All Choked Up

Джейме впервые высказал эту идею через две недели после возвращения Бриенны в Утес Кастерли. Они спарринговались на тренировочном дворе — он больше не видел причин скрывать свои тренировки. Джейме хотелось, чтобы все знали, что Тартская Дева может запросто победить его. Он гордился ею больше, чем собой в лучшие дни своего рыцарства. Навыки его улучшались — несмотря на столь долгий перерыв в обучении — и теперь у Джейме была новая стратегия, над которой он работал, надеясь отвлечь внимание Бриенны. — Ваши глаза сегодня особенно блестят, миледи, — планируя нападение, говорил он. Поначалу она краснела и, если ему везло, пропускала шаг, давая ему несколько секунд, чтобы нанести удар. Но вскоре это стало срабатывать только с самыми непристойными комплиментами, которых Джейме старался избегать, когда молодые оруженосцы наблюдали за ним. Как и было положено, они всегда болели за Бриенну. — Ты невыносим, — произнесла она, когда они сделали небольшой перерыв, чтобы выпить воды. — Вот за это ты и любишь меня, моя невеста, — ответил он, беря ее руку и целуя. Бриенна закатила глаза — она все еще не могла привыкнуть к его нежности при посторонних, — но ей это нравилось. — Кстати, — изображая безразличие, продолжал Джейме. — Мне пришла в голову одна мысль. — Это новый опыт для тебя? — сказала Тартская Дева, убирая руку и снова наполняя кружку. Он толкнул ее локтем. — Скоро наша годовщина, — выговорил Джейме, нехарактерно нервничая. — Это… — нерешительно начала она, не понимая, куда он клонит. — И когда Тирион и Маргери поженились… — он снова взял ее за руку. Бриенну всегда удивляло, каким обидчивым был ее муж, как он нуждался в том, чтобы кто-то успокаивал его. Она всегда удивлялась, что ей это нравилось — понимать, что он нервничает, по тому, как сжимает ее пальцы ладонь Джейме. — Ну, я просто завидовал… — брови Тартской Девы удивленно взлетели вверх. Он продолжал говорить. — Мы спланировали для них красивую свадьбу, а наша… Меня угнетает одна только мысль о нашей… Бриенна знала, что он прав. Ей тоже не хотелось думать обо всём этом: о своем ужасном платье, о том, как холоден был Джейме, и какой одинокой она себя чувствовала. — Но ведь это было только начало, — заметила она, потянув его за руку. Джейме улыбнулся. — Вот именно, — с усмешкой сказал он. — Вот я и подумал, что мы могли бы устроить большой праздник в честь нашей годовщины. Пригласить всех, кого знаем… Бриенна положила руки мужу на бедра и посмотрела на него сверху вниз. Ему нравилось, когда она выглядела немного раздраженной. В такие минуты у нее появлялась вертикальная морщинка между бровей, которую Джейме всегда хотелось разгладить большим пальцем. Каким-то образом он удерживал себя от этого действия, когда рядом с ними были другие люди. — Нам не нравится большинство тех, кого мы знаем… Она была права. Они обсуждали предложение Джейме. Это должен быть небольшой праздник, на который будут приглашены только те люди, которые нравились им обоим. Джейме отвечал за все детали его организации, однако ему не было разрешено выбирать для Бриенны новое платье. — Возможно, я найду человека, который напишет о тебе песню, — проговорил он, когда они уже были в постели. Голова Бриенны лежала у него на груди, а его рука была на ее талии. — Нет! — запротестовала она, легонько ударив его по руке. — Это