Sanguis Vita Est

Обратный путь через Хогсмид они проделали в тишине. Когда ослепление от легкости и приятности всего вечера немного угасло, Гарри не мог не задуматься над словами, которые Драко произнес с такой искренней убежденностью, когда закончился их танец. — Если ты думаешь, что я позволил бы кому-то так издеваться над тобой, если бы ты стал моим, то ты сильно ошибаешься. Ты будешь жить так, как ты выбрал, и я сделаю все, чтобы защитить тебя, если ты мне позволишь. Почему-то эти слова засели у Гарри в голове, как только разочарование от того, что он не получил поцелуя, улетучилось. Гарри был слишком отвлечен откровенным и искренним признанием, которое его спутник сделал на танцполе, чтобы запротестовать, когда Драко поднял его на руки и аппарировал обратно в спящую деревню. Шум от «Трех метел» уже немного утих, магазины были закрыты, а улицы почти пусты. Гарри позволил Драко вести себя к карете и в задумчивом молчании смотрел ему вслед. Разве не этого он всегда хотел? Кто-то, кто заботился о нем больше, чем кто-либо другой, кто-то, кто хотел видеть его таким, какой он есть, кто-то, кто бросит ему вызов и заставит его почувствовать то, что, как он боялся, было потеряно для его ранее оцепеневшего тела… Да, это был лучший способ описать это. Он оцепенел еще до того, как Драко ворвался в его жизнь. Со смертью Волдеморта она потеряла всякий смысл. Рядом появился кто-то, кто подтолкнул бы его к новой жизни… Не слишком ли поэтично, что этим человеком оказался вампир? «Это именно то, чего я хочу, и даже больше, — подумал он, решительные слова Драко крутились в его голове, свидетельствуя о его невысказанных чувствах. — Так почему же я так чертовски напуган?» Взглянув на пасмурное небо, Гарри вздохнул, наблюдая, как частично невидимая луна насмешливо светит на него. Там, на танцполе, он чувствовал себя в безопасности, несмотря на беспокойство от пристальных взглядов, испытывал удовольствие от мимолетных прохладных прикосновений. Не было никакой определенности, оставалась лишь вероятность, что он окажется прав во всем, но разница была в том, что теперь он больше не хотел бежать, как трус. Он хотел дать шанс, хотел, чтобы все получилось. Он прикусил губу, не зная, что думать о том, что его мысли уносятся в такие глупые, идеалистические дали. Он все еще не мог преодолеть барьер, который сам же воздвиг, инстинкт, который говорил ему, что лучше сторониться любого счастья, которое несет в себе потенциальную боль. «Нет, я не могу преодолеть это в одиночку, — подумал он, снова взглянув на спину Драко. — Но я не один, больше не один». — Знаешь, это не то завершение нашего вечера, которое я планировал, — внезапно сказал Драко, поворачиваясь к нему лицом с выражением, которое, казалось, разрывалось между весельем и неуверенностью. — Ты идешь за мной, от тебя исходит запах смятения и меланхолии. Этого запаха достаточно, чтобы у меня пропал аппетит. Блеск в его глазах не дал Гарри возможности неправильно истолковать, что это был за аппетит, и он неловко отвел взгляд, остановившись прямо перед Малфоем. Они дошли до кареты, как понял он, выходя из оцепенения, но Драко стоял перед ней, внимательно наблюдая за ним. — О?.. — отстраненно протянул Гарри, забыв, что Драко может учуять его настроение. Он не хотел больше жить в несчастье. Он скучал по своему прежнему «я», по тому «я», которое нравилось Драко. По тому, кто мог бы встретить страсть и жизненную силу Драко удар за ударом и даже больше. — Что же ты задумал? — спросил он, смело подняв подбородок, чтобы сдержать дрожь в голосе. — Знаешь, мне больше нравится, когда ты как бестактен и бесстрашен, — пробормотал Драко, подойдя ближе, чтобы вдохнуть аромат Гарри. Он закрыл глаза. Резкий ветерок пронесся мимо них, бесстыдно принося запах Гарри в ноздри Драко и, казалось, атакуя его чувства. Вампир сделал паузу, как бы наслаждаясь этим запахом, а затем открыл глаза, которые теперь горели желанием. — Как далеко я могу завести тебя, прежде чем эта хрупкая перемена в твоем сердце пошатнется, рухнет и ты снова начнешь убегать? Гарри полагал, что вполне логично, что Драко ждет именно этого, в конце концов, такое случалось уже много раз. «Но я больше не буду трусом, как бы я ни боялся случайно обнажить себя перед ним, стать уязвимым для сердечной боли». Ужас грыз его чувства с каждым мгновением, когда они были вместе, но блаженство быстро побеждало в борьбе за то, чтобы укоренить его на месте. Он сталкивался с более страшными ужасами, чем сердечная боль, не так ли? Пожевав губу, Гарри шагнул ближе, преодолевая расстояние между ним и Драко. Он открыл рот, чтобы заговорить, но не смог вымолвить ни звука, слова словно застряли где-то в горле. Яркие серебристые глаза изучали выражение его лица, несомненно, оценивая цель его приближения. К счастью для него, Малфой был прав по крайней мере в одном: он знал Гарри лучше, чем он думал. — Это мое приглашение испытать твои границы? — спросил вампир. Гарри опустил глаза на эти губы, они находились всего в нескольких дюймах от его собственных. — Так далеко и так сильно, как ты посмеешь, — тихо бросил Гарри ему вызов. Драко подлетел, как будто его подхватил легкий ветерок, и все тело Гарри задрожало от предвкушения удовольствия, когда он вдохнул этот мускусный запах. Эти губы приникли к его губам, предвещая поцелуй, которого он так жаждал. Внезапно еще одним резким порывом на них налетел ветер, и на этот раз Драко напрягся, выражение глубокого ужаса отразилось на его обычно самоуверенном лице. Но едва Гарри разомкнул губы, чтобы спросить, в чем дело, как в ночи раздался леденящий душу вой, пронзивший тихую деревню предчувствием чего-то дурного. Гарри уже доводилось слышать подобный хищный вой, и он не принадлежал тем адским гончим, которых они встречали в лесах вместе с их скрытыми плащами хозяевами. Это, несомненно, был оборотень. Ночь, когда Ремус изменился на его глазах и невольно попытался убить его, навсегда останется запечатленной в его мозгу. — Оборотень, — пробормотал Гарри, его глаза бешено сканировали окружающий мир, когда он услышал, как в деревне начался хаос. — Грейбэк, — поправил Драко. Это откровение было гораздо хуже, чем просто любой другой оборотень. Особенно если судить по тому, как дрогнул голос Драко. Гарри с тревогой наблюдал за ним, гадая, что будет чувствовать Драко, столкнувшись с существом, которое мучило его несколько дней подряд. Но эта мысль была быстро прервана еще одним содрогающимся воем. — Нам нужно вернуться в замок, — поспешно сказал Гарри, глядя на карету. Драко произнес то, о чем он думал: — Мы не успеем, он настигнет нас в одно мгновение. Двери «Трех метел» и других близлежащих зданий начали предупреждающе светиться, защита на них мерцала от звука приближающейся угрозы. Гарри мог только надеяться, что все, кто не находится в безопасности за этими дверями, уже вернулись в замок, но не чувствовал никакого желания совершить подвиг, с которым он точно не смог бы справиться, только глубокое беспокойство за своих одноклассников. Он знал, что не может вслепую броситься навстречу опасности, чтобы спасти людей, которых там могло и не быть, он не сможет так просто отказаться от своего обещания не взваливать все проблемы на свои плечи. «Особенно без палочки», — напомнил он себе. — Ты сильно против того, чтобы я нес тебя? — спросил Драко, критически изучая здания и тени вокруг них, как будто любая из них могла скрывать приближающегося зверя. Гарри хмыкнул. — Достаточно, но не настолько, чтобы хотеть встретиться с Фенриром Грейбэком без палочки, — пробормотал он, подойдя к нервно ерзающим фестралам у кареты и хлопнув рукой по их крупу. Тупой удар заставил их бежать в темноте обратно в Хогвартс. Он не мог просто оставить их здесь на съедение