Sanguis Vita Est

Резкая, ослепляющая боль заставила его по спирали вернуться к ослепительно яркому свету. Боль была вызвана столкновением его тела с холодным неумолимым камнем. Голова пульсировала, легкие горели. Он застонал от боли, но не смог ничего больше сделать, так как почувствовал, что веревка, связывающая его, разорвалась в ничто при звуке настоятельного «Релашио!» от Драко. Гарри задыхался и отплевывался, выкашливая воду и задыхаясь от отчаянной жажды тела воздуха. Резкое дуновение ветерка было единственным предупреждением, прежде чем он почувствовал руки Драко на своей груди. Дыхание резко ворвалось в легкие Гарри, подгоняемое прикосновением прохладных, твердых губ к его собственным. «Как странно, — подумал он, когда реальность медленно возвращалась в сознание, — что вампир должен вдохнуть в меня жизнь». Его голова все еще пульсировала, но он снова дышал нормально. И хотя его зрение было немного размытым, чувства вернулись. — Где мои очки? — выдавил он из себя. В следующее мгновение он увидел, что очки надвигаются на его нос, а над ним нависает мокрый Драко Малфой. — Я слышал твои мысли? — туманно спросил Гарри, приподнимаясь. Мерлин, как же болела его голова! — Я думал, у нас такое бывает только во время кормежки. Драко внимательно осматривал его, словно оценивая состояние здоровья. Его блуждающий взгляд был настолько пристальным, что ему потребовалось мгновение, чтобы ответить. — Мы не можем вести долгие разговоры. В трудную минуту мы обмениваемся вспышками, образами, словами, чувствами — это вампирская сила, связь, созданная для того, чтобы у меня было больше шансов найти тебя, если ты будешь в опасности. Он находился все еще слишком близко, его прохладное тело прижималось к телу Гарри сквозь промокшие складки одежды, так что тот мог чувствовать каждый гладкий, твердый контур. Гарри теперь не чувствовал себя неловко, как ему хотелось бы. Даже глядя на эти влажные светлые локоны, соблазнительно свисающими на эти дымчатые глаза, обрамляющими бледное лицо. — Спасибо, — пробормотал Гарри, начиная дрожать от холодного осеннего воздуха на своем мокром теле. — За то, что спас меня. Драко направил свою палочку на них обоих, на его лице не было и тени улыбки. — Driaridium! — произнес он, и Гарри почувствовал прилив теплого воздуха, который согнал сырость с его тела. Он осторожно коснулся своих волос. Они всегда еще больше слиплись от высушивающего заклинания, но, по крайней мере, теперь ему было тепло и сухо. — Спасибо, — повторил он, чувствуя себя довольно глупо и немного дезориентированным после чуть не пережитой смерти. — Эм, ты в порядке? Рана на плече вампира выглядела еще ужаснее вблизи, он мог видеть кровь, сочащуюся из зияющей дыры, и красную от повреждения кожу, которая пыталась снова срастись. Да, на вампиров не действовало проклятие от укуса оборотня, но яд в клыках делал процесс заживления трудным и медленным. Гарри поморщился: это выглядело болезненно, как и волдыри на руках Драко. Тонкие пальцы и ладони были ужасного, тошнотворного цвета. В воздухе витал запах горелой плоти, и Гарри не мог не подозревать, что каким-то образом магический барьер включал в свою конструкцию серебро, чтобы причинить Драко такой вред. «А Забини не догадался бы использовать серебро и не смог бы наколдовать такой мощный щит», — подумал Гарри, его разум уже сформировал свои подозрения, и постепенно он начал чувствовать себя немного более здравым. Драко пристально уставился на него. — Я в порядке?! Это ты только что чуть не утонул! Ты был бы мертв, если бы я был хоть на секунду!.. — Ну, я же не специально! — ядовито рыкнул Гарри. — У меня нет привычки плавать связанным, ты, придурок!.. Снова направив палочку на Гарри, Драко зашипел: — Censium Valetudus!<note>Censium Valetudus — происходит от латинского слова Valetudo, означающего здоровье и censeo — оценивать.</note> На конце палочки Драко засветилась маленькая голубоватая искра, сияя, как слабый Люмос, как раз в тот момент, когда Гарри почувствовал, как по нему пробежала уклончивая дрожь. Через мгновение Драко бессвязно хмыкнул и убрал палочку. — Никаких повреждений от недостатка кислорода или воды. — Как обнадеживающе, — огрызнулся Гарри, недоумевая, почему Драко ведет себя с ним так мерзко, как будто он сам себя связал и бросил в воду. Внезапно Драко пошатнулся, и это было первое, что Гарри заметил — после пришедшего в себя Забини, лежащего на полу. Они лежали на каменной площадке возле лодочного домика, лунный свет падал на них в полной мере — тот самый яркий свет, который видел Гарри. Трудно было не заметить зияющую дыру в стене лодочного домика. «Вот как Драко добрался до меня», — понял Гарри. Но тут Драко рванулся к их ранее поверженному врагу. Гарри сел чуть прямее, но Драко был быстрее — как и всегда. Он пронесся по воздуху и с силой ударил Забини по ребрам. Тот закричал. — Драко, нет! Аларик наложил на него Империус, я уверен… — Какое это имеет значение?! Он чуть не убил тебя! — Драко зарычал на Гарри, прервав его протесты. Его глаза потемнели от недостатка крови. «Его тело расходует запасы крови на заживление ран», — подумал Гарри. Теперь они были ужасающе черными, сверкающими от ярости. Вцепившись длинными пальцами в мантию Блейза, Драко ударил его о камень. Кровь брызнула с губ Забини, и Гарри увидел, как взгляд Драко тут же переместился на него. — Что Аларик сказал тебе? Что он дал тебе, чтобы ты напал на Гарри? — требовал ответа Драко, его голос был опасно низким. — Ты безумен! Сумасшедший демон! Я всем расскажу! — взвизгнул Забини. — Я… — Послушай меня, — сказал Драко тем же низким, гипнотизирующим голосом. — Посмотри в мои глаза. Я знаю, что это из-за тебя он задержал нас на днях. Так скажи мне, как именно ты связан с Алариком. Сейчас же. Гарри увидел, как тело Забини дернулось, словно желая побороть волну внушения, пробежавшую через него. Но сил не хватило, взгляд Драко был слишком силен. Гарри шагнул вперед, желая прекратить это. Но что-то остановило его: воспоминание о том, как он наложил проклятие Империуса на гоблина в Гринготтсе, как он нарушил даже свои собственные строгие моральные принципы, чтобы сражаться с Волдемортом, чтобы защитить своих друзей. Внутренняя борьба добра и зла заставила его тело слегка задрожать. Он не знал, что делать. Он осознавал только то, что что-то в том, что Драко использовал свое влияние, не понравилось ему. Но ведь и убийство тоже, и он убивал… «Это сделало проклятие, а не я, — настойчиво думал он, сжимая руки в кулаки. — Я не делал этого». Ему было все равно, лицемерил ли он в этот момент, он только знал, что не может стоять и смотреть, как Драко совершает ошибку. — Драко, — начал Гарри, стараясь унять дрожь в голосе. — Драко, прекрати. Я не… — Он чуть не убил тебя, — выплюнул тот, не отрывая взгляда от лица Забини. — Он спелся с человеком, который хочет убить меня. С человеком, который ранил твоего друга. Сейчас не время для твоей ошибочной морали, Гарри. Внезапно Забини издал низкий, отчаянный вой. Драко угрожающе ухмыльнулся, предостерегающе понюхав воздух. — От тебя воняет страхом, — усмехнулся Драко. — Ты боишься, Блейз? Забини был вынужден оставаться неподвижным как камень, глядя в глаза Драко, но Гарри мог видеть ужас, светящийся в этом слегка остекленевшем взгляде. — Да, — задыхался Забини. — Отлично, — усмехнулся Драко. — Так скажи мне теперь, Блейз, как ты связан с Каем Алариком? Гарри нахмурился и подошел ближе, схватив Драко за запястье. Вампир зарычал, повалив тело Забини на пол и повернувшись к нему лицом. Гарри вздрогнул, почувствовав холодное дыхание на своей коже, но не отступил. Он не боялся. — Я не хочу, чтобы ты использовал внушение, — жестко сказал он. Драко оскалился. — Хочешь ты этого или нет, но нам нужно выяснить, что он знает. Не сопротивляйся тому, что ты считаешь неправильным. Гарри стиснул зубы. — Это все, что угодно, но только не неправильно, — прошипел он. С этими словами Драко вырвал свою руку из хватки Гарри и повернулся обратно к Забини. — Нет, — мрачно согласился он. — Но это необходимо. Так же, как и то, что ты убил Волдеморта. Гнев разбухал внутри Гарри, но прежде чем он успел сказать хоть слово, Забини начал неудержимо трястись. Тень Драко нависла над ним, его клыки теперь зловеще виднелись из-под губ. Должно быть, для такого человека, как Блейз Забини, это было очень красивое зрелище. — Я скажу тебе, — шипел он, отчаяние сквозило в его загипнотизированном голосе. — Несколько недель назад он сказал мне, что рекомендует обратиться к Флитвику за немедленной помощью по Чарам, если я надеюсь остаться в этой школе, чтобы сдать ЖАБА. Я не мог отказаться. Я не знал, что ты ему нравишься, клянусь! Гарри нахмурил брови в замешательстве. Когда он находился под влиянием Драко, это было похоже на спокойствие. Он не чувствовал паники, как Забини. Он полагал, что это зависит от намерений Драко. — Но ты узнал, что он охотится за мной, когда он попросил тебя найти что-нибудь на одного из друзей Гарри, не так ли? Ты знал, чего он хотел, когда преследовал Уизли и Грейнджер, чтобы найти что-то, что Аларик мог бы использовать против Гарри. Против меня. Глаза Гарри расширились. Ему стало интересно, как Аларик вообще узнал о положении Гермионы. Неужели Забини действительно был его шпионом? — Он сказал, что вы будете слишком пристально следить за Поттером! — заявил Забини. — Сказал, что мы должны атаковать извне. Я слышал, как она бормочет про себя, я видел, как она смотрит на себя, это было не так уж сложно понять. Я угадал, и при правильной подсказке профессора она доверилась ему. Гарри оскалил зубы. Они злоупотребили положением Гермионы, ее страхом и использовали его, чтобы добраться до него и Малфоя. Он почувствовал, как голос разума внутри него, тот, который беспрестанно шептал, что Драко использовал свою привязанность к Забини неправильно, становился все тише и тише в голове. — Значит, ты был его шпионом, всегда отвлекал учеников и персонал от его класса, когда он там мучил меня? Ты маленький шпион, но не дурак. Зачем ты пришел сюда? — потребовал ответа Драко, наклоняясь над Забини и поднимая его так, что его тело теперь висело в нескольких футах от земли. Гарри не мог не смотреть. Забини был выше и массивнее Драко, но тот держал его так, словно он был всего лишь тряпичной куклой. Силы вампира росли тревожно быстро. — Я ненавижу Поттера, я