еще одно правило: никаких песен! — Ты получаешь удовольствие от этого, — хватая ее за запястье, захныкал он. — Я уверена, что ты найдешь такие способы досадить мне, о которых я еще не знаю, — со вздохом сказала Бриенна, поворачиваясь, чтобы поцеловать его. Джейме хорошо целовался. Однако она, скорее всего, никогда не скажет ему об этом — иначе он ни за что ее не отпустит. Джейме итак постоянно упоминал тот единственный раз, когда Тартская Дева назвала его самым красивым мужчиной, которого она когда-либо видела. Иногда он целовал ее так, как обычно, а порой — так, словно это был первый раз в его жизни. Иногда он целовал ее так, будто не видел лет десять, а иногда — так, словно она была частью его самого. Иногда он целовал ее так, словно она была тонким фарфором, а временами — так, словно это был спор, который ему очень хотелось выиграть. Если бы Бриенна стала перечислять все виды их поцелуев, то это заняло бы всю ее оставшуюся жизнь, и она бы не возражала. — О, я определенно найду способ досадить тебе, — прошептал Джейме ей в подбородок, слегка щекоча бородой. Несмотря на то, что Джейме хотел проводить каждый час в постели — или… Рядом с кроватью — на третий день после их воссоединения Бриенна убедила его, что они должны вернуться к своим обязанностям лорда и леди Утеса Кастерли. В конце концов, зима еще не закончилась. Но в конце дня, когда они, казалось, должны были бы хотеть спать, они жаждали друг друга. Джейме раздевал ее гораздо быстрее, чем в то время, когда они только поженились, хотя иногда от волнения его пальцы все же цеплялись за веревочки, пуговицы и узелки, и тогда Бриенне приходилось ему помогать. На это уходило слишком много времени, а потому они зачастую даже не пытались раздеться. И Тартская Дева, наконец, оценила удобство юбок. Но ничто не удивляло Бриенну больше, чем глубина ее собственного желания. Ее септа долгое время внушала ей, что секс — это всего лишь долг женщины, что-то, что нужно терпеть. Бриенна догадывалась, что это не совсем так, по ночам ощущая жажду прикосновений. И всё-таки, она не ожидала этого: чувства неутолимой тоски в глубине живота, желания, чтобы Джейме всегда был рядом, прикасался к ней, был внутри нее при каждом удобном случае. Иногда, когда она тянулась к нему, ей даже на мгновение казалось, что он может рассмеяться над ее дерзким желанием, однако Джейме всегда шел ей навстречу, чувствующий такое же желание, как и она сама. Они знали друг друга так хорошо, насколько это было возможно, и все же Бриенна чувствовала, что им еще предстоит открыть бесчисленное множество новых фактов друг о друге. И мысль об этом вызвала улыбку на ее лице. Тирион и Маргери прибыли за несколько дней до юбилейного пира. — Я слышал, ты отбилась от двух десятков пиратов, сестра, — сказал Тирион, обнимая Тартскую Деву. Джейме скорчил недовольную гримасу — он не хотел, чтобы брат обижал Бриенну своим легкомыслием, — но она лишь рассмеялась. — Я рад, — добавил карлик, сжимая ее в объятиях. С братом он был менее мил. — А я слышал, что ты похож на озабоченного подростка, который не может от нее оторваться, — обратился он к Джейме, когда они, наконец, обнялись. — Неужели весь этот замок полон шпионов? — произнес Джейме, ударяя брата по руке. — Нет, тебя выдает твой похотливый взгляд, — с ухмылкой заметил Тирион. Джейме уже не в первый