оборотням. Тогда он повернулся к Драко, приблизившись к его спине, но мгновенно голова вампира метнулась в противоположную сторону. Гарри успел только моргнуть, а Драко уже бросился вперед и стоял перед ним, приковав взгляд к соседнему зданию, которое, как оказалось, было заведением мадам Паддифут. — Слишком поздно, — только и смог сказать Драко, подняв правую руку как щит, когда воздух наполнился низким, грохочущим рычанием, которое исходило не от него. Тени над головой замерцали, и Гарри взглянул вверх, его сердце замерло в груди. Над ними на крыше возвышалась большая громоздкая фигура, одетая в густой седеющий мех, силуэт которой выделялся на фоне белого жуткого лунного света. Суженные золотые глаза угрожающе блестели, глядя на них, и Драко отступил назад, заставив Гарри двинуться за ним. Гарри достал свою палочку, не обращая внимания на опасность ее использования. Если бы дело дошло до этого, ему пришлось бы рискнуть и использовать свою магию, чтобы защитить их. Губы Драко оттянулись вверх, обнажив жемчужно-белые клыки, появившиеся в знак предупреждения. В воздухе завибрировало рычание, которое Драко издал сам. Была только одна причина, по которой Фенрир Грейбэк рисковал арестом, придя в деревню волшебников, за которой больше всего следило новое Министерство. «Авроры, вероятно, уже в пути», — подумал Драко, делая еще один шаг назад и держа Гарри за спиной. Он не сомневался, что его спутник, может, и будет защищаться, но сомневался в способности организма Гарри противостоять яду оборотня. Внезапно зверь на крыше спустился на землю в нескольких футах от него. Несколько застывших мгновений оно угрожающе смотрело на него, словно надеясь выместить первоначальный ужас от его появления. Драко знал, что существо учуяло его страх, так же как и страх Гарри, но у него также было сильное подозрение, что Грейбэк точно знает, откуда исходит его страх. Затем это существо начало неестественно изгибаться, морда и по-звериному изогнутые задние лапы превратились обратно в человеческую форму с отвратительными хрустящими и хлюпающими звуками. Он почувствовал, как Гарри за его спиной поморщился от отвращения, и с трудом заставил себя не сделать так же. Какая скотина могла научиться терпеть такую агонию, такую извращенную боль и не вскрикнуть? В Фенрире Грейбэке не осталось и следа человечности. Наконец, когда тошнотворный треск и стон конечностей завершился, перед ними встал очень голый, очень грязный и очень высокий человек, оскалив в острой ухмылке неровные зубы. — Судя по запаху твоего страха, я бы сказал, что ты прекрасно меня помнишь, — с мрачным смехом рявкнул Грейбэк, его глаза все еще были золотыми и мерцали в темноте, отражая то же садистское удовольствие, которое Драко помнил по подземельям. — А судя по твоей вони, я не могу поверить, что не учуял тебя за милю, — возразил Драко, обнажив клыки, его глаза горели нечеловеческим серебром. Он не позволял Грейбэку так легко забыть, что тот больше не имеет дело с испуганным, жалким человеческим мальчишкой. Ему было стыдно за каждый свой крик и слезу, за каждый момент, когда он молил о пощаде. Это время было его самым большим позором; он никогда больше не опустится до такого, никогда не станет уязвимым. Ни перед кем. «За исключением, возможно, Гарри», — тихо поправил его разум. — Чего ты хочешь? — потребовал ответа Гарри, стоя позади Драко, его палочка все еще была наготове и полностью видна в свете растущей луны. Он не слышал об оборотнях, которые научились меняться по собственному желанию, а не под воздействием полной луны. Это было нехорошо. Грейбэк, способный измениться в любой момент, представлял собой еще большую угрозу, чем предполагал Драко. Он выпрямил свое тело, готовый в любой момент атаковать. «Я не могу подпустить его к Гарри», — подумал он, зная, что Гарри будет первым, на кого нападет оборотень. В конце концов, он был единственным из присутствующих, кто восприимчив к проклятию. Еще один смешок прорезал воздух. — Вот это было бы показательно, не так ли? — усмехнулся Грейбэк, делая шаг ближе, явно не обращая внимания на то, что единственным прикрытием на его теле была грязь. — Вряд ли ты пришел сюда из-за мести, — сказал Гарри, его голос не дрогнул от присутствия оборотня. — Тебе было плевать на Волдеморта и Пожирателей смерти. Ты ненавидишь волшебников. — Да, но такие маленькие тощие, как ты, идеально подходят для того, чтобы ковырнуться в моих зубах, — прорычал Грейбэк, надвигаясь на них. Вместо того, чтобы оттолкнуть Гарри, Драко рванулся вперед, оскалив зубы, как дикий зверь. Теперь он оказался прямо перед лицом Грейбэка, и теперь зверь не мог пройти мимо него. Грейбэк мрачно усмехнулся. — О, кто-то вырастил клыки, — насмехался он, — я помню, как эти милые маленькие зубки стучали от страха во время нашей совместной жизни. — Ты увидишь, что теперь я совсем другой человек, — предупредил Драко, с вызовом глядя в золотистые глаза, как будто он противостоял не оборотню, а йоркширскому терьеру. Не то чтобы он не боялся, он боялся и был уверен, что присутствие этого оборотня всегда будет оказывать такое воздействие на его тело, но он боялся того, что это существо может сделать с Гарри больше, чем то, что может сделать с ним. Имелось очень мало способов убить вампира, но много способов убить волшебника. — Да, ты совершенное маленькое животное, как и я, — усмехнулся Грейбэк, — испорченный зверь. — Он совсем не похож на тебя! — зашипел Гарри откуда-то сзади Драко, его голос был полон ненависти. Несмотря на их положение, Драко не мог не почувствовать, что его странно тронуло это заявление. — Я не знаю, какого черта ты сюда явился, но я советую тебе уйти, пока не пришли авроры. Грейбэк перевел взгляд на Гарри и уставился на Драко, как будто его там не было. Злобная улыбка расплылась по его немытому лицу. — А ты совсем не изменился, Поттер? Все еще не знаешь, когда заткнуться, да? Драко почувствовал, как в Гарри закипает ярость, но его внимание быстро вернулось к собственному нарастающему беспокойству, когда Грейбэк добавил: — Но ходят слухи, что ты у этого вампира первенец. Это делает все гораздо интереснее. Снова скрежетнув зубами, Драко вернул внимание Грейбэка к себе. — Да, верно, он мой. Отвали. Но прогорклая улыбка зверя не дрогнула. — Ах, но, понимаешь, мой друг обратился к тебе за услугой, — мрачно ответил он. И вдруг стало совершенно очевидно, кто этот друг — какая здесь связь. — Аларик, — прошипел Драко. — Значит, в твоей пустой голове есть мозги, коротышка, — мрачно усмехнулся Грейбэк. — Зачем тебе объединяться с Алариком? — спросил Гарри. — Ты ненавидишь волшебников. — Общие интересы, — прорычал Грейбэк, — он мстит твоему вампиру, а я ему задолжал еще во время войны. Драко почувствовал, как глаза Гарри метнулись к нему, но не отрывал взгляда от оборотня. Оборотни относились к долгам так же серьезно, как и волшебники, так что же такого сделал Грейбэк, чтобы оказать Аларику столь рискованную услугу? — Что ему от меня нужно? — потребовал Драко сквозь стиснутые зубы, устав от этих игр. — Твои страдания, твоя боль, — усмехнулся Грейбэк. — Аларик сказал, что за мной охотится кто-то еще, кто это? Пожиратели смерти? Грейбэк угрожающе улыбнулся в ответ. — Это было бы показательно, не так ли? — с еще одним грохочущим смешком он шагнул вперед. Драко зарычал, его рука вырвалась и сильно ударила оборотня в грудь. Зверь-человек отшатнулся назад, на его губах застыло ядовитое рычание. — Не заставляй меня отрывать эти булавки, — предупредил Грейбэк, глядя на обнаженные клыки Драко. — Без них ты не представляешь особой угрозы. — Ты будешь удивлен, — мрачно пробормотал Драко. Он видел, что его сила обеспокоила Грейбэка, что бы он ни увидел. Он знал, что юноша не должен быть таким сильным, как сейчас. Он