хочу его смерти за то, что он сделал с моей семьей… — Но ты не глуп, Блейз, — с фальшивой мягкостью проворковал Драко. — Ты знал, что Гарри Поттер может уничтожить тебя на дуэли, со мной или без меня. Так почему же ты настолько глуп, что находишься здесь, пытаясь убить его? Забини, казалось, было трудно говорить, как будто что-то пыталось подавить слова на его языке. Он все еще был похож на зомби: глаза расширены, тело дрожало, а голос был пустым и лишенным жизни. — Аларик сказал, что Поттер не может использовать магию против меня, что я должен бросить его в озеро. Я не хотел… Я знал, что влезаю слишком далеко, но он… У меня не было выбора. Не было выбора. Это подтвердило подозрения Гарри — Забини изначально двигала ненависть к тому, за что выступал Гарри, из-за потери своих родителей, но когда он попытался отказаться, Аларик применил к нему Империус, чтобы заставить его подчиниться. Теперь это стало так очевидно… начиная с того, как он выглядел ошарашенным, когда преследовал Гарри, и заканчивая непроницаемым барьером, который отделял Драко от него. Забини не был достаточно силен, чтобы создать такой щит. Теперь это имело смысл. Но его мысли были сосредоточены на предыдущем откровении, сорвавшемся с губ Забини. Гарри в панике перевел взгляд на Драко. — Теперь это стало достоянием общественности? Я не могу допустить, чтобы весь мир знал, что моя магия нестабильна, причем не только по очевидной причине! Во мне есть сила Волдеморта — они запрут меня! Драко ничего не ответил, только сильно ударил Забини в стену лодочного домика. Тот продолжил говорить. — Лишь немногие знают, Грейбэк, Аларик и… он сказал, что другие знают, кто придет за Поттером. Он сказал, что это не может стать достоянием общественности, потому что он заключил с ними договор. Гарри усмехнулся. — Торговать мной как скотом? Ну, этот план был бы вообще провален, так как ты чуть не утопил меня! — прорычал Гарри. — Чего бы ты добился, бросив меня в озеро? Забини ничего не ответил. Драко сильнее вдавил его в камень. — Я должен вырывать из тебя каждое слово? Ответь ему, — зашипел Драко. Забини судорожно кивнул. — Он что-то говорил о том, что это единственный способ связаться с тобой, пока ты в Хогвартсе. Он сказал, что если Грейбэк не сможет поймать тебя и ты достигнешь замка, я должен буду действовать, — он задыхался, пот собирался на его темных бровях. — Я не знаю больше, чем это, пожалуйста, не убивайте меня. Я рассказал тебе все, что знаю. Казалось, влияние Драко было сильнее, чем проклятие Империуса. Его требовательная способность разрушила другую власть над разумом Забини. «Это интересно», — подумал Гарри, когда Драко небрежно опустил Забини на землю и повернулся лицом к озеру, а на его бледном лице появилось выражение затравленной задумчивости. Гарри в замешательстве проследил за ним глазами. Казалось, что Драко видит что-то, чего не видит он. Он подошел к краю озера. Эти потусторонние серебристые глаза некоторое время сканировали горизонт, течение озера и, казалось, сами молекулы воды. И только когда резкий ветерок пронесся по воздуху, вырвав вздох из уст Гарри, вампир посмотрел на него. — На воду наложено заклинание, его не видно, если только не искать, — начал Драко, его голос был низким и тревожным, пока он смотрел в глаза Гарри. — Это течение, которое тянет все к краю леса. Берег сейчас ниже по ветру, я не чувствую там никакого присутствия, но я уверен, что они ждали там, чтобы забрать тебя. Пока не увидели или не почувствовали, что что-то пошло не так. Гарри понял. Они планировали позволить унести его течением за барьеры Хогвартса, где они смогут добраться до него. Это объясняло, почему Драко было трудно найти его под водой — течение несло его так быстро, что он был почти недосягаем. Волки смогли пройти через барьер. А вот существа в красных плащах — нет. Неужели это то самое зло, которое хотело заполучить Гарри? Он нахмурился. Кто бы это ни был, он их не интересовал, их интересовал только Малфой. Не было смысла в том, что это были они. Может быть, Пожиратели Смерти? И были ли они еще там? Паника, замешательство, должно быть, отразились на сердцебиении или запахе, потому что он почувствовал, как Драко прижался к нему, почти соприкоснувшись с телом. Он неловко вдохнул, встревоженный знакомой страстью, сияющей в темных глазах. — Я не позволю им причинить тебе вред, — торжественно поклялся Драко, его глаза замерцали собственническим блеском. Гарри был уверен, что вампир в нем укусил бы его за все части тела, если бы это могло сойти ему с рук. Но он не был уверен, как он относится к фибрам доминирования в нем. — Я не боюсь ни боли, ни смерти, — уклончиво ответил Гарри, делая шаг назад от тела Малфоя. Две сильные руки внезапно схватили его за предплечья, удерживая на месте. Он нахмурился, наблюдая, как Драко глубоко вдыхает воздух, как бы оценивая его. — Ты чуть не умер, — мрачно сказал Драко. — Даже если тебе не хочется верить, что я забочусь о твоем благополучии, поверь, что я забочусь о своем собственном. Если ты умрешь, я последую за тобой. Гарри вздрогнул от этого, от того, что Драко решил, что он настолько тупоголовый. — Я знаю, что тебе не все равно, буду я жить или умру, — огрызнулся Гарри. — Я просто не знаю, потому ли это, что я твой первенец, а ты вампир, или потому, что ты Драко, а я Гарри. Несмотря на ситуацию, Драко рассмеялся над несуразицей Гарри, заставив того нахмуриться. Как получилось, что двух таких разных людей потянуло друг к другу? Сверхъестественные обстоятельства или нет… — Ты не хуже меня знаешь, что это и то, и другое, — прорычал Драко, его пальцы слегка впились в руки Гарри. Гарри не шелохнулся, но неуверенно прикусил нижнюю губу, поморщившись от боли. Он не осознавал, что удар, нанесенный Забини по его лицу, порвал ему губу. Его язык высунулся и прошелся по порезу. — Вот черт, — проворчал он, жалея, что у него нет возможности произнести простое исцеляющее заклинание. Он сунул свою бесполезную палочку в карман мантии. — Эм-м-м, ты не против?.. — начал он, но не успел договорить, как большой палец Драко провел по порезу мягкой подушечкой. Кровь. Точно, в присутствии Драко ему следовало бы быть осторожнее с собственной кровью, это все равно, что размахивать бифштексом перед голодным человеком. И Драко не набрасывался на него до сих пор, он не заслуживал того, чтобы его сдержанность подвергалась испытанию. На мгновение Драко показалось, что он стоит на пороге решения, растерявшись на перепутье, какое направление выбрать. Гарри наблюдал за круговоротом возможностей в этих нечеловеческих глазах и ждал, застыв на месте, когда большой палец Драко скользнул вниз от его губ, чтобы приподнять его подбородок вверх. Сначала Драко наклонился, чтобы как бы украдкой поцеловать его, и Гарри напрягся: легкое движение затормозило движение Драко. Затем, наконец, после долгого молчания, Драко втянул большой палец в рот, ощутив привкус крови Гарри, прежде чем достать свою палочку. — Эпискеи! — пробормотал он, и Гарри почувствовал, как его мелкие раны мгновенно затягиваются. «То, что Драко сумел остановить себя, было заслугой его контроля», — подумал Гарри. Он овладевал собой гораздо быстрее, чем Гарри думал. Неужели это тоже из-за его крови? — Того, кто должен был забрать тебя, больше не существует, — внезапно сказал Драко, и его голос вывел Гарри из задумчивости. Он поднял голову как раз в тот момент, когда вампир начал двигаться к все еще лежащему Блейзу Забини. — Тем не менее, остаешься ты. Гарри вздрогнул. Страх все еще сковывал его разум, когда он размышлял о том, кто и что ждало, чтобы выкрасть его полуутонувшее тело из реки. Но клыки Драко все еще были обнажены, а его тело плавно двигалось к тому месту, где лежал Забини. Беспомощный перед натиском Драко. Гарри бросился за ним. — Подожди! — крикнул он, когда Драко поднял Забини за шею. Гарри слышал, как тот задыхается, как его легкие борются за дыхание, но тело оставалось неподвижным и обмякшим. Это было жуткое зрелище: тело Забини, напуганное угрозой смерти, но неспособное даже пальцем пошевелить, чтобы помочь себе. Такова была сила Драко. От этого зрелища ему снова стало плохо, но на этот раз совсем по-другому. — Ты не можешь так просто убить его! Драко не смотрел на Гарри, мрачно пробормотав: — Я должен. Он видел, что я собой представляю. Он пытался убить тебя, он хочет убить тебя с помощью Аларика или без него. Вот что делают слизеринцы, они прячутся, они замышляют — годами, если нужно. Они терпеливы, но они всегда получают то, чего хотят. Гарри подошел ближе, наклонившись вбок, чтобы увидеть лицо Драко. Эти холодные черты были бесстрастны, и Гарри потянулся вверх, положив пальцы на бледную руку, крепко обхватившую горло Забини. — Но ведь когда-то он был твоим другом! Драко фыркнул и грубо встряхнул Забини, словно наказывая его за то, что тот был таким жалким другом. — Может, когда-то я и считал его таковым, но я был для него лишь удобен. Популярная фигура с влиятельной семьей, за которой ему было удобно прятаться. В тот момент, когда моего отца вызвал на допрос Темный Лорд, когда мне дали невыполнимое задание убить Дамблдора, чтобы спасти себя и своих родителей, Забини и мои так называемые друзья сбежали в горы. Они даже не взглянули на меня. И уж тем более не помогли. Гарри остановился, его грудь болезненно сжалась при воспоминании о том, каким потерянным и одиноким выглядел Драко, когда он увидел его плачущим в тот день. Это был мальчик, доведенный до отчаяния, и до сих пор он не понимал, насколько Драко действительно одинок. Даже сейчас. «Это объясняет, почему он держится за меня всеми фибрами своего существа, — подумал Гарри; Логично, что тот, кто был так зависим от других и теперь так одинок, легко привяжется к любому новому другу, который появится. — Друг, — скептически подумал Гарри. — Я для него не совсем то, чем являюсь. Но я действительно единственный человек, к которому он может обратиться, кроме Снейпа». Теперь это имело смысл — почему связь с Драко, казалось, возникла из ниоткуда. Учитывая все, что пережил этот маленький паренек, неудивительно, что он захотел его, особенно после того, как провел лето практически в одиночестве и не думал ни о чем, кроме своего недуга и жажды крови Гарри. И вдруг Драко снова заговорил, этот низкий, опасный тон прорвался сквозь прозрение Гарри. — Я готов убить ради тебя, и я не