города. Нет, не так. Не лучшим решением было ложиться в два, а потом брать такси на пол пятого — три часа для сна все-таки оказалось маловато. — Это точно Ладожский? — перепроверяет Шаст. — Да, — в полудреме бубнит Попов, стараясь удобнее устроиться на металлическом стуле в зале ожидания. — Тогда все верно, — Антон блокирует телефон. Арс все еще в поисках лучшего положения для продолжения столь драгоценного сейчас сна. Положить голову на колени Шастуна? Предложение, конечно, заманчивое, но мужчина подкладывает рюкзак парня под голову и ложится на ряд стульев, выпрямляя, наконец, колени и облегченно выдыхает. — Спасибо, что подкинул, кстати, — телефон юноши отправляется в карман. — Мелочи. Ты мне лучше скажи, что понабрал для двух дней. Я затылком чувствую что-то, и это что-то твердое. — Ну… Там разное… — Говори давай. Мне надо знать, на чем таком продолговатом я лежу. — Еда, — улыбается Антон. — Оу, точно, — тут же поднимается Арс, — извините, что валяюсь на святом. — Зато колени у меня не святые, — высказывает завуалированное предложение прилечь парень, отводя взгляд на очень уж интересные в данный момент серые лампочки на потолке вокзала. Попов принимает предложение, кладет голову на колени Антона и немного вытягивает шею. — Ты будто кот, напрашивающийся на почесушки, — Антон возвращает взгляд и осторожно дотрагивается кончиками пальцев до волос учителя. — Возможно, что так оно и есть. Но ты уже реши, кот я или совенок, — улыбается, прикрыв глаза, Арс. — Вы Арсений Сергеевич, — все так же аккуратно Шастун закручивает одну из темных прядей вокруг своего пальца. — Ммм, — морщится Попов, — это слишком официально, мне не нравится. — А как тебе нравится? — Даже не знаю, — он смотрит из-под ресниц на Антона и больше подставляется под руку. — Арс, наверное. Но твое «совенок» мне тоже нравилось. Маленькую идиллию потихоньку разбирают на кирпичики посторонние звуки, люди, объявления по громкой связи и лишние взгляды. Это мелочи, но если не обращать на них внимания, то вы и не заметите, что кто-то украл из-под носа сокровенный кирпичик. — Кхм, Арсений Сергеевич, — доносится откуда-то сбоку, нанося сильнейший удар клин-молотом, который подвешен на тросе бульдозера, — мы вас на улице ждали около пятнадцати минут. Вы не слышали объявления? Арсений готов проклинать Ксению Викторовну, но вместо этого только произносит вежливое «Извините» и поднимается с, наверное, самых удобных в мире коленей. Мужчина на ощупь берет дипломат и встает, заведя одну руку за спину для Антона, дабы это неуклюжее создание не потерялось. Они послушно следуют за классным руководителем. Приблизительно с этой минуты он, как преподаватель, будет отвечать ещё за пятнадцать людей, помимо Шаста. — Ваши билеты, — женщина отдает два желтых листка, пока Арс подготавливает паспорт. Со спины подходит Шастун, приготовившийся взять за руку учителя, но они обе оказываются заняты документами. — Секунду, — кидает Арсений и достает из кармана паспорт. — Шестнадцатое и тридцать четвертое? — возмущается парень, посмотрев на билеты. — А как-нибудь поближе нельзя? Ответ он вновь не получает, но мужчину за руку все-таки берет, Арс повторно проверяет документы и спрашивает, где паспорт Антона. Они вместе выходят на улицу и теперь ждут, пока весь класс зайдет в вагон. — А снежинки немножко похожи на лепестки роз. Только маленьких, — Антон морщится, когда одна из них падает на кончик его носа. — Шаст, ты всегда включаешь романтика в самые неподходящие моменты, — немного облокачивается на него сонный Арсений. — Когда, например? — искренне не понимает парень. — В шесть утра. — Уже пол седьмого, — тише поправляет его Антон. Дождавшись своей очереди и зайдя внутрь, Попов все равно падает рядом с Шастуном, решив, что плечо может заменить колени. В принципе, он прав. Но классный руководитель указывает Антону пересесть на свое тридцать четвертое. Тот идёт сперва неохотно, но услышав от Арса: «Я приду, но чуток попозже», продолжает свой путь с легкой улыбкой. — Вам сверху или снизу полку? — интересуется Ксения Викторовна и присаживается напротив Попова. — В другом купе, если позволите, — неразборчиво бормочет брюнет самому себе. — Сверху. Паспорт и билет на столе, пусть контроль не будит, — громче обращается с просьбой Арсений, вытягивая шею, но уже на подушке.