не рассчитывал на то, что сила Гарри заставит его силу расти в геометрической прогрессии. Недооценка Гарри Поттера всегда была самой большой ошибкой зла. Похоже, этот дурак еще не усвоил этот урок. — Я сделаю тебя не более чем кастрированным щенком, если ты его тронешь. Внезапно Грейбэк бросился вперед, с ревом врезался в Драко и отправил их обоих в полет по грязной земле. Грязь разлетелась повсюду, осыпая окружающих последствиями их столкновения. Огромные клыки скрежетали в нескольких дюймах от лица Драко. Он сильно вжался головой в неподатливую землю, пытаясь вырваться из нее, его руки взлетели вверх, чтобы схватить голову волка. Твердые как железо ногти Драко глубоко вонзились в грязную плоть. Он почувствовал, как она поддается, почувствовал, как мерзкая кровь зверя вырывается из ран и сочится из-под его пальцев. В воздухе появился металлический привкус. Он узнал бы запах оборотня за милю после этого. От него воняло смертью, грязью и псиной одновременно. Однако боль, похоже, не действовала на Грейбэка. Это лишь заставляло Драко желать причинить ему еще больше боли, чтобы он заплатил за каждую секунду, проведенную под его руками, умоляя о пощаде, которая так и не наступила. — Ты пожалеешь, что когда-либо прикасался ко мне, что когда-либо встречался со мной, вонючая дворняга! — огрызнулся Драко, впиваясь пальцами еще глубже, чувствуя, как кости черепа стонут под давлением. Грейбэк завыл маниакальным, садистским смехом, срывая крик с губ Драко, когда два мясистых кулака схватили его за плечи, впиваясь в мраморно-твердую плоть, как в масло. Жидкий огонь пылал в его теле. Оборотень впился когтями в образовавшиеся раны, вырывая в плечах Драко зияющие дыры. Зарычав от боли, Драко бросился вверх, сильно ударив коленом в пах зверя. Это заставило тварь с воем скатиться с него. Вскочив на ноги, Драко подлетел к Гарри и присел перед ним, устремив взгляд на волка в нескольких футах от него. Времени не было. Прежде чем Драко успел оттолкнуть Гарри с дороги, Грейбэк настиг их обоих, и Драко оказался между ними, единственное, что было между Гарри и ядом оборотня. Яростно толкаясь вверх и вкладывая в это всю свою силу, Драко пытался удержать Грейбэка на расстоянии вытянутой руки, он чувствовал, как уязвимое тело Гарри сжимается под тяжестью их обоих, чувствовал, как его тело стонет под давлением. Он снова зарычал, сильно ударившись головой о голову Грейбэка. Что-то громко хрустнуло, но оборотень лишь сильнее сжал руки Драко. — Он — все, что поддерживает тебя, не так ли? — шипел Грейбэк, орошая лицо Драко слюной. Драко поморщился. — Он — причина твоего существования, и я могу разорвать эту драгоценную связь между вами, оборвать твою жизнь в одно мгновение одним маленьким укусом, — его глаза светились злобой, глядя на человека, зажатого под телом Драко, и тот сразу же понял, что имел в виду Грейбэк. Кровь оборотня не принесла бы ему, Драко, никакой пользы, и если бы Гарри был обращен, Драко без него в конце концов умер бы от голода. Никакая кровь больше не будет давать ему насыщения. Но сейчас не это было его главной заботой. Для чего бы Аларик ни послал сюда Грейбэка, оборотень был неуправляем и делал все, что подсказывали его поганые инстинкты, будь то долг или нет. Он был похож на бешеную собаку, изголодавшуюся по хаосу и наконец-то спущенную с поводка. Все произошло в замедленной съемке. С кровожадным криком Грейбэк выбросил голову вперед, клыки метнулись к горлу Гарри. Драко сильно толкнул тяжелое тело сверху, вонзил ногти в твердую плоть волчьего живота. Приготовившись к боли, он дернулся в сторону, подставляя свою плоть под клыки Грейбэка вместо плоти Гарри. Глаза Гарри расширились, когда это произошло над ним, и он был бессилен остановить это. Он с ужасом наблюдал, закричав во всю мощь своих легких, как изрезанные зубы Грейбэка вонзились в горло Драко. Кровь забрызгала его очки, вылетев из раны вместе с леденящим душу криком Драко, когда волк встряхнул его, как тряпичную куклу. Гарри скорее почувствовал, чем увидел, что руки Драко пытаются схватить его, причинить боль, нанести рану, что угодно, лишь бы оттащить от него Грейбэка, но волк вцепился в него. Он не мог освободиться. Проглотив панику, которая грозила подняться в горле, как желчь, и задушить его, Гарри сжал пальцы вокруг упавшей палочки. — Silverae Laceratum!<note>Авторское заклинание, адаптация от латинского от silverae (серебро) и laceratum (рана, порез).</note> — закричал он со всей силой своего существа. Ослепительный серебряный свет прорезал воздух и взорвался, как фейерверк. Разрывы серебряной шрапнели посыпались вниз, как ракеты, направленный на свою цель. Грейбэк завыл, когда серебро яростным градом посыпалось на его плоть. Чудовище с рычанием отбросило Гарри назад. Как только они оказались на свободе, Гарри быстро перекатился, увлекая за собой Драко и накрывая вампира своим телом, защищая его от ливня серебра. Был момент, когда они лежали друг на друге в грязи, сердце Гарри бешено колотилось, прижавшись к грудной клетке Драко, а их лица находились всего в сантиметре друг от друга. В этих глазах горел отблеск серебристого взрыва, и Гарри ошеломила неподвижность на мимолетную секунду, показавшуюся ему вечностью. Еще одно рычание раненого оборотня вывело Гарри из оцепенения, вызванного Драко, и он понял, что серебряный дождь закончился. Он вскочил на ноги, увлекая за собой Драко. — Мы должны добраться до ворот, — задыхался он, его тело сотрясалось от спазмов магического шока. Голова кружилась от силы, громыхавшей в клетке из кожи и костей. Но сейчас было не время терять себя от магического перенапряжения — или практиковать успокаивающую технику Снейпа. На мгновение Гарри подумал, что вампир может спросить его, достаточно ли он силен, чтобы удержать его, но прежде, чем Гарри успел нахмуриться, Драко схватил его за руки. Резко забросив его через спину, вампир полетел по грязной тропинке, и Гарри поспешил обхватить его шею дрожащими руками, так как ветер бил ему в лицо, угрожая оторвать от спины Драко на той скорости, с которой они неслись. Пронзительный, полный боли и ярости вой снова наполнил воздух, а звук шагов, шлепающих по грязной земле, возвестил о том, что Грейбэк преследует их. Гарри прищурился, чтобы разглядеть смутные очертания ворот Хогвартса, которые с каждой секундой приближались. Драко был определенно быстрее, чем в прошлый раз, — это была единственная связная мысль, которую Гарри смог расшифровать сквозь панику и магическую дрожь, пронизывавшую его. — Ворота! — гаркнул он сквозь стиснутые зубы, борясь с судорожной дрожью. — Они защищены, мы просто должны пройти через них! Конечно, Драко знал это, но Гарри должен был сказать — сделать что-то, что угодно, кроме того, чтобы просто висеть на нем, как груз. Он чувствовал себя слишком ослабленным этим заклинанием. Все его тело сжималось от внутренней ярости. Как ему не удалось так эффектно использовать себя на уроке Снейпа? У него были серьезные проблемы! Они были близки. Сияющие голубоватые огни ясно как днем висели вокруг ворот — так же, как и отставшие студенты, с пьяной неуклюжестью бредущие по тропинке. Грудь Гарри сжалась от ужаса. — Я не могу, Гарри, — отозвался Драко, без сомнения, чувствуя источник его беспокойства. — Он слишком близко. Я должен провести тебя через ворота! — Ты не можешь позволить ему причинить им вред! — настаивал Гарри, уже с трудом пытаясь слезть со спины Драко. Он не мог позволить этому ублюдку причинить кому-либо вред прямо на его глазах. Магией или не магией. — Грейбэк охотится за тобой… — И он нападет на них, как только я окажусь вне досягаемости, потому что знает, что я погибну, увидев их смерть! — Гарри уже почти кричал, хотя знал, что Драко мог бы услышать и шепот, даже если бы