буду чувствовать угрызений совести, если сделаю твою жизнь безопаснее. — Тогда ты оставишь эту кровь на моих руках! — запротестовал Гарри, думая о том, что смерть Волдеморта все еще мучает его. Он не мог этого вынести. И по тому, как лицо Драко исказилось в жесткой усмешке, а клыки оскалились в звериной ярости, Гарри понял, что тот это осознал. Внезапно Драко притянул Забини к себе так близко, что их лица почти соприкоснулись. Гарри увидел, как серебристые глаза на мгновение расширились, а затем Драко снова заговорил глубоким, гипнотизирующим голосом. — Какое бы ошибочное чувство мести ты ни жаждал, сегодня оно было удовлетворено, и ты больше не будешь жаждать ее или желать причинить вред Гарри или кому-либо еще каким-либо образом, пусть даже косвенно. Ты понял? Забини ошеломленно кивнул. Его лицо все еще было залито потом, а глаза все еще были полны ужаса. — Да. Я больше никому не причиню вреда, пусть даже косвенно. Это было очень широкое обобщение, которое сильно осложнило бы жизнь Забини, но Драко, похоже, было все равно. На самом деле, он ехидно ухмыльнулся. — Отлично. И ты не будешь помнить ни о том, кто я такой, ни о том, что произошло здесь сегодня. Ты никогда больше не будешь помогать Каю Аларику или кому-либо еще, кто замышляет что-то против Гарри или меня. — Никогда, — согласился Забини. Гарри наблюдал за выражением лица Драко. Это противоречило здравому смыслу — прислушаться к просьбе Гарри — и он это видел. Но это было правильным решением. Его даже не волновало, что Драко использует свое внушение, в конце концов, это было лучше, чем ужасающая альтернатива. — Когда я освобожу тебя от своего внушения, ты заснешь на несколько минут, а когда проснешься, все, что ты будешь знать, это то, что ты задремал здесь. Ты не будешь помнить, кто я такой, что я сделал или что я могу сделать. Но я позабочусь о том, чтобы Северус Снейп донес Макгонагалл о том, что ты помог этому подлому профессору отравить Грейнджер, и ты вылетишь из школы. Тебе это с рук не сойдет. Ты понял? — Я ничего не буду помнить о тебе, о Поттере, о сегодняшнем дне. Я никогда больше не буду помогать Аларику. Мне это не сойдет с рук. — Великолепно, — просто сказал Драко, и с этими словами он отступил от Забини, отпустив его и позволив небрежно упасть на землю. Без сознания. — Спасибо, — неловко сказал Гарри, — я знаю, что это было трудно… Драко зарычал на него, шум оборвал слова Гарри. — Я сделал это не для него, и не для себя. Я сделал это ради тебя, и тебе лучше помнить об этом в следующий раз, когда ты будешь сомневаться в моих чувствах к тебе, — прошипел он, схватив Гарри за запястье и таща его обратно вверх по лестнице прочь от лодочного домика. Им нужно было уйти, пока Забини не проснулся. Однако пока они поднимались по лестнице, Гарри не мог удержаться от того, чтобы не оглянуться через плечо на опушку леса на берегу озера. — Я не думаю, что эти люди в красных плащах и с прирученным волками — это те, кто охотится за мной… те, кто объединился с Алариком, я имею в виду, — сказал он, гадая, что думает Драко. — Когда мы подслушали их в лесу, Аларик их не слишком впечатлил, и, кроме того, они говорили о тебе, а не обо мне. Драко издал звук согласия, его глаза были устремлены на тропинку, ведущую вверх по каменной лестнице. Он выглядел задумчивым. — Когда мы были в лесу, — продолжал Гарри, — разве ты не чувствовал их запах? Драко покачал головой. — Мои силы растут благодаря такому мощному донору, — размышлял он вслух, в его тоне мелькнуло веселье, когда он так отозвался о Гарри. — Но я все еще новичок во всем этом. Я уже могу различать существ, я могу почувствовать, если бы за моей спиной сейчас стоял ты, Северус или даже Филч. Но мне нужно хотя бы раз почувствовать запах, чтобы узнать имя человека или его вид. Они были сверхъестественными существами, не людьми, но я не знаю, что это такое. Знакомый запах, но… Возможно, я чувствовал его раньше, но слишком кратковременно, чтобы точно распознать. Гарри кивнул, это имело смысл. — Ты можешь отличить человека от собаки, например, потому что оба запаха тебе знакомы. Если бы у тебя был предыдущий четкий запах, с которым ты мог бы сравнить эти вещи, ты бы знал, что это такое? Они уже достигли верха лестницы, и Драко остановился, повернувшись лицом к Гарри. Рука Гарри вцепилась в каменную балюстраду, он остановился на последней ступеньке. Это еще больше увеличило и без того большой рост Малфоя, и Гарри неловко переминался с ноги на ногу, глядя в лицо Драко. Тут по замку пронесся резкий ветер, такой сильный, что Гарри почувствовал, как он хлещет его по шее и волосам, посылая его запах в лицо Драко. Вампир напрягся, его пальцы сжались в кулаки, но в остальном он не двигался. Гарри покраснел, зная, что именно этот запах подействовал на его собеседника. Неловко отведя взгляд, он постарался выбросить из головы возбуждение и влечение, пытаясь связно произнести слова. В этот момент кровавая дыра в плече Малфоя снова напомнила ему о своем присутствии. Он поморщился от ужасного зрелища. Был ли это просто адреналин, или Драко просто медленно привыкал к боли? — Тебе… тебе больно, — пробормотал Гарри, зная, что только одно может помочь ему залечить такую рану. — Это только укус, — настаивал Драко, его голос был хриплым. — Царапины и мои руки уже зажили, яд этого ублюдка просто забирает у меня много сил на исцеление, больше, чем я могу выделить за один раз, — длинные пальцы потянулись вверх, чтобы осторожно коснуться зияющей раны. Драко зашипел. — Он порвал мены довольно глубоко, вот и все. Я буду в порядке через несколько дней, если наложу повязку, чтобы остановить кровотечение, — он наблюдал за тем, как эти почти черные глаза оглядывают его тело. — Ты не ранен? — Ты очистил его своим заклинанием, — сказал Гарри, чувствуя себя немного обескураженным, просто стоя так близко без опьяняющего удовольствия, проносящегося в его сознании. Он беспокойно оглянулся через плечо Драко, но тут же покраснел, вспомнив, что, по словам Драко, люди, наблюдавшие за их танцем, шептались о том, что он не может встретиться с блондином взглядом. — Полагаю, ты тоже не надеялся, что наше первое свидание закончится именно так, не так ли? — размышлял Гарри, пытаясь снять напряжение. Губы Драко изогнулись в легкой ухмылке. — Так это уже свидание, да? — спросил он. Но когда Гарри ничего не ответил, просто крепко прижал его к каменной арке, их тела греховно соприкасались сквозь барьер одежды, которая, как Гарри был уверен, теперь казалась еще тоньше. — Почему ты не можешь смотреть на меня, когда мы так близко? — Драко вздохнул, обдувая воздухом румянец, который уже распространился по щекам Гарри. — Осторожнее, а то я поверю в подозрения тех старух в ресторане. Возможно, ты действительно любишь меня. Гарри попытался поднять на него глаза, но не думал, что это получилось так зловеще, как ему хотелось бы. — Выше голову, Драко Малфой, тебе не следует быть такого чертовски высокого мнения о себе. Это очень непривлекательное качество. — Ах, но это ничуть не уменьшило твой румянец, — ответил Драко, его голос был насыщенным и глубоким, когда он снова вдохнул Гарри, и в его груди раздался гортанный стон сильнейшего возбуждения. — От тебя исходит запах предвкушения, возбуждения — для меня. Может быть, ты все еще жаждешь обещанного поцелуя перед сном? Гарри толкнулся в грудь Драко, пытаясь избавиться от смущения, но вампир схватил его за запястья — очень легко, поскольку Гарри не особо сопротивлялся. Он смотрел, как закрываются потемневшие глаза, и инстинктивно подражал этому действию. Его руки дернулись в захвате Драко, когда дыхание коснулось его губ. Стон, настолько тихий, что его мог услышать только вампир, вырвался вместе с последним, задыхающимся вздохом, прежде чем этот рот опустился на его собственный, и густое, восхитительное удовлетворение пьянящими волнами прокатилось по нему. Подавшись вперед, он вжался в каждый дюйм твердого тела Драко, ища удовлетворения, которого жаждало его напряженное тело с момента их последней встречи. Танец, почти поцелуи и поездка в карете только усилили его желание, и теперь он просто сгорал. Вырвав руки из хватки Драко, он закинул их себе на плечи и в шоке отпрыгнул назад, почувствовав, как тот зашипел от едва скрываемой боли. Даже сквозь туман желания он все вспомнил. Он никак не мог проигнорировать яростно зияющую рану на плече Малфоя. — Тебе… тебе нужно поесть, это исцелит тебя, — задыхался он, его связные мысли быстро поглощала потребность. Драко отмахнулся от него, снова наклоняясь, чтобы захватить его губы своими и снова поцеловать. — Пока нет, — пробормотал Драко ему в рот, а затем провел языком по губам, требуя проникновения. — Тебе больно, ты… Слова Гарри были украдены этим коварным языком, который пронесся внутри, пробуя его на вкус. Он снова застонал, его руки напряглись, почти дрожа от желания потянуться вверх и погрузиться в серебристые светлые волосы. Но он не хотел снова причинять Драко боль. Он нахмурил брови, хотя его сознание все больше и больше опьяняло удовольствие. Драко, должно быть, испытывал огромную боль от той травмы, почему же она его не так волновала? Гарри подозревал, что будучи тем, кем он был, он мог бы быть гораздо более терпимым к боли, но это, конечно, имело свои границы. «Если только он ничего не замышляет», — подумал Гарри — последняя разумная мысль, прежде чем эти руки грубо схватили его за задницу, разминая плоть через брюки. Он вскрикнул в поцелуе, огибая блуждающий язык своим собственным в разрядке возбуждения. Вдруг пальцы крепче сжали его задницу, оторвали от земли и грубо швырнули на каменную скамью прямо перед аркой. Он хрюкнул, ударившись спиной о скамью, но, пытаясь отступить, поймал этот рот. Его язык пронесся над языком Драко, маня его обратно к себе, влажно дразня самый кончик, пока не почувствовал присутствие клыков Драко — знак того, что его контроль ослабевает. Тогда Драко отпрянул назад. Гарри едва удержался от того, чтобы не подтянуться и не оттащить его назад, его остановила только блестящая красная рана на бледной идеальной коже. Он задыхался, изо всех сил стараясь сдержать учащенное дыхание, и смотрел на склонившегося над ним вампира с выражением охотника, поймавшего давно выслеживаемую добычу. С трудом пытаясь обрести связность, Гарри настаивал: — Тебе нужно… выпить меня, тебе больно… — Еще нет, — просто повторил Драко, стряхивая с себя мантию и потянувшись вниз, чтобы расстегнуть пояс. Его холодное выражение лица нарушила едва уловимая дрожь. То ли в панике от столь дерзкого поступка, то ли от перспективы гораздо более глубокой близости, чем они имели раньше, то ли в отчаянной попытке облегчить страдания Драко, Гарри точно не знал, но, увидев эти греховно длинные пальцы, теребящие тонкую драконью кожу, он резко вдохнул. — Не можешь же ты, в самом деле, позволить себе терпеть такую боль только для того, чтобы доставить мне удовольствие! — воскликнул он. Драко на мгновение окинул Гарри взглядом. Ему страшно было подумать, как он выглядит, неуклюже раскинувшись на каменной скамье, раскрасневшийся от возбуждения, с бешено колотящимися сердцем и со вздымающейся грудью. В конце концов, Драко раздраженно цокнул языком и полез в мантию, направив палочку на себя. — Торпус<note>Torpus — происходит от латинского слова Torpeo — оцепенение.