раз удивлялся, как Бриенна терпит этих невыносимых Ланнистеров. У другой пары тоже были новости: Маргери забеременела. Бриенна обняла ее так, словно они были настоящими сестрами. Она следила, чтобы слуги выполняли все прихоти Маргери, и даже наказала Джоанне следить, чтобы за ней хорошо ухаживали. — Ты не должен был заставлять ее проделывать весь этот путь в таком состоянии, — упрекнула Бриенна Тириона. — Она потребовала, чтобы мы приехали! — крикнул в ответ карлик. — Неужели ты думаешь, что моя жена из тех женщин, которым можно отказывать? Маргери счастливо усмехнулась, одетая в свободное розовое платье, с растрепанной косой через плечо. — Я хотела поздравить тебя, — сказала она, беря руки Бриенны в свои. — В мире так мало добра, что мы должны беречь каждую его каплю. Джейме придерживался согласованных правил: приглашал лишь тех, кто им действительно нравился, например, Кеннингов. Тайвина и Серсеи не было в списках приглашенных. Джейме не стал покупать Бриенне новое платье — она надела то, в котором была на свадьбе Тириона и Маргери: это было самый красивый наряд, который у нее когда-либо был. И всё же, это был Джейме, так что, конечно, он все-таки кое-что ей подарил. Он прокрался в их спальню, когда Бриенна заканчивала одеваться. — С годовщиной, — прошептал он ей в шею. Его пальцы пробежались по цепочке, которую Бриенна никогда не снимала, поигрывая с сапфиром. — Что ты мне подарил? — с притворным раздражением сказала она, и тут же почувствовала его улыбку на своей коже. — Так самонадеянно, — произнес он, правой рукой приобнимая ее за талию. Он вложил Бриенне в руку маленькую коробочку. — Надеюсь, тебе понравится… — было видно, что он нервничал. Она открыла ее — внутри был маленький рубиновый кулон, походивший на сапфир на ее шее. Это было потрясающе. — Я думал, ты сможешь носить его с сапфиром. Как будто… — его голос затих. Он был… смущен? Бриенна повернулась к нему лицом. Джейме закусил губу, не глядя ей в глаза. — Сапфир — это я. Рубин — это ты, — сообразила она. Он кивнул и, наконец, улыбнулся вновь. — Мне это нравится, — Бриенна сняла цепочку и надела на нее рубин, а потом снова вернула ее на место. Джейме еще раз поцеловал ее в шею. — Прекрати, — заскулила она, на самом деле не желая, чтобы он останавливался. — Нам нужно идти ужинать. К тому же, я должна отдать тебе твой подарок. — Мой подарок? — отстраняясь, выговорил он. — У тебя есть для меня подарок?.. — Конечно, — сказала Бриенна, подходя к своему сундуку. — У тебя нет монополии на грандиозные жесты! Джейме с удивлением смотрел, как она наклонилась и достала оттуда что-то длинное и тяжелое. Она снова повернулась к нему и протянула подарок. Меч. — Бриенна, — пробормотал он, потянувшись к рукояти, но не взяв ее. — Тебе не следовало этого делать… — А почему бы и нет? — произнесла она, ухмыляясь. — У тебя нет меча. — Я не хочу… Мне не нужен меч, — нахмурившись, сказал он. Тартская Дева ненавидела этот взгляд. — Я думала, ты перестанешь отвергать хорошие вещи только потому, что считаешь, что не заслуживаешь их, — выговорила она, все еще держа меч наготове. «Вот каково это, когда кто-то действительно видит тебя насквозь», — подумал Джейме. Наконец он взял меч в руки. Он был простым, крепким и хорошо чувствовался в его руке. На навершии была выгравирована голова льва, звезды и Луны Тарта. Однако