ветер завывал в ушах, а Грейбэк рычал и щелкал пятками у них за спиной. Пальцы Гарри крепче вцепились в ткань на груди Драко, за которую они раньше цеплялись для дополнительной фиксации, его челюсти сжались, когда он прошипел: — Пожалуйста. Ради меня. С грохотом и звуком, который был отчасти рычанием, отчасти болезненным криком, Драко сбросил Гарри со спины и швырнул его через ворота, словно тряпичную куклу. Гарри хрюкнул, ударившись о землю, и попятился назад, задницей увязая в грязи, чтобы убедиться, что он находится под защитой территории. Драко даже не попал в поле зрения Гарри. Следующим, что он узнал о своем вампире, был клубок опьяневших тел, который внезапно приземлился в нескольких футах от него в пределах замка. Повернув голову в поисках вампира, Гарри едва не выпрыгнул из кожи, когда две прохладные руки коснулись его лица, решительно наклонив его вверх, пока он не уставился прямо в яркие серебристые глаза. — Ты дрожишь, — вздохнул Драко, его голос был неестественно ровным и в то же время напряженным от паники. Гарри попытался заставить свое тело расслабиться, попытался остановить магию, бьющую по грудной клетке. Он закрыл глаза, погружаясь внутрь себя, пытаясь обрести спокойствие, как учил его Снейп, но магия душила его. Он не мог дышать! Пальцы, державшие его подбородок в плену, сжались сильнее. Вздрогнув, он открыл глаза и увидел, что Драко снова очень близко к нему. — Магия пугает тебя больше, чем этот чертов оборотень. Если ты не успокоишься, Поттер, Грейбэк будет наименьшей из твоих проблем. При упоминании имени оборотня голова Гарри мотнулась назад. В этот момент зверь достиг ворот. Он остановился, преследуя границу, как бешеная собака, у которой закончился длинный поводок. Ворота были открыты, но защитная магия не позволяла ему даже лапой ступить на территорию. Он рычал и выл, из-за чего пьяные студенты поблизости вскрикивали от ужаса и вскакивали на ноги. Гарри смутно узнал Лаванду Браун, близняшек Патил и Симуса с Дином. Никто из них, похоже, не понял, что Гарри и Драко тоже были здесь, но они, конечно, заметили оборотня, огрызающегося на пограничной линии, даже будучи пьяными. Внезапно руки Драко оказались по обе стороны от его головы и заставили его снова повернуться лицом к вампиру. Он боролся, раздраженно усмехался, но не мог вырваться из хватки Драко. — Слезь с меня! — потребовал он. — Ты делаешь только хуже, ты же знаешь! Снейп говорил, что ты сможешь помочь, но каждый раз, когда ты рядом, ты заставляешь меня… Гладкий большой палец погладил его губы, и он остановился, уставившись широко раскрытыми глазами на странное выражение лица Драко. Палец, проведя по губам, медленно спустился вниз, оставляя легкую линию по подбородку, шее и груди, пока холодная ладонь не легла на сердце. Гарри резко вдохнул, его тело запульсировало от прикосновения. — Не надо! — шипел он. — Даже… даже это не помогает мне расслабиться, придурок. Это только заставляет мое сердце биться еще сильнее! Ему было стыдно признавать это, но у него не было выбора. Он должен был заставить Драко понять, должен был убрать вампира подальше от него. «То ли он меня злит, то ли что-то другое, но сердце колотится так, будто меня атакуют, он не может мне здесь помочь», — судорожно думал Гарри. Однако бегство казалось невозможным, когда Драко приблизился и прижался лбом к лбу Гарри. — Это не такое прикосновение. Расслабься. Дыши в такт со мной. Вампиру, разумеется, не требовался воздух, и он без труда привел свое привычное дыхание в медленный, ровный темп, к которому Гарри не мог не прислушиваться, особенно когда оно странным образом успокаивало его грудь и горло. Он тяжело сглотнул, но сосредоточился на том, чтобы его дыхание совпадало с дыханием Драко. Успокоить свое дыхание в кабинете Снейпа было непосильной задачей, но теперь, когда у него появился ритм, на котором можно было сосредоточиться, стало легче. Успокаивающее дыхание Драко заставляло его самого двигаться в спокойном ритме. — Продолжай в том же духе, — пробормотал Драко, его голос был тихим, убаюкивающим, что заставило Гарри слегка покраснеть. Даже среди хаоса, паники он не мог не смутиться от интимности, прозвучавшей в голосе вампира. Он оглянулся в сторону, когда в нескольких футах от него раздалось особенно кровожадное рычание Грейбэка, но свободная рука Драко притянула одну из рук Гарри к его собственной прохладной груди, так что неестественно вялое сердцебиение глухо стукнуло о теплую ладонь. — Не обращай на него внимания, — приказал Драко, его тон оставался ровным и убедительным. — Не существует ничего другого, никаких других звуков, кроме биения моего сердца. Ничего. Гарри сильно покраснел, и хотя он выровнял дыхание, как и Драко, его тело все еще дрожало, а кожа светилась зловещим светом силы, стремящейся вырваться наружу. Прохладная рука, прижимающая его собственную к груди Драко, надавила чуть сильнее. — Закрой глаза, просто дыши. Наполни пространство вокруг себя светом, воздухом и ничем другим. Благодарный за возможность спрятаться от пристального взгляда Драко, Гарри поспешил выполнить просьбу, чувствуя, как в животе забурлило, когда необузданная магия скручивала его внутренности. Он попытался отогнать это тревожное ощущение на задворки сознания, на мерзкие звуки Грейбэка, на звуки пьяных одноклассников, бегущих к замку. Свет заполнил пространство вокруг его мыслей, защищая от тревоги и паники, грозящих позволить магии поглотить его целиком. Но щит не был непробиваемым. Он все еще чувствовал источники своей паники, своего страха, ощущал, как магия тянется к нему дрожащими руками, чтобы задушить его там, где он сидел. Но помимо этого были еще руки Драко, его дыхание, все такое прохладное и успокаивающее, словно ветерок, пронизывающий во время летнего зноя. Контроль все еще был проблемой, как и сила, рвущаяся наружу. Он все еще висел на краю пропасти, но ниточка, за которую он цеплялся, укрепилась. Затем этот голос снова пронесся сквозь него, заставляя ухватиться за свое внутреннее спокойствие так же уверенно, как и рука, все еще прижимавшая его собственную к груди вампира. Он даже не до конца понимал, что Драко говорит, но ему было приятно слышать его слова. Никогда прежде никто не заставлял его чувствовать себя так… умиротворенно. Конечно, это не было полным спокойствием, это было ущербное спокойствие, но это был самый мирный мир, который он когда-либо помнил за долгое, долгое время. Затем он почувствовал едва уловимое присутствие кончика палочки у своего виска. — Aequuserium!<note>Aequuserium (лат.) — авторское заклинание от слова Aequus — спокойствие.