</note>! — проскандировал он, после чего засунул магический инструмент обратно в скомканную кучу мантий на полу и снова опустился на Гарри. — Целебные заклинания и зелья не действуют на яд оборотня, но обезболивающие чары достаточно хорошо снимают боль на короткое время. Может, теперь ты заткнешься? Прежде чем Гарри успел ответить, этот рот снова накрыл его, выуживая из него звуки, которых он никогда не издавал за всю свою жизнь. Его контроль над собой ослаб, и тогда он потянулся вверх, скребя тупыми ногтями по затылку Драко, пальцами вплетаясь в светлые локоны. Дыхание вырывалось из его легких под восхитительным давлением этого твердого тела над ним. Непреклонные голодные губы массировали его собственные, язык вращался, чтобы с умопомрачительной точностью дразнить длину его собственного. Гарри дергал его за волосы, выгибал свое тело и неуклюже входил в Драко. Это было так приятно, что он готов был поклясться, что его внутренности разжижаются от жара этих объятий. Чувствовалась настоятельная потребность в большем, сейчас, и в то же время желание, чтобы это продолжалось вечно. Такого жара, потребности, страсти он никогда не испытывал раньше и думал, что больше никогда не испытает этого ни с кем другим. «Ты чувствуешь себя так, потому что это он», — прошептал тихий голос среди взрывной страсти, быстро поглощенный невыносимым жаром, поднимающимся в его животе. Эти губы отпрянули от его губ, ниточка слюны соединила их на короткое время, прежде чем оборваться. Почти черные глаза изучали его губы, скорее всего, покрытые синяками от поцелуев. Они судорожно задыхались. Его руки соскользнули с волос Драко, осторожно обойдя рану на его плече и скользнув вниз, чтобы невольно провести по твердым грудным мышцам, а затем остановиться на медленно бьющемся сердце. Тело Драко слегка согрелось от его собственного тепла, и он не смог удержаться от ухмылки при этой мысли. Он делал это. Пусть он был неопытен и неуклюж, пусть он был слишком захвачен потоком желания, чтобы мыслить здраво, но он заставлял тело Драко согреваться, заставлял его смотреть на него с голодом в глазах. Он обладал здесь такой же властью, как и Драко. — Что-то не так? — неожиданно спросил Драко, несомненно, имея в виду внезапную неподвижность Гарри. Оторвавшись от своих мыслей, Гарри покачал головой. Он не хотел, чтобы Драко подумал, что он трусит из-за такого пустяка, как секс. На фарфоровом лице появилась ухмылка. — Только не говори мне, что Золотой мальчик смущен тем, что я смотрю на его трусики… — Заткнись! — закричал Гарри, застыдившись, даже несмотря на бесчисленные, крошечные толчки экстаза, проносящиеся по позвоночнику. Его бедра едва заметно выгнулись, и мурашки усилились, когда рот Драко скользнул по напряженной медового оттенка шее. Вампир прильнул к плоти и стал сосать, как будто это безумие, вызванное страстью, требовало, чтобы он высосал кипящую кровь из горла Гарри. Даже если бы это было так, Гарри не мог найти в себе силы, чтобы позаботиться об этом. Его руки вцепились в белокурые локоны и жадно тянули их, а тело разгоралось от желания еще большей близости. Теперь, когда он попробовал, он был ненасытен. — Хм, именно это я и имел в виду в завершение нашего вечера, — практически промурлыкал Драко, отстраняясь от его шеи и оставляя еще один глубокий поцелуй на его нежных губах, прежде чем скользнуть вниз по его телу. Гарри неловко приподнялся на локтях на скамейке, глядя на вампира, который задирал рубашку Гарри на животе и дьявольски дразнил напряженные мышцы. Клыки дразнящими, щекочущими прикосновениями царапали его кожу, а губы дергали за тонкую полоску волос, спускающуюся к брюкам. Он корчился от восхитительных ощущений, проползающих по телу от каждого их прикосновения. От этих пальцев исходило ледяное тепло, и его кожа горела от удовольствия. Внезапно бледные руки быстро скользнули по его бокам, а затем спустились вниз и резко дернули за пояс Гарри. Гарри застонал от того, как эти манящие пальцы задевали его твердый член, пытаясь освободить его из тюрьмы ткани. Он потянулся вниз и поспешно стянул брюки до середины бедра. Его член выгнулся дугой на границах трусов, напрягшись в ожидании внимания Драко. Тяжело дыша от предвкушения, он схватился за верхнюю часть трусов, но руки Драко поймали его, пресекая его попытку снять их. — Не терпится, не так ли? — Драко ухмыльнулся, приподняв бровь, глядя на него сквозь завесу светлых волос. Его руки слегка обвились вокруг рук Гарри, почти любовно поглаживая их по тыльной стороне. Это на мгновение остановило дыхание Гарри. Такое нежное прикосновение среди темноты и страсти почему-то вызвало у него странное чувство. Это было что-то другое, к чему он не привык, чего никогда не испытывал. Затем эти пальцы сцепились с его пальцами, оттолкнув его руки в сторону, и рот Драко оказался прямо над его бедром. И без того яркий румянец распространился по щекам Гарри, когда он услышал, как вампир вдыхает его аромат. Его бедра слегка дернулись вверх. — Ах ты, черт, — пробормотал Гарри себе под нос, закрывая глаза, не в силах смотреть от смущения. Волосы Драко легкой волной прошлись по его коже, когда он еще немного опустил голову. — Зачем тебе нужно кружить мне голову? Мне кажется, что я не могу ни дышать, ни слышать, ни говорить, это так… так хорошо. Он почувствовал ухмылку Малфоя своей кожей и глубоко застонал, крепче сжимая руку Драко, когда одна из них вырвалась, чтобы погладить внутреннюю сторону его бедра. — Добро пожаловать на твой следующий урок, — пробормотал Драко, касаясь вершины бедра Гарри, — твой следующий урок жизни, — и с этими словами рука пробралась внутрь его трусов, плотно обхватив эрекцию внутри нижнего белья. Резкое шипение наслаждения вырвалось из губ Гарри, и Драко застонал в ответ на этот звук и, несомненно, на струйку эякулята, которая вытекла из члена Гарри, скользнув вниз и встретив пальцы Драко. — Ты такой теплый, — Драко дышал, прижимаясь к бедру Гарри, его волосы дразнили его плоть, пока по коже не побежали мурашки. — Как мое личное солнце… Гарри покраснел при мысли о Сфере Соляриса, которая все еще надежно лежала в кармане мантии Драко. — Однажды ты сожжешь меня заживо, Поттер, — прошептал Драко, так тихо, что Гарри подумал, не хотел ли вампир, чтобы он услышал, но прежде чем он смог сделать что-то большее, чем увлажнить губы движением языка. Рука Драко сжала его твердый, влажный член, медленно поглаживая его длину, словно с мучительной медлительностью вытягивая из него удовольствие. В глазах Гарри вспыхнули электрические разряды, и его пах бесстыдно прижался к этой прекрасной руке. Он открыл глаза и тут же пожалел, что не сделал этого раньше, когда увидел, что Драко с похотливой ухмылкой наблюдает за ним. Рука вокруг него двигалась быстрее. Затем к ним присоединились губы, лаская ртом его твердую, пульсирующую форму через тонкую ткань трусов. — Хм, на этот раз не белые, Поттер, — размышлял Драко, его голос был слегка приглушен, когда он поклонялся члену Гарри сквозь ткань. — Я разочарован. — Пошел ты, — прорычал Гарри, но в этом рыке было много блаженства, а пальцы, не крепко сжимавшие свободную руку Драко, яростно царапали камень, на котором он был распростерт. — Не сегодня, — усмехнулся Драко, — И первым будешь ты, я думаю, поскольку ты — вишенка на торте. Покраснев от этого, Гарри потянулся вниз, чтобы отпихнуть Драко, но, словно почувствовав этот маневр, Драко резко стянул с себя нижнее белье, пока его нижняя часть тела не оказалась обнаженной до колен, где его одежда бесполезно собралась комками. Гарри удержался от того, чтобы закрыть глаза, когда увидел, как пальцы Драко жадно ласкают его полностью обнаженный член. Он был гладким и блестящим от эякулята и жадно пульсировал в руках Драко. Его эрекция выглядела поразительно темно-розовой по сравнению с бледной рукой Драко, а выражение лица того говорило о том, что ему тоже нравится то, что он видит. Это помогло немного ослабить нахлынувшие сомнения. Как и любой человек, Гарри не мог не опасаться того, что может подумать его партнер… — Хм, неплохо, Поттер, — поддразнил Драко, сжимая его чуть сильнее, так что при следующем движении вниз его крайняя плоть натянулась и обнажила набухшую розовую головку. — Ты выглядишь достаточно хорошо, чтобы тобой полакомиться, — эти слова вызвали развратные видения, мелькавшие в его голове, образы, о природе которых Драко, казалось, догадывался. — Да, ты бы хотел этого, не так ли? Тебе нужно только попросить, ты же знаешь, — прошептал он, наклоняя голову так, что его дыхание пронеслось по влажной головке органа, который он держал в руках. Гарри глубоко застонал, прижимаясь к этому рту. Это было предметом фантазий каждого школьника, не так ли? Привлекательный партнер между его бедер, угрожающий отсосать. Только он никогда не мечтал, что это будет мужчина, тем более Малфой и вампир, дарующий первое предложение, первый урок наслаждения. Этот факт не беспокоил его так сильно, как должен был бы, более того, он только усиливал ощущения. Каждое твердое, точное движение этих пальцев теперь дразнило его крайнюю плоть, сжимало набухшую головку члена, чтобы выжать из него больше прозрачной жидкости. Он закрыл глаза одновременно с тем, как Драко отпустил его руку. Он не смог удержаться, схватив его обратно, но было ли это сделано, чтобы остановить его или поощрить, Гарри все еще не был уверен. Он был уверен лишь знал, что такому