***

— Вот, посмотрите программу на эти два дня для детей, — классный руководитель протягивает бумагу с пунктами плана мероприятий. «Детей?» — думает Арс, — «Они на голову выше нас с вами. У кого-то у самих будет ребенок, подождите годик-два. Они способны рассуждать и излагать свои мысли. Какая-то часть и вовсе уже съехала от родителей. И они все еще дети?» — Угу, — он послушно забирает листок, зачитывая про себя. Завтраки и обеды, музеи, выставки, один, вроде как наполовину свободный день и один вечер. Программа не приводит его в восторг. — Я пойду, проверю учеников, — под этим предлогом мужчина выходит из душного купе в коридор. Он, как и положено, обходит весь класс, пересчитывая людей, и добирается до тридцать четвертого места. — Привет, — он садится на краешке полки. — Твое «чуток позже» подзатянулось, — Антон подгибает ноги, чтобы тому было, куда сесть. — А сколько я спал? — Около четырех часов, — Шаст откладывает телефон и смотрит на учителя, — половину всего пути. — А кто вместе с тобой едет? — Попов оглядывает пустующие места рядом. — Никого. — Жестко она как-то с тобой. — Ксения Викторовна-то? Мы с самого начала пятого класса не ладили. Ей не нравилось, что я думаю и говорю. Ей буквально не нравились мои мысли. Если быть проще, то были две абсолютно противоположные стороны. Она придерживалась очень строгих и традиционных взглядов почти на все, а я… — А ты засосал мужика у своего подъезда, да, я понял, — не сдержавшись, перебивает Арсений. — Да не в этом смысле, — тихо посмеивается Шастун. — Хотя и это тоже. Но прошло шесть лет, и каждый остался при своем. — Ладно… — выдыхает он. — Слушай, у тебя есть что-нибудь покушать? Ты там вроде огурец вез или что-то… — Эм, дошик будешь? — Естественно.

***

Четыре часа дня. Из вагона сразу в метро и в какой-то музей? Да, конечно. Вероятно, именно так думает добрая половина всех организаторов любых поездок. — На этом стенде с приматами показано развитие человека вплоть до наших дней, — произносит экскурсовод, указывая на витрину. Наверное, это и правда было бы интересно, если бы не проходилось еще в восьмом классе. Антон не слушал и отвлекался. Остальные же делали вид, что ни разу не слышали о эволюции и не зачитывали эту тему до дыр перед самостоятельными работами. Своеобразные актеры в этом театре жизни. Им дали роль — они исполняют. Они и сейчас делают заинтересованный вид, только потому, что отдали денежки этому человеку. А ещё не слушать гида будет как-то неправильно с точки зрения этики, а выйти со словами «мне это не интересно, до свидания» будет невежливо по отношению ко всем. Они будут бояться сказать, что им неудобно или дискомфортно. И это сейчас не только про экскурсию. Но будь они где-нибудь повыше или, не дай бог, в правительстве, ими бы было чересчур легко управлять. Карманные короли и королевы — вот, кем бы они были. Но у них нет своего мнения, а если и есть, то они его не расскажут. Поэтому им никогда не быть где-то выше обычных офисных работников или, в лучшем случае, начальниками этих офисных работников. Шастун поворачивается к учителям, которые стоят немного отдельно от всех, в стороне, и о чем-то говорят. Он не слышит, о чем, находясь слишком далеко, но видит, как улыбается Попов, что-то слушая и местами вставляя свои комментарии. — Можете рассматривать экспонаты самостоятельно, или посетить нашу сувенирную лавку, — заканчивает свою работу экскурсовод, удаляясь. — Арсений Сергеевич, — подходит Шаст и незаметно касается кончиками пальцев ладони мужчины, — пойдемте, я вам забавную штуковину покажу. — Штуковину, — пародирует его голос Ксения Викторовна, — вот так ты, Шастун, экскурсии слушаешь. — Я их не слушаю, — честно и быстро выдает Антон и уводит брюнета к экспонату. — Шапка? — наклонившись, спрашивает Попов. — Не просто шапка… — Не просто… — повторяет Арс, — очень доисторическая шапка, согласен. — Вы посмотрите, как переливается мех на свету, как ровно ложатся ворсинки… — Шастун, ты себе последние мозги отморозил что ли? — Нет, просто шапка забавная. — Ты просто решил настойчиво отвести меня от своего классного руководителя, сочиняя на ходу, что именно хочешь показать, и привел меня к шапке. Ревность? — напрямую спрашивает Арсений. Антон не поднимает взгляда на брюнета. — Значит, точно ревность, — немного улыбается тот, а после наклоняется к уху и шепотом дополняет: — в моей голове ты, только ты и никого, кроме тебя. — Арс прислоняется лбом к виску парня, но вскоре вынужденно поднимается на ноги. — А в шапке действительно что-то есть.