</note> Внезапно магия, боровшаяся за освобождение, вырвалась обратно из решетки своей тюрьмы под действием непреклонной, ураганной силы заклинания. Его барьер чистого белого спокойствия был схвачен прохладными руками и распространился по всему его существу, пока ноющая, ужасающая сила разбухающей магии не заставила его снова погрузиться в дремоту. Гарри задыхался, как будто только что вынырнул на поверхность спокойного озера. Он протянул руки, хватаясь за первое, что попалось под руку, его руки погрузились в объятия Драко, пока он пытался осознать, что только что произошло. Теперь он стоял на коленях, и Драко сделал то же самое, так что их лица снова оказались на одном уровне. Барьер спокойствия, который он воздвиг, уже потускнел, но он сделал свое дело. Магия отступила — с помощью заклинания Драко. «Должно быть, он знал, какому заклинанию Снейп собирался меня научить», — подумал Гарри, понимая, что это, должно быть, то самое заклинание, которое, по словам Снейпа, требовало душевного спокойствия для своей эффективности. Только сейчас Гарри понял, что это означало. — Это было… — Ты в порядке? — спросил Драко, его глаза искали в глазах Гарри признаки эффективности заклинания. Смущение поднялось в горле при воспоминании о том, как интимно выглядел и звучал Драко, как нежно он принуждал его к спокойствию. Оглянувшись, Гарри поднялся на ноги. «Никто и никогда не заставлял меня чувствовать себя так спокойно, так безопасно», — подумал он, не зная, что на это ответить. — Тебе удалось неплохо расслабиться, учитывая ситуацию, — Драко слегка улыбнулся, — помнится, что ты говорил о том, что со Снейпом у тебя ничего не получилось. Гарри ничего не ответил, но самоуверенная ухмылка на лице Драко подсказала ему, что этого и не требовалось. — Или ты просто не смог справиться без меня? Гарри оскалился. — Ты дал мне повод сосредоточиться, вот и все, — настаивал он. — Не то чтобы у меня было много практики, спокойствия и… удовлетворения. Снейп просто считаю, что я знаю, каково это. — Большинство людей нашего возраста расслабляются в какой-то момент своей жизни, ты же знаешь, Гарри, — осторожно сказал Драко, его тон выдавал его скрытую ядовитость по отношению к тому, что мешало Гарри испытать это. — Однако я рад, что помог тебе. Рискнув взглянуть на него, Гарри снова увидел этот сосредоточенный взгляд и быстро отвернулся к воротам. Его сердце остановилось. Грейбэк исчез. Но едва он открыл рот, как Драко перебил его. — Может быть, мне стоит поприсутствовать на твоем следующем занятии со Снейпом и узнать, могу ли я предложить какую-то помощь? — пробормотал он, его голос оказался гораздо ближе, чем Гарри помнил. — Ты, я и Снейп наедине в его покоях не вызывают приятных воспоминаний, — поморщился Гарри. Драко ухмыльнулся. — Я благодарен, что мои приставания всегда на первом месте в твоих мыслях, но я не это предлагал, — язвительно ответил вампир, — я могу помочь тебе сосредоточиться, пока ты все еще пытаешься контролировать свои магические всплески. То, как он понюхал воздух, навело Гарри на мысль, что Драко в данный момент не совсем возражает против магических вспышек, поскольку они давали ему возможность приблизиться к Гарри, но он отогнал эту мысль от себя. Сегодня вечером он навел много мостов с Драко, в основном по собственной воле. Теперь он не собирался отступать. Тем временем Драко, казалось, настойчиво добивался прямо противоположного — большего. — И не забывай, что ты мне должен за спасение этих твоих несчастных одноклассников, — пробурчал Драко с ленивой, двусмысленной улыбкой, подергивающей уголки его губ, когда он пристально вглядывался в лицо Гарри. — Ты ведь попросил меня, не так ли? Гарри насмешливо хмыкнул. — Не будь смешным, болван, — огрызнулся он, снова обращая свое внимание на пустое пространство за воротами. — У нас есть более важные вещи, о которых стоит беспокоиться. Куда он исчез? Словно только что вспомнив, в какой ситуации они оказались, Драко перевел взгляд на ворота. Он неуверенно вдохнул, как будто этот запах ему не особенно нравился, а затем повернул голову в другую сторону. — В чем дело? — быстро спросил Гарри. — Это он? Вместо того, чтобы ответить, Драко, казалось, последовал за своим носом, резко поднявшись и отправившись вверх по грязной тропинке. Гарри старался не отставать от него, к счастью, Драко двигался не со скоростью вампира, иначе Гарри не надеялся бы даже удержать его в поле зрения. Теперь он чувствовал себя нормально, магия вернулась в свою клетку, исчезла подавляющая слабость и дрожь. Ведь Драко помог ему в этом. «Хватит думать о том, как хорошо он себя чувствовал, сейчас не время», — ругал он себя, поспевая за Драко, наблюдая, как тот пронесся по деревянному мосту и резко свернул налево. Он направлялся к лодочному домику, с замешательством понял Гарри. Но когда он бросился за угол вслед за ним, то чуть не столкнулся прямо со своими пьяными одноклассниками, которые, казалось, даже не осознавали, в какой опасности они оказались. — Эй, Гарри! — пьяно вскрикнул Симус, пошатнувшись назад, когда Гарри едва избежал столкновения с ним. — Все еще стоишь на ногах, да? Мы принесли немного огневиски из Брумстикса, выпей с нами, — он помахал перед Гарри бутылкой. Гарри посмотрел на своих друзей, не понимая, как люди могут довести себя до такого состояния, когда они даже не осознают, что несколько минут назад их чуть не разорвал на куски оборотень. «Ты определенно ненормальный подросток, — подумал Гарри. — Я должен гулять на улице, нажираться вместе с ними и наслаждаться своей молодостью, не так ли?» Эта мысль была единственным, что позволило ему удержаться от того, чтобы выхватить бутылку из рук друга и швырнуть ее в озеро. По крайней мере, они были слишком пьяны, чтобы понять, что случилось с Драко. — Уже поздно, вам лучше вернуться в Большой зал и выпить там. Снейп будет делать обход и вылавливать всех, кто бродит по коридорам. У них не было комендантского часа как такового, как у совершеннолетних, но одна из их обязанностей, которая сопровождала эту привилегию, заключалась в том, что они не могли бродить по замку ночью, беспокоя других студентов. Упоминание о Снейпе, казалось, дошло даже до их опьяненных мозгов. — О нет! — с икотой воскликнула Лаванда, судорожно дергая Парвати за руку. Они не заметили Грейбэка, следующего за ними по пятам, пока Драко не вытолкал их за ворота, но при имени Снейпа они вздрогнули. Гарри едва удержался от того, чтобы в ужасе не покачать головой. Если бы только мастер зелий застал их за шумом в нерабочее время, это была бы его единственная проблема. Бросив быстрый взгляд на лестницу, ведущую в лодочный домик, Гарри направился в ту сторону, куда ушел Драко, обращаясь к остальным: — Быстрее, он идет, я его отвлеку!.. Девочки закричали, и они вместе с Дином и Симусом бросились к главным дверям. Уверенный, что в стенах замка они в безопасности, по крайней мере, до прибытия авроров, Гарри полетел вниз по ступеням. Драко нигде не было видно. Его сердце заколотилось. Неужели он учуял Грейбэка? Здесь? Как он попал на территорию? И почему Драко пошел без него? Это было совсем не похоже на властного вампира. «Я не могу заставить его отвалить, когда сам того хочу», — подумал Гарри, спускаясь по извилистым каменным ступеням к лодочному домику уже второй раз. Как далеко мог забраться Драко за те несколько минут, что его задержали пьянчужки? «И почему мое чертово сердце колотится при мысли о том, что с ним что-то случилось?» Сверху на луну опустилось покрывало темных туч, погрузив окружающий мир во тьму. пришлось напрячь зрение, чтобы увидеть, куда он идет, спотыкаясь на лестнице в своей почти слепоте, и только судорожно хватаясь пальцами за каменную балюстраду, спасаясь от падения. Однако ему не хотелось снова использовать свою палочку, даже для такого простого заклинания, как Люмос. Ему удалось вернуть себя в исходное состояние только с помощью Драко, и он был уверен, что пока не сможет сделать это самостоятельно. Сокрушаясь о том, что ему не хватает самостоятельности, он пробирался сквозь туман. Факелы, расставленные вдоль лестницы, к счастью, помогали получить немного света. Никогда в жизни спуск по этой лестнице не занимал так много времени. Как только ноги Гарри коснулись ровной земли, он полетел вперед, огибая лодочный домик. Черное озеро окружало его, как черная бездна, лишенная луны, ранее освещающей его поверхность. Задыхаясь, Гарри остановился, когда увидел Драко, стоящего на самом краю мостовой. В темноте тот выглядел словно призрак, его волосы были откинуты назад в красивом, прирученном беспорядке, а серебряные глаза по-кошачьи сверкали в темноте. Гарри осторожно подошел к нему, остановился рядом с молчаливым вампиром и нахмурился, когда тот не посмотрел на него в ответ. Драко всегда смотрел на него. Что-то было не так. — Ты мог бы подождать меня, — Гарри частично вздохнул, частично огрызнулся. Но Драко даже не