мастерству обращения с чужим телом можно научиться только через опыт. «И Забини действительно назвал его шлюхой», — подумал Гарри, но его разум был слишком одурманен плотским блаженством, чтобы в тот момент выразить словами это ревнивое подозрение. Злобная усмешка покинула губы, нависшие над его самым укромным местом, и пальцы Драко скользнули по руке на его запястье, переплетаясь со своими вокруг члена Гарри. — Дай мне почувствовать, как тебе это нравится, — мрачно попросил Драко, — дай мне увидеть, как Гарри Поттер ласкает себя, когда остается один. В этих словах была нотка издевки, их мальчишеского подтрунивания, но Гарри понял, что ему это даже нравится; это напоминало ему о том, кто так пристально наблюдает за ним. — Покажи мне, — низким и хриплым голосом потребовал Драко, прижимаясь ртом к паху Гарри и нежно касаясь клыками пульсирующей венки. Невольно вздрогнув от того, насколько удивительным было ощущение мягкого укуса, Гарри обхватил пальцами участок кожи прямо под крайней плотью и стал двигать небольшими, но торопливыми жестами своих и Драко сцепленных пальцев. Он сильно вдавил голову назад в непоколебимый камень, пытаясь заземлиться, пытаясь подавить неловкие звуки блаженства, которые хотели вырваться из него. Он чувствовал, как кульминация проносится сквозь него с силой урагана, но он еще не был к ней готов. Драко облизывал пульсирующую артерию на вершине бедра, надавливая на нее острием языка. Член Гарри подрагивал в руке, обделенный вниманием, как никогда раньше, вместе с остальными частями его тела. Он придвинулся ближе к Драко. Единственным предупреждением была мягкая щетка светлых волос на кончиках его пальцев и прилив отрицания, когда Драко отдернул его пальцы, прежде чем эти требовательные губы скользнули по его эрекции. Стыдливо вскрикнув, Гарри вцепился руками в рукава рубашки Драко и не мог удержаться, чтобы не прижаться к его рту своей чувствительной плотью. — Ч-черт возьми! — прохрипел он сквозь стиснутые зубы. Раскаленное добела жидкое наслаждение, какого он никогда не ощущал ранее, хлынуло в кровь при каждом движении, которое вызывал в нем этот теплый рот. Части его тела, которые он считал мертвыми или вообще не существовавшими, горели в экстазе. Сейчас было непонятно, когда именно слюна Драко начала на него воздействовать, но он знал, что этот момент наступил, потому что удовольствие было ослепительным. И он жаждал более тяжелых, более глубоких удовольствий, о которых он никогда бы не подумал так свободно со своей обычной настороженностью. Он даже не мог спокойно лежать на скамейке. Но ему было все равно. Эта способность Малфоя вызывала в его теле слишком прекрасные ощущения. — Так хорошо! — Гарри задыхался. — Как тебе удалось так хорошо?! — слова просто срывались с его губ без его разрешения, мозг плавился в черепе от мощного, всепоглощающего жара. Драко ухмыльнулся, прижавшись к его покрасневшему члену, и сделал паузу, чтобы Гарри открыл глаза и посмотрел вниз и увидел, куда делось удовольствие. Эти необыкновенно темные глаза задержались на нем на мгновение, один взгляд сказал многое, прежде чем он взял член Гарри в рот. Гарри замер, несмотря на восторг, который пронесся через его чувства, почувствовав, как эти клыки нежно царапают его плоть. Они не причинили ему боли, хотя могли — очень много боли, — и при этой мысли его пальцы сжались на руках Драко. Однако этот взгляд все еще был прикован к нему, а рот остановился на его члене. Это было самое эротичное зрелище, которое он когда-либо видел, оно вызывало мурашки по коже, и в то же время Гарри готов был поклясться, что Драко ждет, когда его легкая паника утихнет, когда он вспомнит, как тяжело Малфой работал, чтобы заслужить его доверие. Через мгновение, глубоко вдохнув, Гарри проигнорировал инстинкт оттолкнуть парня, как он делал это со всеми остальными, и заставил свое тело расслабиться. Влажный рот плотно обхватил его, словно в знак благодарности. Язык мучительно провел по головке, а затем коснулся отверстия, жадно впитывая собравшуюся там сперму. Затем голова Драко опустилась вниз, его глаза все еще были прикованы к телу Гарри. Вверх и вниз, медленно посасывая, он двигался, акцентируя внимание на этом порочном языке. — Д-дерьмо! — Гарри шипел, сжимая руки Драко так сильно, что, готов был поклясться, его пальцы болели от давления, и все это в его борьбе за то, чтобы оставаться неподвижным. Его бедра отчаянно хотели дернуться вверх, чтобы ощутить всю глубину этого рта, чтобы почувствовать, как весь его орган погружается в наслаждение. Затем Драко снова сделал паузу, закрыв глаза, его лицо выражало необычную сосредоточенность. Гарри приподнялся на локтях, чтобы посмотреть на него сверху вниз, но он скорее почувствовал, чем увидел, что задумал Драко. Внезапно клыки вернулись обратно в десны, и прежде чем Гарри успел осознать, что может означать их исчезновение, его бедра грубо схватили руки. Его притянули ко рту Драко так резко, что он снова упал спиной на скамейку. С его губ сорвался крик, и он откинул голову назад, когда Драко с диким желанием засосал его глубоко в горло, перебирая языком нижнюю часть члена, пока его голова проносилась над ним, снова и снова. — Трахни меня! Укуси меня… сделай что угодно, пожалуйста! Я не могу!.. Драко прервал его лепет, злобно хмыкнув, а рука, ласкавшая его бедро, потянулась к нему, перекатывая в ладони его напряженные яички. В этот момент Драко наклонил голову и уткнулся носом в темную прядь волос у основания Гарри — вся его горячая длина погрузилась в тугое, скользкое горло. Пошлый крик прорвался сквозь Гарри. Его руки снова запутались в белокурых локонах и жадно потянули, не уверенные, просит ли он большего или хочет вырваться. Это было так хорошо, так вкусно, что почти становилось больно. Это было слишком, он был раздет, уязвим и обнажен перед взглядом Драко. Его очки запотели. Глаза Гарри закатились назад, а бедра безнадежно толкались вверх, в эту роскошную пещеру быстро нарастающего жара. Волосы Драко ощущались прямо под его руками, он впился в основание черепа и был вознагражден вибрирующим стоном, который довел его член до исступления. Горло Драко сжималось вокруг него с каждым толчком внутрь, язык поклонялся с каждым движением назад. Все было так просто и прекрасно, и… он никогда не чувствовал себя таким горячим! Внезапно Драко переместился, его тело прижалось к телу Гарри, их лица оказались в нескольких дюймах друг от друга. Стон отрицания вырвался у Гарри прежде, чем он смог остановить себя, и низкий, задыхающийся смешок ласкал его лицо в ответ. Драко потянулся вниз, схватил его сочащийся влагой член и стал яростно надрачивать его, доводя до конца. Пальцы Гарри снова обхватили сильные руки в поисках опоры, а тело извивалось, как змея под песней заклинателя. Не позволяя себе замедлить темп движения руки над отчаянно сопротивляющимся органом Гарри, Драко прижался к нему так близко, что их груди соприкасались. Его руки лежали по обе стороны от плеч Гарри, принимая на себя всю тяжесть его веса. Выражение лица Малфоя было окрашено непередаваемыми эмоциями, когда его нос столкнулся с носом Гарри, подталкивая к поцелую. Каждый волосок на теле Гарри встал дыбом. Статическое электричество, казалось, пронзило его в каждой точке, где их кожа соприкасалась. Его дыхание вырывалось неглубокими толчками, потревожив волосы Драко, а раскрасневшаяся щека решительно прижалась к щеке Драко, когда он обхватил его, нетерпеливо покачивая бедрами, чтобы добиться большего трения. Тело хотело извиваться и дрожать. Ему нужно было больше, быстрее и сильнее. Он был так близок! Гарри задыхался, давление веса Драко на него было удушающим, но в то же время восхитительным. Пальцы руки, не принуждавшей его к самым неловким звукам, скользнули назад. Ногти дразняще царапали его напряженную спину, и он судорожно кивал, не в силах сформировать связные мысли и тем более слова, чтобы попросить еще. Он готов был поклясться, что слышал, как Драко рассмеялся ему в ухо, прежде чем требовательная рука крепко обхватила его задницу. С губ Гарри сорвался стон, когда Драко стал разминать его плоть, приподнимая бедра для все более интенсивных толчков. — Ты бы видел себя сейчас, Гарри, — прошептал Драко ему в губы, его клыки вернулись и дразняще царапали изрезанный поцелуями рот. — Ты выглядишь так, будто сейчас лопнешь. С рычанием Гарри впился пальцами в руки Драко, и нестерпимый жар охватил его тело вплоть до пальцев на ногах. — Кончи для меня, Гарри, — призвал Драко, проводя большим пальцем по чувствительной головке члена Гарри, когда он снова переместился между его бедер. Единственным предупреждением была вспышка ослепительного экстаза за прикрытыми глазами, когда пальцы Драко сжались вокруг его пульсирующего члена, и тело Гарри напряглось. Потребность и страсть нахлынули на Драко, в унисон с клыками, вонзившимися в артерию в верхней части бедра. — Черт! — закричал Гарри, его тело резко, неестественно выгнулось по крутой дуге. Член дергался, выплескивая последние остатки семени на живот и руку Драко, в то время как вампир жадно пил его. Он задыхался от наслаждения, которое смешивалось с блаженством от укуса Драко, пока он не почувствовал, что пьянеет от него. Пальцы снова безумно сжались в волосах Драко, электрический, взрывной восторг испепелил его, и он улетел в небытие, ожидая момента, когда он сгорит. Только он был уверен, что этого не произойдет. В следующее мгновение Гарри обнаружил, что по-прежнему лежит на скамейке, только теперь он был чист от спермы и наполнился каким-то смутным удовлетворением, чувством легкости, которого он никогда в жизни не испытывал. Сосредоточившись на окружающем мире, Гарри на мгновение задумался, не потерял ли он сознание, но Драко только-только выполз обратно из-под его бедер, так что слишком много времени пройти не могло. Когда лицо Драко снова оказалось на одном уровне с лицом Гарри, тот не смог удержаться от нервной, неловкой имитации слабой улыбки, появившейся на лице вампира. На губах и зубах, которые снова стали похожи на человеческие, не было ни следа крови, и это была единственная мысль, которую Гарри успел подумать, прежде чем наклонился, напрягая шею, чтобы снова соединить их губы. Рука поднялась, чтобы поддержать его шею, и он застонал от наслаждения, почувствовав эти пальцы на себе — тело стало сверхчувствительным. Оторвавшись от