лев почему-то не казался злым или гордым, как обычно изображали ланнистерских Львов. Напротив, он почти улыбался. — Мне нравится, — произнес Джейме, подавляя слезы, которые, как он и не подозревал, появились в его глазах. — Спасибо тебе, — он повертел клинок в руках. — Как ты его назовешь? — мягко спросила Бриенна. — Явно не Рёв, — сказал он с легким смешком. — Кстати, ты так и не назвала свой. — Нет, назвала, — ответила она. — И ничего не сказала! — Джейме вложил меч обратно в ножны. — Это был тяжелый выбор! — краснея, заявила она и положила его меч на стол. — И как же его зовут? — спросил он нараспев. — Скажи мне, — захныкал Джейме, когда это не сработало. — Надоедливый муж, — сказала Бриенна, поправляя свои волосы у зеркала. Он фыркнул. — Скажи мне, — повторил он. — Это будет мой подарок на годовщину. — Я только что подарила тебе подарок на годовщину! — Тартская Дева поправила верх своего платья. В этом не было никакой нужды, она просто выжидала. — Я мог бы получить два подарка! — заявил он. — Я того стою. Она фыркнула; Боги, она любила его. Бриенна повернулась и снова притянула мужа к себе, его подбородок уютно устроился на ее плече. Так они стояли несколько мгновений, вдыхая запах друг друга. — Песнь любви, — прошептала она. — Что? — забывшись, спросил он. — Так я назвала меч, — проговорила Бриенна. — Песнь любви, — повторил Джейме, наслаждаясь тем, как звучит это в его устах. — А я-то думал, что это я романтик, — он поцеловал ее в щеку. — Нам надо идти, — наконец, сказала она, отстраняясь. — Неужели? — мрачно спросил он, и от его тона в животе у нее запорхали бабочки. — Именно ты, — он прервал ее поцелуем. — Пригласил… — еще раз. — Всех этих людей… — и ещё. — А теперь я жалею об этом, — пробормотал Джейме, целуя ее в нос. — Когда же я научусь тебя слушать? — Надеюсь, прямо сейчас, — сказала Бриенна, беря его за руку. — Пойдем! Они добрались до пиршества лишь слегка помятыми. Маргери тут же похвалила новый рубин, а Тирион хихикнул, увидев красные пятна на шее брата. Бриенна была вынуждена признать, что Джейме проделал удивительную работу: еда была великолепной, цветы — прекрасными, и вид всех собравшихся наполнял ее счастьем, которого она раньше никогда не знала. Обычно Тартская Дева уклонялась от того, чтобы быть в центре внимания, но сегодня она наслаждалась этим. — Знаешь, что самое плохое в том, как сильно я тебя люблю? — спросил Джейме, наливая ей еще вина. Она поморщилась. — Это дает мне повод быть благодарным моему отцу… Пока они разрезали чересчур большой лимонный пирог — Джоанна сказала, что это было лучшее, что когда-либо готовилось на кухне Утеса Кастерли — Тирион поднялся, чтобы произнести тост. — Брат, — сказал Джейме с легким предупреждением в голосе. Но Тирион лишь отмахнулся от него. — Я только хочу сказать, — начал карлик, вставая на стул, чтобы все могли его видеть. — Что я очень люблю своего дорогого брата, но он никогда не был особенно приятным человеком. Он был ворчливым, грубым. И это было вовсе не смешно, как в моём случае. Бриенна и Джейме рассмеялись. — Однако сейчас, — продолжал Тирион. — Ну, так и есть. Он счастлив. Дружелюбен. Я не говорю, что любовь хорошей женщины изменила его, я говорю, что он изменился, чтобы быть достойным любви хорошей женщины. И нет более достойного празднования, чем это. За Джейме и Бриенну!