признал его присутствия, он просто продолжал смотреть в темную бездну озера, на самый край леса на дальнем берегу. В выражении лица вампира сквозила неясность. Гарри определенно почувствовал беспокойство. — Что с тобой? — напряженно спросил он, схватив Драко за руку и резко дернув его так, что тот оказался перед ним. Его светящиеся глаза все еще были устремлены на что-то вдалеке. Неприязнь бурлила в его нутре, словно мерзкая, обжигающая кислота. Вампир словно находился в каком-то трансе. Гарри чувствовал, как тревога поднимается в горле и давит на голос, так что Драко вздрогнул, когда он закричал: — Драко! Посмотри на меня! ПОСМОТРИ НА МЕНЯ! — с рычанием, разрывающимся между разочарованием и паникой, Гарри попытался привести вампира в чувство, но это было похоже на попытку сдвинуть валун. С поселившимся в нем ужасом, пробирающим до костей, Гарри слепо схватился за первую пришедшую ему в голову идею. Он ударил кулаком в грубую каменную стену лодочного домика. Шипение боли вырвалось из его губ, когда он отдернул руку назад, глядя на разбитые, кровоточащие костяшки пальцев. Было больно, но внезапное движение вампира рядом с ним заставило его смириться. Глаза Драко, все еще светящиеся в полумраке, были устремлены на него, на его лицо, а затем на кровь, сочащуюся из его руки. Облегчение пронеслось в теле Гарри, когда он услышал, как Драко глубоко вдыхает аромат его крови. — Драко? — осторожно спросил Гарри, и серебряные глаза поднялись к его лицу, как всегда полные желания. Что бы ни овладело вампиром, теперь он был свободен. — Что только что произошло? Драко на мгновение уставился на него, словно пытаясь вспомнить, но потом перевел взгляд на пораненный кулак Гарри. Осознавая боль, Гарри спрятал руку за спину и сделал шаг назад к открытому входу в лодочный домик, давая Драко возможность подумать, не опьяняясь запахом его крови. — Я просто почувствовал… что-то. Кажется, что-то знакомое, хотя я не могу вспомнить, откуда оно мне знакомо. Оно звало меня… призывало меня, и я просто почувствовал, что… что я должен последовать за ним, — объяснил Драко, говоря так, словно не был уверен, откуда он это знает. — Это было почти… нет, это было так, как будто я даже не думал спросить себя, куда зов ведет меня, или откуда он. Я просто хотел идти за ним. Гарри нахмурился. Откуда бы ни исходил зов, он не значил ничего хорошего, так завладев чувствами Драко. Его желудок все еще сжимался, и он неловко переступал с ноги на ногу, пытаясь скрыть беспокойство, которое, несомненно, было написано на его лице. Если бы он не добрался до Драко раньше, что могло бы случиться? Он мог потерять его, и почему-то от одной мысли об этом ему становилось не по себе. Кулаки сжались, а с губ сорвалось негромкое шипение, когда он вспомнил о ране на руке. Рука Драко со сверхъестественной скоростью вскинулась, подтягивая раненую конечность вверх, пока вампир не уставился на досадное повреждение на коже. «Я мог потерять тебя», — только и смог подумать Гарри, наблюдая, как глаза из-под капюшона пристально изучают его плоть, а губы опускаются ниже, чтобы провести по костяшкам пальцев. На мгновение, когда Драко оказался вне пределов его досягаемости, он потерял способность дышать. «Я мог бы потерять тебя, так и не поняв, что это такое, что между нами». Резкая боль напоминала ему об их напряженной ситуации, но в то же время позволяла здраво мыслить, когда рот и язык смывали кровь и боль до тех, пока не осталась только чистая, неповрежденная кожа. — Ты… — Гарри неуверенно выдохнул: — Ты слишком легко увлекаешься мной, когда есть вещи поважнее. Что-то только что украло контроль над твоим телом. Что, черт возьми, случилось бы, если бы я не нашел тебя и не вывел из этого состояния? — Хм, любопытно, что моя связь с тобой оказалась сильнее даже того непреодолимого зова, — вслух размышлял Драко. Разочарование и беспокойство прокатились по телу Гарри. Он резко выдернул руку из плена Драко и посмотрел на него. — Ты можешь хотя бы притвориться, что тебе не наплевать?! — потребовал Гарри. — Ты хочешь, чтобы я поверил, что твои чувства действительно твои, но когда ты даже не можешь сосредоточиться на проблеме, бесконечно более важной, чем я, можешь ли ты винить меня за то, что я сомневаюсь в этом? Драко склонил голову набок, как будто действительно не понимая, что он говорит. — Неужели ты никогда не являлся для кого-то настолько важным? Неужели это понятие настолько чуждо тебе? — ответил он. — Нет ничего важнее тебя. Неужели так невероятно, что я могу заботиться о ком-то другом больше, чем о себе? Сквозь стиснутые зубы Гарри зарычал в ответ на этот обвинительный тон. — Я не это имел в виду, не искажай мои слова. Я говорю, что если ты хочешь, чтобы я поверил в то, что твои чувства настоящие, докажи мне это. Как тебя может не беспокоить тот факт, что какой-то таинственный зов только что взывал к тебе? Лишил тебя воли? На это Драко лишь поднял бровь. — Не будь смешным. Конечно, меня это беспокоит. Мы все по-разному переживаем свои эмоции, и если я не взорвался от паники и не бросился наперерез опасности, это не значит, что меня это не беспокоит, Поттер. Я был Пожирателем смерти почти два года — я научился справляться со своими страхами, но по-другому. Ты, похоже, считаешь, что есть только один способ испытывать эмоции, и это твой способ. — Прекрати обвинять меня в фанатизме каждый раз, когда я говорю что-то, что тебе не нравится, — фыркнул Гарри, раздраженно взъерошив волосы. — Черт возьми, ты даже более чувствителен, чем ребенок. Это невыносимо, ты реагируешь на каждую мелочь, которую я говорю или делаю… — В таком случае, мы подходим друг другу даже больше, чем я мог себе представить, — пробурчал Драко, отворачиваясь от Гарри и снова отходя к краю причала. Гарри хмыкнул, открыв рот, чтобы выкрикнуть очередную реплику, но тут он увидел злобную, рану, которую зубы Грейбэка оставили в плече — рану, которая предназначалась ему, и его рот захлопнулся. Должно быть, это было больно, но Драко старался не обращать внимания на боль, чтобы сохранить лицо перед ним бесстрастным. Гарри поморщился, впервые за этот вечер обратив внимание на кровавое месиво. Рана заживала не так хорошо, как обычная. Возможно, это было связано со слюной оборотня, но какова бы ни была причина, это заставило его аргумент умереть на губах. Вместо этого он развернулся на каблуках и пошел прямо в затемненный лодочный домик. Он не хотел спорить, возможно, он даже был немного не прав, но ему надоело, что Драко ведет себя так, будто эта неправота односторонняя. Устало вздохнув, Гарри провел рукой по лицу, удивляясь, как так получилось, что в один момент они с Драко казались такими близкими, а в другой — совершенно неподходящими друг другу. Может быть, все так, как говорила Гермиона, и они оба такие непостоянные, что не только секс между нами взрывоопасен, но и все остальное. И снова он не знал, хороша ли эта страсть или плоха, и сможет ли он жить с этим на постоянной основе. Темнота помогла ему прояснить голову, прогнать раздражение и всепоглощающий страх, который охватил его так крепко, что душил с того самого момента, как он не смог дотянуться до вампира. Но больше всего он ненавидел то, что первый лучший вечер за всю его жизнь был разрушен вмешательством посторонних. Аларик, Грейбэк и кто бы там ни был еще, кто, по их словам, охотился за ним, они нависали над головой, витали на заднем плане, как дурной запах, пока от них не избавятся раз и навсегда. И несмотря на то, что он еще многого не знал, сможет ли он жить с такой интенсивностью? Будет ли он жить с Драко или нет, но он понимал, что больше не может так жить. Он не мог снова в страхе прятаться, слишком долго Гарри терпел это, когда Волдеморт был жив. «И единственный способ избавиться