ленивого медленного поцелуя, Гарри, однако, не мог не заметить, что зияющая дыра в плече Драко частично зажила. Большая часть, на самом деле, но рана все равно оставалась, все еще алеющая и болезненная, но теперь она затянулась и могла сойти за совершенно обычное повреждение. — Я не помог тебе, — смущенно пробормотал Гарри. Он хотел сказать: «Я исцелил тебя», — но его одержимый сексом мозг придумал другое предложение и выплюнул его прежде, чем он успел наложить на него вето. Драко снова ухмыльнулся. — Не многие мужчины могут заставить меня кончить в штаны от одного только их вкуса и нескольких быстрых ударов моей собственной руки. Считай, что ты очень особенный человек, Гарри Поттер, — ответил Драко, его слова невозможно было истолковать неправильно. Он был так возбужден, что кончил от трения об одежду. «Что ж, кровь, вероятно, подтолкнула его к крайности», — подумал Гарри, теперь немного смущаясь, приходя в себя. Но не сожалея, не злясь и не озлобляясь, как обычно. И их близости он боялся чуть меньше, чем раньше, если только чуть-чуть. Находясь в состоянии неосознанности, Драко, похоже, натянул брюки, что помогло справиться с осенней прохладой, которая теперь атаковала его влажное от пота тело. Медленно, как и раньше, он провел руками по груди Драко, наблюдая за тем, как они остановились над неторопливо бьющимся сердцем вампира. — Я хотел сказать тебе спасибо за то, что ты спас меня от моей собственной магии. Я был в такой растерянности, не зная, что с этим делать, и я был таким никчемным, когда Снейп пытался научить меня и… — Гарри понял, что бредит, и замолчал, чтобы не смущать себя. Но Драко не дал ему прерваться. — И? — спросил он. Гарри склонил голову на плечо Драко, закрыв глаза и пытаясь сосредоточиться на словах, а не на приятном ощущении спокойствия, которое проникало в него. Он глубоко вдохнул, пытаясь обрести равновесие. — Ты будешь полным злорадным засранцем, если я попрошу тебя присутствовать на моем следующем уроке со Снейпом и помочь мне взять… меня под контроль настолько, чтобы я смог самостоятельно выучить эту чертову технику? Эти глаза снова стали сияющими, мерцающими серебром, как всегда, теперь наблюдающими за ним с непоколебимой сосредоточенностью. — Думаю, любой порядочный человек поставит своего возлюбленного превыше всего, — размышлял Драко. — Я не твой… — Гарри остановил себя прежде, чем смог закончить это заявление, и повернул голову, чтобы посмотреть на каменную стену рядом с собой. — Я еще ничего не решил. Не будь самонадеянным придурком, — без всякой злобы пробормотал он. — Я пытался убедить Минерву, что лишение восьмого курса возможности снимать баллы за обучение будет ошибкой, — раздался рядом до ужаса знакомый голос. Гарри вздрогнул, и ему даже не нужно было туда смотреть, чтобы понять, что перед ними стоит Снейп и смотрит на них своими черными глазами над огромным носом. Над ним на мгновение напрягся Драко. Скорее всего, в нем боролись инстинкт защиты и желание поспешно придать себе респектабельный вид перед любимым учителем. Однако гордость быстро взяла верх, и Драко сполз с Гарри, поправляя свои растрепанные волосы, пока Гарри пытался плотнее укутаться в мантию. Он никогда, никогда больше не сможет смотреть Снейпу в глаза, в этом он был уверен. — Это стоило бы вам десяти баллов с Гриффиндора за язык, по пятидесяти за шум в коридорах, еще двадцати за непристойное поведение и вдобавок письма домой, — сказал Снейп раздраженным тоном. Гарри весело фыркнул, представив себе, как покраснело бы лицо дяди Вернона, если бы он получил письмо от Макгонагалл о том, что во внеурочное время Гарри застали за сексом с мальчиком в коридорах. Затем он вспомнил, что Тисовая улица уже давно не является его домом, что письмо получит либо Ремус, либо, что еще хуже, Тонкс, и это уже не было так забавно. — Для двух молодых людей, желающих хранить множество секретов, вы очень бесцеремонно раскрываете их посреди коридора. Что, если бы ваши юношеские крики страсти услышал не я, а кто-то другой? — холодно заявил Снейп. Лицо Гарри потемнело от румянца, и он вперил взгляд на пол. — Драко был ранен Грейбэком — его нужно было накормить, сэр, — Гарри лишь частично солгал, — мы просто немного увлеклись. Снейп повернул голову к Драко так быстро, что Гарри показалось, будто он услышал, как она хрустнула. — Что ты делал, противостоя этому существу после того, что он сделал с тобой? Ты не понаслышке знаешь, на что он способен, как вы могли так?.. — Мы не противостояли ему. Он гнался за нами до замка как за добычей, — перебил Драко, прервав обеспокоенное ругательство Снейпа. — И потом на нас напал Забини, как маленький сопливый трус, чтобы закончить работу там, где не смог Грейбэк, — бросив быстрый взгляд на Гарри, Драко добавил: — Я расскажу тебе все, но мы должны обсудить это в другом месте — Гарри вот-вот упадет от истощения. Гарри вздрогнул. На самом деле он не чувствовал себя уставшим, по крайней мере, его мозг не чувствовал. Однако он не спал прошлой ночью, чуть не утонул, его преследовал оборотень, и он только что получил первый минет от вампира… Как по команде, он широко зевнул. Возможно, он немного устал. Чуть-чуть. На самом деле, сейчас он думал об этом. Как получилось, что Драко узнал о пределе возможностей своего тела раньше, чем он? Поднявшись на ноги, Гарри почувствовал, что мир тревожно вращается. «Ах да, — подумал он, — вампир выпил мою кровь, и это наименьшее из испытаний за сегодняшний день». И довольно много крови, если судить по тому, как кружился мир. Однако как только он увидел, что земля летит ему навстречу, то уткнулся лицом в грудь Драко. — И ты кормил его, не дав сначала Temporentia Sensium, я полагаю? — обвинил Снейп, в его голосе явно слышалась усмешка. — Вы маленькие дураки. Ты мог высосать его досуха, даже не подозревая об этом — особенно если твое тело нуждалось в этом из-за травм. Неужели тебя так опьянила перспектива залезть в штаны Золотого мальчика, что ты полностью забыл о здравом смысле и приличиях? — Знаете, для одной ночи мне вполне достаточно отвратительных намеков на мою девственность и интимное поведение, — пожаловался Гарри, слегка отстраняясь от чрезмерно заботливых объятий Драко и спотыкаясь. Он поморщился. У него разболелась голова. Обычно он мог справиться с изнурительными занятиями на фоне недостатка сна, но сейчас, когда Драко испил его, он чувствовал себя очень вялым. — Черт возьми, сколько ты выпил? — зашипел Гарри, схватившись за голову. Теперь все вращалось. — Иди вперед, Гарри, — сказал Драко, внезапно оказавшись снова рядом с ним, и его слова были мудрым выбором, а не предложением помощи. «Он знает меня до ужаса хорошо», — подумал Гарри, не став спорить после слов Драко о том, что у него в прикроватной тумбочке есть зелье от головной боли и от потери крови. Их принятие звучало сейчас весьма неплохо. Путь обратно в общежитие был каким-то размытым, он осознавал только то, что они проделали его в тишине, которая не нарушалась, пока они не дошли до аляповатого портрета Мордреда, охранявшего вход в гостиную восьмого курса. Он резко огрызнулся на них за то, что они его разбудили, но все равно распахнул дверь. Гарри остановился в коридоре, слегка повернувшись лицом к Драко. Он только сейчас вспомнил, что вампир не может войти с ним, и это ему не нравилось. Оставалось только надеяться, что Маундвилис окажется верна своему слову и доставит им ингредиенты как можно скорее. Как бы он ни чувствовал себя одурманенным, он не был настолько ошеломлен, чтобы забыть, что оборотни и бывший слизеринец под Империусом — это был лучший вечер за долгое время. — Значит, я был никудышен на свидании? — неловко спросил Гарри, желая разбить ту неловкость, которая возникла между ними. Гарри не мог быть уверен, но у него появилось подозрение, что слова Снейпа заставили Драко почувствовать вину за то, что он укусил Гарри. Впрочем, он не возражал, хотя и не мог побороть свою гордость, чтобы сказать об этом. Драко широко ухмыльнулся, похоже, испытывая облегчение от того, что Гарри не обвиняет его в том, как ужасно он себя чувствует. Подойдя к нему ближе, Драко задышал Гарри в ухо: — Ты получил свой поцелуй на ночь, не так ли? — ответил вампир. Как ни были они измотаны, конечности Гарри все еще слабо вздрагивали в ответ на этот богатый голос, хотя на этот раз его тон был несколько иным. Похоть сменилась более послушной нежностью. Гарри не знал, как к этому относиться, помимо всего прочего. Немного приподняв подбородок, он уверенно посмотрел в сверкающие серебряные глаза. — Я думал, что поцелуй на ночь происходит в самом конце свидания? — А я думал, что это не свидание, — легкомысленно ответил Драко, его слова были окрашены весельем. Тем не менее, он наклонился, уперся руками по обе стороны от Гарри в арку открытого портретного проема и прижался губами к Гарри. Их рты мягко скользили друг по другу, все еще твердые и голодные, но слой более тонких, мягких эмоций, которым Гарри не мог дать названия, на этот раз преобладал над действием. Он осторожно провел языком по губам Драко, задержавшись легким прикосновением на мгновение, прежде чем Драко отстранился. — Хорошо, что я уже мертв, Поттер, — усмехнулся Драко, когда Гарри пошатнулся и испустил вздох. — Иначе ты бы стал моей погибелью, — он снова посмотрел на Гарри, как бы раздумывая, стоит ли говорить что-то еще, но потом сделал шаг назад, очевидно, передумав. — Спокойной ночи. И с этим он ушел, оставив Гарри спотыкаясь идти в гостиную с нелепой улыбкой на раскрасневшихся губах. Однако не успел портрет за ним закрыться, как его встретили два лучших друга, сидящие у камина в пустой гостиной. Они вскочили на ноги, увидев его, а Рон подлетел к нему. — Дружище, Гарри, я стану… ах… Черт возьми, прошел целый день, а я даже не могу этого сказать, — он посмотрел назад, где стояла Гермиона, а затем снова на Гарри. — Прости, что мы не пришли к тебе раньше… нам просто нужно было все уладить, понимаешь? Я до сих пор не могу поверить, что это произошло. Гарри улыбнулся смеси шока, страха и счастья на лице своего друга и пересел в ближайшее кресло к Гермионе. К счастью, комната перестала тошнотворно крениться, как только он сел. — Не волнуйся об этом, тебе нужно было побыть одним, ведь это касается вас двоих… троих, — поправил он себя, — а не кого-то еще. Они переглянулись, и Гарри сразу понял, что они