***

Два месяца спустя Бриенна вошла в кабинет Джейме, когда он писал своему отцу письмо. Она молча легла на диван. По тому, как она откинула голову назад и закрыла глаза, он понял, что она хочет о чем-то поговорить. — В чем дело, Сапфировая девушка? — спросил он, не отрывая глаз от листа. — Ничего, — ответила она, всё также сидя с закрытыми глазами. — Заканчивай свое письмо, — Джейме надул губы. — Это может подождать, — сказал он, откладывая свое зеленое перо. — Заканчивай, — уже более настойчиво произнесла Бриенна. — И тогда мы сможем пойти прогуляться. Он знал, что лучше не бросать ей вызов, когда она была в таком состоянии. Они молча шли по берегу босиком, и рука Бриенны обвилась вокруг его локтя. Джейме было интересно, что именно она хотела ему сказать, однако он знал, что лучше не торопить ее и не настаивать. Он пытался просто наслаждаться тем, что они вместе. Но уже через несколько минут Джейме понял, что она плачет. — Бри… — начал было он, останавливаясь и поворачиваясь к ней лицом. — Ты должна сказать мне, что случилось, — она отрицательно покачала головой. — Я просто веду себя глупо, — выговорила она, вытирая глаза. — Ты никогда не ведешь себя глупо, — сжимая ее плечо, сказал он. — Просто расскажи мне. Ты должна мне доверять. Тартская Дева закрыла глаза и глубоко вздохнула. Она знала, что он прав. — Я беременна, — выпалила она, открывая глаза. Джейме засиял от счастья. Она снова заплакала. Он обнял ее, и она зарыдала сильнее, уткнувшись ему в плечо. Джейме невесомо вычерчивал пальцами круги на ее спине, как — он знал — ей нравилось. Это помогло Бриенне успокоиться. Ей потребовалось довольно много времени, чтобы отстраниться и взглянуть на него. — Ты не рада? — спросил Джейме, старательно сохраняя нейтральное выражение лица. — Нет, — ответила Бриенна, вытирая нос. — Просто… — она взяла его за руку, побуждая идти дальше. — Твоя мать умерла, рожая Тириона, — дрожащим голосом продолжила она. — И моя мать умерла, рожая меня… О. Джейме даже не подумал об этом… Он был идиотом. — Черт, — выговорил он. Его реакция рассмешила Бриенну. — Но с тобой этого не случится, — после паузы добавил он, зная, что этих слов недостаточно, что он не может обещать такого, но все же должен это сказать. — У моей сестры двое здоровых детей, и она в порядке. Я напишу в Цитадель, я найду лучших мейстеров, я… — Я знаю, — произнесла она. — Но даже в этом случае всё может пойти не так, как нужно. И тогда я оставлю тебя и нашего ребенка… Они долго сидели на песке, и голова Бриенны лежала на плече у Джейме, а его рука обнимала ее за талию. На этот раз Ланнистеру нечего было сказать. — Ты только пообещай мне, — сказала она после долгого молчания. — Что если это всё-таки случится, ты не станешь таким, как наши отцы. Не будешь молчалив и холоден. Не будешь вести себя так, будто меня не существовало на свете. Ты должен пообещать мне, что все равно будешь лучшим отцом. Некоторое время Джейме молчал, потому как не желал признавать, что в его жизни может произойти нечто подобное. И всё же он знал, что должен согласиться. — Я обещаю, — ответил он, нежно целуя ее в лоб. — Хорошо, — сказала Бриенна. — Мы больше не будем об этом разговаривать. Давай просто будем счастливы друг с другом. Так они и сделали. Джейме пригласил лучших мейстеров из Цитадели и тщательно следил за тем, чтобы повара готовили все любимые блюда Бриенны, покупал дорогую клубнику лишь потому, что она ее обожала. Джоанна сшила для ребенка одеяло, а Джейме старался быть аккуратнее в спаррингах до того самого дня, пока Бриенна не сшибла его с ног, заставляя рухнуть на землю. После этого случая спина не давала покоя Джейме в течение целой недели, и все эти дни Тартская Дева убеждала его никогда в ней не сомневаться, если она говорит, что хорошо себя чувствует. Вскоре в семье Маргери и Тириона родился мальчик, которого те нарекли Кеваном. В связи с этим радостным событием лорд и леди Утеса Кастерли прислали им множество