от них — это работать сообща, — подумал Гарри, решительно сжав челюсти, когда темнота успокоила его и позволила мыслить ясно. — Драко был прав в том, что вместе мы, вероятно, способны сделать многое. Это пугает меня почти так же сильно, как пугала мысль о его потере». «Именно поэтому ты слишком остро отреагировал и набросился на него», — добавил голос Драко, звучавший в глубине его сознания, срывая с его губ измученный вздох. Ему придется извиниться перед Драко за то, что он так взорвался. «Тот, наверное, будет в восторге, когда узнает причину», — уныло подумал Гарри. Но как только это будет сделано, они смогут решить, как противостоять этому, как покончить с этим раз и навсегда. Проглотив свою гордость, Гарри медленно повернулся, намереваясь осуществить желаемое, но в этот момент прямо перед ним обрушилась ослепительная вспышка голубоватого света. Он в шоке отпрыгнул назад, схватившись за один из канатов, подвешивающих чертовы лодки к потолку, чтобы спастись от полета назад в озеро, вокруг которого был построен лодочный домик. Вспышка исчезла, но на ее месте возник светящийся магический барьер, аккуратно закрывающий вход и выход. Драко был на другой стороне, Гарри видел, как он бросается на барьер, пытаясь прорваться, слышал голос, зовущий его по имени. Но глаза Гарри были сосредоточены на темной фигуре, которая стояла между ним и стеной магии. Он беспокойно метался из стороны в сторону, ища что-нибудь, что можно было бы использовать в качестве оружия или средства спасения. Он знал, что в дальней части здания есть портрет, ведущий обратно в замок, но, словно угадав его мысли, стоявший перед ним человек угрожающе поднял свою палочку, безмолвно приказывая ему оставаться на месте. Он не знал, почему этот человек находится здесь, направив на него свою палочку, словно тот был его самым главным врагом, не знал, что происходит, но Гарри понимал достаточно, чтобы насторожиться, и застыл на месте. Его взгляд на мгновение метнулся к Драко, который все еще яростно колотил по казавшемуся несокрушимым барьеру. Магия яростно шипела и плевалась, соприкасаясь с кожей Драко. Запах горящей плоти проник в ноздри Гарри. — Драко, остановись! — закричал Гарри, но когда он рванулся вперед, мужчина встал на его пути, его палочка оказалась направлена прямо между глаз Гарри. В этот момент луна вырвалась из своей облачной тюрьмы, осветив и неистового вампира, который не мог до него дотянуться, и человека, стоявшего перед ним. Несмотря на то, что он не мог использовать магию без опасных последствий, что Драко не мог до него дотянуться и что он оказался совершенно один, Гарри воинственно поднял подбородок. В его глазах, освещенных лунным светом, засветился вызов. — Что тебе нужно, Забини? — потребовал Гарри грубым, ровным голосом. На лице темнокожего парня появилось странное выражение, освещенное неземным сиянием магического барьера, эффективно удерживающего Драко на расстоянии от них. Блейз медленно шел к нему, в каждом его шаге чувствовалась беззаботность. Как будто ему было безразлично, что произойдет дальше. На его лице запечатлелось странное выражение, ничем не отличающееся от того, которое было у него в тот день на поле для квиддича. Что-то было не так во всем, даже в том, как звучал голос Блейза, когда тот сказал: — В последнее время ты так глубоко залез в задницу Драко, что даже не видел солнечного света. В этих словах прозвучала отчетливая холодность, неестественная, которая заставила Гарри напрячься. Что-то подсказывало ему, что в этот момент он имеет дело не только с Блейзом Забини. И тут тот снова заговорил. — С тех пор, как мы вернулись, он не сказал нам, своим друзьям, ни слова, но за тобой он ходит по пятам, как побитая собака. Так скажи мне, Поттер, почему же так? Гарри нахмурился. Возможно, в нем было меньше Забини, чем он думал. — Я думаю, Драко уже говорил тебе однажды, Забини, но раз ты такой тупой, я повторю еще раз. Это не твое дело. Ухмыльнувшись, Забини насмешливо ответил: — О, Драко, не так ли? Как интересно. Скажи мне, Поттер, что понадобилось известному бабнику Слизерина, чтобы раздвинуть трепещущие бедра такой ханжи? Гарри отшатнулся, возмущенный этим заявлением. — Ты отвратителен, — прорычал он. — Какого черта тебе нужно? Или ты здесь, чтобы пожаловаться на то, что я украл Драко? Ты что, ревнуешь, что ли? Полагаю, отродья Пожирателей смерти не так модны теперь, когда война закончилась? Вот как? Ты уже не так популярен среди дам, как раньше, поэтому бегаешь за каким-то засранцем? Яростное рычание, и Забини прыгнул к нему, достав палочку. Гарри инстинктивно потянулся за своей палочкой, но вовремя вспомнил, что не успеет произнести заклинание. Сделав кувырок, он увернулся от режущего проклятия Забини и вскочил на ноги, взбежав по лестнице на стропила лодочного домика. Драко взревел от ярости, и Гарри почувствовал, как здание содрогнулось, как застонали стены. Он не успел взглянуть вниз, на магически запечатанный дверной проем, однако шаги, раздававшиеся за ним по лестнице, возвестили о приближении Забини. — Мечтай, придурок! — прорычал тот, делая выпад в его сторону. — Ты с Драко что-то задумал. Ты имеешь отношение к тому вою в лесу! Из-за тебя моя семья в Азкабане! Горько ухмыльнувшись, Гарри попятился назад, ища возможность пережить следующий поворот событий. Ему нужно было любой ценой избежать использования магии, а он был зажат между вооруженным Забини и падением в воду внизу. — Но дело не только в этом, не так ли? — пробормотал он. — Кто послал тебя сюда? Вряд ли это единственная причина, по которой ты пошел на такие меры, только потому, что такой трус, как ты, не может ничего сделать без мамочки и папочки, которые держат тебя за руку. — По крайней мере, у меня есть родители, Поттер! В Гарри полетел ярко-красный луч. Он пригнулся и споткнулся. Он стоял на самом краю верхнего уровня, вода, ведущая в озеро и в которую спускали лодки, блестела в тусклом свете. Может быть, он сможет проплыть под этим барьером? — Они хотя бы не были преступниками из низших слоев общества, — усмехнулся Гарри. — Я никогда не хотел, чтобы кто-то страдал, но мне не жаль, что твои родители оказались в Азкабане — они поддерживали Волдеморта, помогали ему пытать и убивать людей. Они заслуживают того, чтобы продолжать оставаться там! Еще один ослепительный красный свет. Гарри вскрикнул, упав на пол, чтобы избежать удара, почувствовав боль в груди из-за падения. Он пополз вперед, чтобы оставить немного места между собой и краем озера, но этого оказалось недостаточно. Внезапно Забини оказался прямо перед ним. — В чем дело, Поттер? — усмехнулся Забини, глядя на палочку, все еще бесполезно зажатую в руке Гарри. — Все слишком просто, куда делась твоя борьба? Ты почти лишил меня удовольствия. Внезапно рука Забини взметнулась, его локоть впился в живот Гарри резким, точным ударом. Гарри захлебнулся воздухом, его руки инстинктивно обхватили живот. Палочка бесполезно упала на пол. — Почти, — садистски добавил Забини. Гарри сильно толкнул более крупное тело Забини, но тут ослепляющая боль лишила его зрения. Он в агонии попятился назад, его тело срикошетило от удара кулака Забини, врезавшегося ему в лицо. Задыхаясь от боли, он посмотрел на свою палочку сквозь разбитые очки. Он не мог ею воспользоваться, не мог! Все это было слишком серьезно, чтобы кто-то вроде Забини мог это подстроить. Что-то здесь не так. Было что-то другое. Несмотря ни на что, он уже не тот человек, каким был раньше, он не собирался раздумывать дважды о том, чтобы защитить себя, какое бы зло ни действовало. Он хотел жить. Он будет жить. Внезапно, с приливом сил и ревом адреналина, Гарри бросился на Забини, его плечо врезалось в грудь Блейза и отбросило того назад. Покачиваясь, Гарри пытался