ожидали, что он будет чувствовать себя более подавленным. Гарри не знал, что с этим делать. Если бы он не был так поглощен Драко, собственной нестабильной магией, Алариком и алыми мантиями, то, возможно, он был бы немного подавлен. А так он просто беспокоился за них обоих. — Но вы в порядке, не так ли? — спросил их обоих Гарри, его взгляд особенно задержался на Гермионе, которая устроилась на диване рядом с его креслом, положив руки на живот. По крайней мере, ее выписали из Больничного крыла, но она все еще выглядела хрупкой и неуверенной в том, что ждет ее впереди. — Что вы решили? Обнадеживающим было то, что через мгновение Рон пересек комнату и сел на диван, его рука улеглась на руку Гермионы, и это бы искренний жест, как бы неуверенно он себя ни вел. — Конечно, это не идеальное время… нам обоим нужно закончить Хогвартс, особенно с учетом того, что мир волшебников сейчас такой, какой он есть, — начал Рон, звучавший больше как человек, которого Гарри знал во время охоты за крестражами, а не как сопляк, который ревновал Драко к Гарри. Он так сильно изменился с тех пор, как они были одиннадцатилетними подростками, ехавшими в одном купе по дороге в Хогвартс. — Но мы не можем пожертвовать жизнью, жизнью нашего ребенка только ради удобства, — заключила Гермиона, наклонившись к Гарри. — Это то, что ты сказал, Гарри. Мы совершили ошибку, но это была прекрасная ошибка, и, очевидно, это должно было случиться. Гарри кивнул. Он как никто другой уже знал, что все происходит не просто так, даже самые ужасные вещи. Его друзья выглядели испуганными, находились не в своей тарелке, но, несмотря на это, были счастливыми. В их планы всегда входило завести семью и пожениться, Гарри знал это, просто их пугало время. В глубине души он знал, особенно когда видел их такими, что с ними все будет в порядке. У них все будет хорошо. — Вам суждено быть вместе, — сказал он вслух, внимательно глядя на них обоих. Сможет ли он когда-нибудь принадлежать кому-то, подходить так же идеально, как два его лучших друга? Будет ли этим кем-то Драко? — Этот ребенок… время никогда не будет идеальным, я полагаю. Всегда что-то происходит, особенно в нашей жизни, — рассмеялся он. — Я знаю, что это не совсем моя сфера компетенции, я вроде как бесполезен для вас в этом плане, но я рядом, если я вам понадоблюсь. Гермиона крепче сжала его руку, а Рон благодарно улыбнулся. Независимо от того, были ли два его лучших друга готовы к тому, что должно было произойти, это благословение полностью изменит их жизнь. И все же, казалось, оно сблизило их всех, вернуло к тому состоянию, в котором они были до того времени, как Гарри был вынужден лишить себя жизни. Если не сильнее. «Мы справимся с тем, что нас ждет», — подумал Гарри, слушая их объяснения о том, как они хотят сохранить это в тайне еще некоторое время, и жалея, что не может поделиться с ними своими самыми сокровенными секретами. Это казалось неправильным: они не знали, куда уносятся его мысли даже сейчас. Даже если какая-то его часть втайне наслаждалась тем, что впервые в жизни в этом мире есть что-то, что принадлежит только ему. — Гарри! — внезапно вскрикнула Гермиона, прервав поток их разговора и его мыслей. Он подпрыгнул от ужаса, прозвучавшего в ее голосе, и поспешно оглянулся, чтобы посмотреть, в чем дело. Однако они по-прежнему были одни, и оба смотрели на него широко раскрытыми глазами. Точнее, на его шею. Рука Гарри переместилась на противоположную от шрама сторону горла и вздрогнула. На ощупь она была нежной, он был уверен, что там должен быть сильный синяк в результате пылкой страсти Драко. Его щеки покраснели. — Черт возьми, Гарри, похоже, что на тебя напал вампир! — воскликнул Рон. — Так вот почему ты так поздно гулял? Ты был с девушкой или что-то в этом роде? Гарри слегка пригнул голову, чтобы избежать их взглядов, но не раньше, чем Гермиона уловила явный блеск в его выражении лица. — Ты был с Малфоем, — тихо сказала Гермиона, ее слова сопровождались рвотным звуком Рона, прежде чем она добавила: — Я так понимаю, ты говорил с ним о… том, что мы обсуждали? Гарри бросил на Рона взгляд уголком глаза, зная, что рыжему не понравится то, что он сейчас услышит, но полагал, что это тот аспект его отношений с Драко, которым он может поделиться. В любом случае, он уже немного рассказал Гермионе. — Я думал, что этот придурок… я имею в виду, что он не посещает школу по семейным обстоятельствам или что-то в этом роде? — спросил Рон. Гарри был рад услышать, что легенда Снейпа так хорошо распространилась. Это помогло бы защитить секрет Драко. — Он… он встретил меня в Хогсмиде, — лишь частично солгал Гарри, — мы вроде как… сходили погулять… вместе. К его ужасу, Гермиона придвинулась еще ближе, ее глаза расширились и стали такими же жадными до знаний, как и раньше. — Свидание? Малфой пригласил тебя на свидание? — прошептала она, как будто Гарри был редким животным, которое она боялась спугнуть. — Куда вы ходили? Как это было? — Почему бы тебе не сделать так, чтобы это не звучало так отвратительно и по-девчачьи, Гермиона? — Рон фыркнул. — Позволь человеку отвечать на один вопрос за раз. — Ты мог бы подумать то же самое раньше, когда заваливал меня вопросами по поводу этой ситуации, — жестко ответила она, жестом показывая на свой плоский живот. Уши Рона порозовели, и он отвернулся, слегка взъерошенный. «Хорошо, что они по-прежнему ссорятся», — подумал Гарри, это успокаивало его: несмотря на то, что все вокруг меняется, отношение двух его лучших друзей друг к другу ничуть не изменилось. Они были его скалой, его якорем в этом постоянно меняющемся мире, на который он всегда мог положиться, чтобы быть рядом, целым и стабильным, как друг для друга, так и для себя. Глубоко вздохнув, он быстро выдохнул свой ответ. — Он как бы… перенес нас в этот модный ресторан… — И ты позволил ему? В смысле, аппарировать? — спросила Гермиона, удивленная. Она, как и Рон, знала, что их другу трудно доверять кому-либо настолько, чтобы вот так взять все в свои руки. Неважно, насколько банальна ситуация. — Только он наложил чары, чтобы мы не были похожи на себя, чтобы мы могли расслабиться, понимаешь? — Гарри продолжал, игнорируя ее вопрос. Сейчас он не мог ответить на него даже самому себе. — Полагаю, он хотел, чтобы я обратил внимание на него, а не на очередного человека, который будет приставать ко мне с комментариями по поводу последней ерунды в «Ежедневном пророке». Но… да, еда была вкусной, я полагаю. Он набросился на меня за то, что я выбираю самые дешевые блюда… Рон прервал его, фыркнув. — Я бы заказал самое дорогое в этом чертовом меню, если бы один из самых богатых волшебников в Англии охотно баловал меня. Такие парни, как он, любят баловать свои интересы шикарными подарками и все такое. Гарри сморщил нос. — Я не хочу, чтобы он покупал меня или баловал как маленькую принцессу, — проворчал он. — Может быть, мы оба мужчины, но я не девчонка. Нетерпеливо прищелкнув языком, Гермиона огрызнулась: — Конечно, нет. Нет никакой девчонки, Гарри. Мы уже обсуждали это, есть верх и низ, но ни один из них не похож на девушку. Готова поспорить, что Малфой в любом случае с радостью поменяется ролями, если ты попросишь. Рон снова помрачнел от направления разговора, но Гарри только слегка кивнул. — Да, он… он как бы намекнул, что хотел бы это сделать сегодня вечером, — пробормотал Гарри, его щеки горели от ужаса, когда он вспомнил ситуацию, в которой он тогда оказался. «Драко Малфой сосал мой член. И это было потрясающе!» — И дело не в том, чтобы купить тебя, — сказал Рон, откинувшись на спинку дивана и задумчиво глядя в камин. — Я… Слушай, мне не нравится этот парень, но я могу понять его желание подарить тебе что-нибудь. Я не в том положении, чтобы постоянно баловать Гермиону подарками, но если бы у меня были деньги Малфоя, я бы забаловал ее до смерти. Это просто… приятно что-то дарить человеку, которого ты хочешь, подарки, вкусную еду и приятные вечера, независимо от того, хочет он этого или нет. Понимаешь? Гарри тупо уставился на Рона. Помимо того, что его друг был шокирован тем, что Гарри только что заступился за Малфоя, он был удивлен тем, как сравнительно легко Рон затронул такую деликатную тему, как деньги. Его лучший друг действительно очень вырос за время войны. Рон гордился тем, каким человеком он стал, какие бы недостатки у него ни были. Он был хорошим человеком, хорошим другом и станет прекрасным отцом, Гарри в этом не сомневался. — Наверное, ты прав, — проворчал Гарри, вспомнив, какое удовлетворение он испытал, вручая Драко Сферу Соляриса; ему было так стыдно, что он покраснел до самой шеи, когда Драко спросил его об этом, но, тем не менее, ему было приятно подарить ему что-то. — Я не думаю, что когда-нибудь смогу спокойно относиться к тому, что люди осыпают меня ненужными подарками. Я вряд ли привыкну к этому, не так ли? Лучшим подарком, который я когда-либо получал от Дурслей, была пара сломанных солдатиков Дадли с приклеенными головами… довольно неудачно приклеенными, если честно. Он рассмеялся вместе с Роном, но Гермиона одарила их обоих укоризненным взглядом и сказала: — Есть много вещей, к которым ты не привык, Гарри. На Тисовой улице тобой очень пренебрегали, но это не значит, что ты должен упускать те мелочи, которые делают жизнь достойной. Ты не должен терять их только потому, что их наличие немного обескураживает или даже пугает. Она пристально смотрела на него, слегка наклонив голову, словно оценивая по его внешнему виду, как много Драко ему даст. «Ужасно много — даже больше, чем мне надо», — подумал Гарри, боясь, что это слишком явно отразится на его лице. Рон не мог встретиться с ним взглядом с тех пор, как они подняли эту тему. Ему было так же неловко и стыдно, как и Гарри, обсуждать это — интимные отношения не только между двумя мужчинами, но и между ним и Драко. Но Гермионе не было стыдно. — Я считаю, что после всех твоих страданий и жертв немного баловства — это то, что тебе нужно, и если Малфой отчаянно хочет дать тебе это — наслаждайся. Судя по тому, как энергично он тебя ласкает, я бы сказала, что он очень страстно хочет тебя, — прочитала ему лекцию Гермиона. — Или ему просто нравится метить свою территорию, — пробормотал Рон, получив в ответ взгляд и резкий удар по руке, который заставил его замолчать. — Черт возьми, ты научишь ребенка насилию еще до того, как он