богатых подарков. Нередко между ними разгорался спор из-за детских имен. Джейме считал, что мальчика нужно назвать Селвин, в честь отца Бриенны, но его жена согласиться с ним не могла. — И как же мы будем его называть? Селли? Винни?.. — допытывалась Тартская Дева, когда он снова заспорил, лежа рядом с ней в постели. — Он может быть Сапфировым мальчиком, — предложил Джейме, невесомо целуя ее растущий живот. Бриенна не привыкла к таким пышным формам. Она задавалась вопросом, сможет ли ее фигура когда-нибудь стать прежней. — А если у него будут зеленые глаза? — Тогда Изумрудным мальчиком, — он поцеловал ее чуть пониже, и на этом разговор закончился. Но по мере того, как приближался день рождения ребенка, они оба, казалось, становились все более безумными. Ни один из них не говорил о причине, по которой они занимались любовью при каждом удобном случае, или допоздна ворочались в постели, мечтая о спокойном сне. А Джейме постоянно молился, и в голове у него постоянно вертелись одни и те же просьбы: Мать, сохрани ее, Дева, сохрани ее. Пожалуйста. Он присутствовал на заседании Совета, когда в комнату ворвалась Джоанна. — Милорд, — торопливо сказала она. — Уже пора, — Джейме кивнул находившимся с ним людям. — Прошу прощения, — выговорил он, поспешно выбегая из комнаты. Горничная следовала за ним по пятам. У Бриенны довольно долго длились схватки. Мейстеры не волновались, зато Джейме от беспокойства не находил себе места. Он держал ее за руку, прикладывал полотенце к ее лбу и говорил без умолку до тех пор, пока Бриенна не выдержала и не велела ему заткнуться, что он незамедлительно сделал. В конце концов, мейстеры попытались вытащить его из комнаты, но он сопротивлялся. — Я хочу, чтобы он был здесь, — сквозь стиснутые зубы сказала Бриенна между схватками. Она держалась храбро, и, можно сказать, даже героически. Наконец, ребенок появился на свет. Девочка. Они услышали ее плач, а затем и сами заплакали вслед за ней. Теперь все было в порядке. Их малышка. Мейстеры положили ее на руки Бриенны, завернув в одно из одеял, сшитых Джоанной. Тартская Дева посмотрела на дочь, а потом на мужа, со слезами на глазах стоявшего над ней, и в голову ей пришло только одно слово. — Джой, — произнесла она, наклоняясь и нюхая головку ребенка, ее тонкие светлые волосы. — Давай назовем ее Джой. Джейме посмотрел на них — на своих девочек. — Джой, — повторил он. — Идеально.

***

Через два года у Джой появилась сестра — Элис. На этот раз Бриенна и Джейме были так заняты воспитанием первенца, что у них было меньше времени на экзистенциальный страх, хотя он все еще темной тучей нависал над ними в свободные минуты. У Джой были зеленые глаза, а у Элис — голубые, и у обеих девочек были светлые вьющиеся волосы, которые их мать, несмотря на все ее усилия, крайне неумело заплетала. А вскоре Джейме научился делать это одной рукой. Бриенна учила детей плавать, Джейме — играть в прятки в заброшенных шахтах, а Джоанна учила Джой шить — Элис это ничуть не интересовало, и ни один человек в Утесе Кастерли не собирался ее заставлять. Джейме заранее купил девочкам тренировочные мечи, и они столь сильно полюбили их, что ни один из родителей не мог отобрать их до того дня, пока Джой не получила наказание за избиение своего кузена Кевана, который искренне ненавидел драться. Каждый год они навещали Селвина Тарта. Бриенна показывала детям свои самые любимые места, а дедушка потчевал их рассказами о том, в какие неприятности попадала их мать, будучи их ровесницей. А порой Бриенна была слишком упряма, а Джейме — слишком зол на себя, порой они ссорились, но никогда не переставали говорить, и в конце концов бок о бок преодолевали все трудности, как они и договаривались. И девочки подрастали, и были у них свои мужья и дети, и в Утесе Кастерли всегда царили детский смех, радость и тепло, как об этом нередко мечтал Джейме. И Джейме любил Бриенну, а Бриенна любила Джейме до самой их смерти — а, возможно, и после неё.