***

Попов долго размышлял над тем, почему размещение в гостинице стоит чуть ли не последним в списке, но разумного ответа так и не нашел. Ксения Викторовна долго стоит на ресепшене, расселяя ораву подростков по номерам. Три двухместных и четыре трехместных. Все ребята уже высказали свои предпочтения и разбились на пары и тройки. К мнению Шастуна она бы в любом случае не прислушалась, и то, куда он попадет, решит слепая удача. Или же рука не менее слепой учительницы. Она начинает называть фамилии и отдавать ключи. Как итог остается четыре человека, включая учительский состав. — И с кем я тогда? — спрашивает Антон. — С Женей. — А Арсений Сергеевич с кем? — Со мной, — отвечает преподаватель и, как бы она ни скрывала, было видно, что уголок ее губ дернулся. — А не логичнее будет поселить мальчик с мальчиком, девочка с девочкой? — вмешивается в разговор Арсений. — Но учителей с учениками не селят. — Это же молодежь. Натворят разных дел, а нам потом отвечать, — выдвигает последний аргумент Арс. Она выдыхает. Кажется, аргумент все-таки сработал. — Вот ключ, разбирайтесь сами, — протягивает кусочек металла женщина. Арсений первым победно выхватывает ключ, опережая Антона, и ухмыляется. Они поднимаются на второй этаж и долго бродят по длинным коридорам в поисках своего номера. У Арсения не сразу получается правильно вставить ключ, но с четвертой попытки все получается, и он шире открывает дверь, пропуская Шастуна вперед. Две кровати, телевизор, кресло, ванная с подключенным феном и подобие прихожей. Светлые обои и коричневый ламинат. Просто, но со вкусом. Антон сразу же плюхается на одну из кроватей, негласно занимая ее. Арсений же предпочитает сначала снять всю верхнюю одежду, повесить на плечики и убрать в шкаф, снять ботинки и только потом проходить дальше и, отставив дипломат на кресло, точно так же упасть на заправленные простыни. — Свежо, — произносит Арс. — По сравнению с поездом — очень.

***

— Арс? — ближе к позднему вечеру, зовёт Антон, усевшись на кровать и завернувшись в одеяло. В ответ последовало недовольное мычание мужчины. — Мне холодно, — тише говорит он. — Тох, ты под одеялом, — Арсений на своей кровати переворачивается лицом к ученику. — Ну и что? — Шаст немного поджимает губы. — Ляг у батареи, если хочешь. — Не хочу у батареи, хочу возле тебя, — Антон снова отводит взгляд и прислушивается ко всем звукам и шорохам комнаты. Он слышит дыхание Арсения Сергеевича и то, как оно в один момент прерывается. — Ты хоть понимаешь, что говоришь? — нарушает тишину Попов. — Да… — А кофту там надеть или что-то, не пробовал? — все еще сомневается Арс. — От тела все равно тепла больше будет, — мальчишка продолжает настаивать на своем. Арсений еще пару минут сидит на своей кровати, уставившись в никуда. Для Шастуна эти минуты кажутся вечностью, и он уже готов отменить свое предложение, смириться с отказом и пожелать соседу спокойной ночи. В какой-то момент Попов кивает, будто соглашаясь со своим внутренним голосом. В Антона летит подушка. — Двигайся, — Арс встает, забирает свое одеяло и тащится на соседнюю койку. Шаст улыбается, совсем не скрывая это. — Но надень футболку, — просит он. — Зачем? Жарко будет. — Если наденешь, то жарко-то как раз и не будет, — ухмыляется Попов. — Тогда тем более не надену, — капризничает Антон. — Мне уйти? — Арс тянется к подушке, которая уже удобно устроилась рядом с другой. — Ладно-ладно, — Шастун открывает рюкзак и достает одну из чуток потрепанных элементов одежды. — Все? — Теперь да, — Арсений ложится на противоположный край кровати. Одноместной кровати, границы мест которой очень расплывчаты, если не отсутствуют совсем. — И каким образом на таком расстоянии ты решил меня греть? — парень не дожидается ответа и падает в объятья мужчины. Антон устало улыбается, пряча нос в чужой шее, пока Попов медлит и пытается понять, как ему себя вести. Парень вдыхает знакомый запах мяты и тише произносит: — А сам свои правила с футболками не соблюдаешь, ай-яй-яй. — Мне можно, — хрипло произносит Арс. Шаст поднимает голову и встречается взглядом с почти черными в темноте глазами. — Ну и что смотришь? — улыбается он, — спи. — Еще один момент, — Антон прислоняется холодными ногами к ногам Попова, — только не шипи. — Ледышечка ты, — мужчина прикрывает глаза и все же обнимает в ответ. — И тебе доброй ночи, Арс.