родится! — заявил Рон, осторожно потирая бицепс. — Злобная у него мать. — Лучше злобная, чем бессердечная, как его отец, — горячо ответила Гермиона. — Если ты будешь говорить такие вещи, Гарри больше никогда не придет к нам, чтобы поговорить о таких деликатных вещах. Рон выглядел так, словно втайне хотел сказать, что предпочел бы, чтобы все было именно так, и Гарри улыбнулся. Он понимал, как необычно обсуждать сексуальную жизнь своего лучшего друга, особенно когда она такая сложная, как у Гарри. «До этого я даже не думал о мужчинах в таком ключе, и вдруг у меня… свидания с чистокровным снобом, который раньше меня ненавидел. Да, все определенно изменилось. Кроме того, мысль о том, что он и Гермиона занимаются сексом, чтобы сделать ребенка, тоже не очень-то радовала меня». — Ты должен рассказать мне больше о том, что ты запланировал для ребенка, — сказал Гарри, и он, и Рон жаждали сменить тему. — Это гораздо важнее и интереснее, чем моя сексуальная жизнь. Как ты собираешься справляться со школой? Расскажи мне, как отреагировала Помфри. — Конечно, — сказала Гермиона, со странным коварным блеском в глазах слегка прислонившись спиной к Рону; она снова положила руку на живот, мягко, с опаской прикасаясь к нему, как будто она еще не привыкла к осознанию того, что там кто-то живет. — Как только ты расскажешь мне, что произошло после ужина на твоем свидании с Малфоем. Рон издал стон ужаса и бросил на Гарри извиняющийся взгляд, покачав головой. Он хотел обсуждать это еще меньше, чем его друг. Рон не знал, что было более постыдным: то, что он танцевал с Малфоем, или то, что он впервые получит минет посреди двора. Но вдруг его глаза расширились, когда он вспомнил гораздо более важное событие этого вечера. Он не мог поверить, что забыл об этом! «Драко был бы невыносим, если бы узнал, что я забыл о том, что меня дважды за один вечер чуть не убили в свете его сексуальных навыков», — подумал Гарри, поморщившись. — Я забыл вам сказать, но на обратном пути из Хогсмида мы встретили Грейбэка, — начал Гарри, поспешно пересказывая им события ночи с Забини и Грейбэком, стараясь вычеркнуть все вампирические части истории. К счастью, ужас от этой новости успешно отвлек его лучших друзей от того, что еще произошло с Драко. Он не думал, что готов поделиться с ними, пока не готов, ведь он сам все еще переживает очень ценные, очень приятные интимные отношения. * * * — Ты пережил это и не подумал рассказать мне? — мрачно пробормотал Северус. Драко не сводил глаз с огня, возле которого сидел. Теперь это было его любимое удобное кресло в комнате Северуса, которое он занимал каждый раз, когда приходил сюда. В голосе преподавателя прозвучала нотка недовольства, как будто он чувствовал, что Драко его предал. — Я не хотел впутывать тебя, ты бы в отместку сделал что-нибудь радикальное. Я говорю тебе об этом только сейчас, потому что он втянул Забини в этот бардак, и эта маленькая змея должна быть наказана, раз Гарри не позволил мне сделать все по-своему. Взгляд Северуса тяжело опустился на затылок Драко, и тот вздохнул. — И ты думаешь, что эта ситуация не требовала решительных мер? Ты глупый мальчишка, всего лишь ребенок. Не обманывай себя, это твоя собственная гордость помешала тебе обратиться ко мне за помощью, а не здравый смысл. Драко вздохнул, жар пламени восхитительно согревал его. Почти так же хорошо, как тепло тела Гарри. — Это не имеет значения. Главное, что по какой-то причине он ненавидит меня и теперь прибегает к тому, чтобы посылать за мной ненормальных оборотней и одноклассников. Не говоря уже о том, что, по словам Забини, есть что-то еще, нацелившееся на Гарри. И я не чувствую поблизости Аларика. Он пропал. Он может быть где угодно… — Прямо за этой дверью, да, он может быть там. Этот замок необъятен. Его искали с тех пор, как я сообщил Макгонагалл о его причастности к загадочной болезни мисс Грейнджер, но его не нашли. И не найдут, я думаю, пока он сам этого не захочет. Драко фыркнул, сразу же почувствовав отвращение к этому действию — одна из дурных привычек Поттера. Он лишь надеялся, что тот больше ничего не подхватил от него. — Я не знаю, чего ожидать и что планировать, — признался Драко. — Он может распространить информацию о том, кто я такой, по всей школе или устроить какую-нибудь смертельную ловушку… Он почувствовал, а также услышал, как Северус двинулся к нему. Он был уверен, что его чувства усиливаются с каждым днем. Он чувствовал, как мантия Северуса будоражит воздух при его движении. Он чувствовал, как уменьшается расстояние между ними, словно Снейп отбивался от стены ткани, чтобы добраться до него. И только когда его любимый учитель встал рядом с ним, он посмотрел в это лицо, искаженное раздражением и беспокойством одновременно. — Теперь мое мнение, мой совет недостаточно хороши для тебя? — Северус усмехнулся. — Глупый, самонадеянный мальчишка. Неистовое желание Поттера стать мучеником передалось и тебе. Ты должен был обратиться ко мне с самого начала! Разве я всегда не делал все возможное, чтобы помочь тебе?! Драко поморщился от разочарования, исходящего от Северуса. Это было почти хуже, чем разочарование от его собственного отца. — Я могу бегать быстрее, чем чертова «Молния»! Скоро я смогу дробить камень голыми руками. Мне больше не нужно, чтобы ты меня спасал… — Вампир ты, человек или сквиб, я всегда буду спасать тебя, маленький самодовольный идиот. Даже самый сильный человек на земле иногда нуждается в помощи, — прочитал ему лекцию Северус, теперь уже находясь в гневе. — Ты и так всегда спасаешь меня… — И буду продолжать, пока один из нас не превратится в пыль, — мрачно поклялся он, его черные глаза сверкали от напряжения. — Драко, я понимаю, что ты пытаешься быть независимым из ложного желания найти себя, вернуть родителей, но это не что иное, как высокомерие — думать, что ты должен справляться со всем один. Как ты собираешься убедить своего питомца Поттера впустить в свою жизнь посторонних, если сам не хочешь сделать то же самое? Эта фраза поставила Драко в тупик и убила всякий ответ, который вертелся у него на языке. Откинувшись в кресле, он закрыл глаза. Его чувства и способности стремительно росли, и время от времени они имели тенденцию брать над ним верх, подавлять его, пока ему не требовалась пауза, хотя бы на мгновение, чтобы привыкнуть ко всему этому. Ему было интересно, когда же его способности перестанут расти? Он уже чувствовал, как сила струится по его мертвым венам, словно резкая, постоянная волна адреналина. Даже когда он был спокоен, в его мирной не-смерти, которую он испытывал. — Вы оба так раздражающе похожи, — сказал Северус, его низкий голос прорезал тишину. — Вампир ты или нет, но вы созданы друг для друга, — в словах Северуса прозвучала насмешка, и Драко усмехнулся одновременно и вопреки ей. — Не говори ему об этом, — с ноткой горечи сказал Драко. — Ему это не понравится. — Это потому, что он упрямое отродье, которое все отрицает. Дай ему время… — Время — единственное оружие, которое у меня есть, — пробормотал Драко. По его прохладной коже пробежала дрожь осознания, и он глубоко вдохнул. Он чувствовал его запах даже отсюда. Сегодня он был доволен, по крайней мере, больше, чем обычно. «И я, по крайней мере, частично ответственен за это», — самодовольно подумал он. — Сегодняшний вечер, судя по его запаху, прошел неплохо, — сказал он Северусу. Тот нахмурился. — Твои чувства и впрямь стремительно развиваются, — пробормотал Снейп, в основном про себя. — Я подозревал, что твои способности будут экспоненциальными, учитывая, кто твой донор. Мы действительно никогда не сможем догадаться о степени твоей силы, если ее питает его кровь, — затем он задумчиво оглядел Драко. — Ты уже размышлял об этом, я вижу это по твоим глазам. Ты делился с ним мыслями, пусть и случайно, но это только начало. При этой мысли Драко почувствовал себя полным возможностей. Он и раньше чувствовал это, но теперь был уверен, что они с Гарри могут совершить неизмеримое. Он должен был исследовать этот аспект отношений между первенцем и его вампиром. Вот только… Он вздохнул. — Я не могу лгать ему, и если я начну использовать некоторые из своих способностей в целях, которые он считает неправильными, он не даст мне и капли. И более того, он никогда больше не будет мне доверять. А его доверие и так завоевано с большим трудом. Северус ухмыльнулся. — Да, но ты можешь позволить ему выбирать, где ты используешь свои способности, если это его устроит. Драко нахмурился. — Устроит его? Ничто его не устроит, но он может найти применение нашим способностям, которое удовлетворит его потребность помогать людям, да, — он сделал паузу, и его кожу пронзила тревожная дрожь. — Солнце скоро взойдет, ты уже затемнил магические окна? Северус вновь усмехнулся. — Пожалуйста, отдай мне должное, Драко. На самом деле, я уже несколько часов как защитил эти комнаты от солнца. Хотя, полагаю, если репутация Маундвилис о чем-то говорит, она доставит эти ингредиенты в течение дня. Она талантливый зельевар, но слава Поттера ей не помешает, чтобы ускорить свою карьеру. Драко ухмыльнулся, с нечеловеческой скоростью вскочил со стула и помчался к боковой двери. Ему хотелось принять душ, чтобы смыть с себя запах оборотня и уединиться, пока он вспоминал каждый звук, каждый дюйм выражения лица Гарри, когда высасывал его сегодня до дна — во всех смыслах этого слова. Сейчас его беспокоило так много вещей, так много опасностей. Ему нужно было опустошить свой разум на некоторое время, прежде чем он сможет обдумать их все, и как лучше противостоять каждой из них. По крайней мере, у него были Северус и Гарри, чтобы помочь разобраться в этом. Это было утешением, о котором он давно забыл — знание того, что он больше не одинок. И тут, едва его рука коснулась богато украшенной дверной ручки, он на месте замер. Что-то поразило его со всей внезапностью и непредсказуемостью молнии. — Ты назвал Гарри моим питомцем, — задумчиво произнес Драко. Ему не нужно было поворачиваться, чтобы понять, что Северус поднял бровь. — Конечно, ты не собираешься защищать его честь из-за такой мелочи… — Нет, — перебил его Драко. — Нет, но… так замаскированные твари называли Аларика. Они сказали, что он чей-то питомец, — он сделал паузу и повернулся лицом к своему учителю. — Кем бы они ни были, ты думаешь, что профессор Аларик — домашний питомец одного из них?