разглядеть, как Драко справляется с барьером внизу. Магия бешено плевалась, обжигая плоть Драко, пока тот боролся с ним. Он не сдавался, но и не побеждал. На этот раз его никто не спасет. Боль пульсировала в его окровавленном носу и ноющем животе. Однако он не мог сказать, что не заслужил этого. Ему нужно было… — Инкарцеро! — Аргх! — Гарри закричал, когда из ниоткуда появились толстые веревки, обвиваясь вокруг него, как удав. Он хрюкнул. Веревки сжимались, выдавливая воздух из его легких, не оставляя ничего, кроме как судорожно задыхаться. Перед ним снова стоял Забини, в его глазах читался злой умысел. — Знаешь, я не единственный, кто охотится за тобой, — ухмыльнулся Забини, — многие из нас замышляют покончить с тобой за то, что ты сделал, Избранный, — Забини положил руку ему на грудь, и плечи Гарри напряглись, где они были связаны. — Просто помни, что это я прикончил тебя, пока ты паникуешь, пока ты борешься со всем, что у тебя осталось, чтобы не умереть. Жаль, что я не смогу услышать твой предсмертный крик. Гарри упрямо смотрел на него. Если Забини ждал, что он будет молить о пощаде, то будет ждать целую вечность. Со всей непокорностью, которая еще оставалась в нем, Гарри плюнул тому в лицо. Яростное рычание раздалось в его груди, и у бывшего слизеринца был только один последний ответ. Он сильно толкнул Гарри в грудь, отправив его обратно в воду. Гарри услышал крик Драко: — Гарри! — и ему удалось сделать один быстрый вдох, прежде чем он погрузился в пучину озера. Вода поглотила его, закружив в беспорядке смятения, боли и ледяного холода. Он чувствовал, как жизнь медленно вырывается из него, замерзая, раздавливаясь и сгорая одновременно. Перед глазами потемнело. Что ж… Он уже умер однажды, не так ли? Умрет еще раз.

* * *

Мир за пределами палатки был настолько холодным, что образовался туман, одновременно не похожий на туман, шепчущий его имя. Гарри вздрогнул, плотнее укутавшись в одеяло, висевшее на его плечах, но не двинулся с места, сидя на полу в проеме палатки. Очевидно, что он не говорил и даже не двигался несколько часов, что Гермиона и Рон смотрели на него с того места, где они сидели за столом, окруженные разрушенными крестражами. Благодаря его друзьям и Снейпу все они исчезли. Все, кроме Нагайны. Даже тот, что был внутри него, исчез. Он закрыл глаза от сурового мира, стараясь не вспоминать этот момент. Тщетно. Воспоминания скользили сквозь него, как нож по маслу. Он знал правду уже достаточное время, но все осознал только после того, как с пропавшим мечом Гриффиндора и диадемой Когтевран прибыл Снейп — после их побега из Гринготтса. Когда этот человек помог им уничтожить кубок и диадему и Гарри почувствовал пустоту, он больше не мог игнорировать свои подозрения. Он был крестражем. Он должен был умереть, и в конце концов Снейп оказался тем, кто сделал это, использовал часть силы Волдеморта, похороненной в его темной метке, в сочетании с заклинаниями и модифицированными ядами. Возможно, именно поэтому Снейп нашел их. Кроме того, ему удалось украсть меч из руки мертвого гобблина за спиной Волдеморта. Этот человек всегда знал, что Гарри должен умереть, и, несмотря на все свои недостатки, он пришел, чтобы облегчить это ужасное осознание. Чтобы помочь. Гарри задрожал сильнее, вжимаясь своим слегка потускневшим шрамом на лбу в колени. Давил сильно, до боли. Ему нужна была боль, чтобы хоть на мгновение осознать, что он действительно жив. Теперь все было смутно, но то было зелье, без особой надежды на его выживание. Крестраж был мертв, уничтожен в тот момент, когда он бродил по хрустящему белому забвению Лимба. Он видел Дамблдора, видел кончину крестража, но также видел воспоминания Снейпа. Из-за природы зелья, способа, которым они направили намерение Волдеморта в зелье через темную метку Снейпа, поток воспоминаний был неожиданным побочным эффектом. А когда зелье начало действовать, когда Гарри начал кричать и извиваться, Снейп прижал его руки к креслу и просто посмотрел ему в глаза. Это было все, что Гарри мог вспомнить. Каким-то образом зелье учло участие Снейпа, тот факт, что его тело использовалось как проводник темной магии Волдеморта, и в тот момент, когда жизнь Гарри промелькнула перед его глазами, она смешалась с образами жизни Снейпа. Его мама! Гарри крепко зажмурил глаза. Это было просто слишком. Снейп, убивший Дамблдора только потому, что тот попросил, нет, потребовал этого. Снейп влюблен в его маму?! И он был мертв, а теперь нет… Гарри думал и думал, слегка раскачиваясь взад-вперед. Еще один резкий поток ветра ворвался через отверстие в палатке, разрывая его ледяную кожу. Больно. Ему это было нужно. Это было то, что он чувствовал всю жизнь. Если было больно, значит, он снова был по-настоящему жив. В Лимбе он видел Дамблдора, своих родителей и Сириуса. Сейчас их здесь не было. Здесь был лишь холод, несмотря на зачарованное одеяло на нем. Все было по-настоящему. — Смерть не означает конец, — прошептал рядом с ним холодный, но мягкий голос. Гарри оторвал взгляд от внешнего мира за пределами палатки и посмотрел в глаза Снейпу. Тот стоял так же, как на первом уроке зелий, возвышаясь над ним, словно он все еще был учеником, а Снейп — учителем. Это немного помогло ему успокоиться. Гораздо больше, чем опека Гермионы и Рона. — У вас еще есть над чем поработать, остаются Нагайна и сам Темный Лорд, — продолжал Снейп. Гарри сглотнул, смочив пересохшее горло, и впервые после своей смерти попытался обрести голос. — Мне кажется, что я могу проспать вечность, — пробормотал Гарри, его голос был хриплым и грубым от непривычки. — Глупо, я знаю, особенно после смерти. Снейп оглянулся на двоих за столом, а затем снова посмотрел на Гарри. — То, что вы пережили, было очень серьезным, очень тревожным опытом, Поттер. Я не удивлюсь, если это, в сочетании с многочисленными ужасами, которые вы видели, окончательно сломит вас. Но у вас есть еще одно задание, только одно, и тогда вы сможете получить отдых, которого заслуживаете. Гарри нахмурился. Маски были сняты с тех пор, как Снейп пришел с мечом. Теперь не было причин оставаться властным и ненавистным. Конечно, этот человек никогда не был добрым, но в нем не было излишней желчи или ненависти, только раздражение и горечь, которые после того, как Гарри увидел воспоминания этого человека, он мог только уважать. Он увидел в Снейпе себя, что при мысли о тех временах, когда он сомневался в его доброте, во рту появлялся неприятный привкус. Северус Снейп был самым храбрым человеком из всех, кого он знал. Он пристально смотрел в эти темные глаза, готовый сказать что-то об увиденном. Но в последний момент он решил воздержаться. Снейп знал, что он видел их, знал, что он все понимает, и, вероятно, не хотел подвергаться унижению, обсуждая свои самые личные, самые темные секреты. Гарри мог это понять. — Только одно задание? — спросил Гарри, сбитый с толку словами Снейпа. — Мы с вашими друзьями покончим с Нагайной, я знаю о ее местонахождении. Это будет просто, но вы должны встретиться с Волдемортом один на один, вы знаете это, — сказал Снейп. Гарри только кивнул. — Да, я… — он оглянулся на Гермиону и Рона, они шептались друг с другом, потерявшись в глазах друг друга. Гарри подумал о Джинни, и грустное осознание тронуло его сердце. Он не смотрел на нее так, не чувствовал той острой тоски. Он даже не мог сказать, что скучает по ней. Он даже не думал о ней в момент своей смерти. Именно это, помимо всего прочего, сделало для него все предельно ясным. Он не любил ее так, как Рон и Гермиона любили друг друга. Полностью, отчаянно, как из-за своих недостатков, так и вопреки им. Загнав эту мысль на задворки сознания, Гарри продолжил: — У меня есть план. Снейп поднял бровь. — Ну же, расскажите мне об этом великом плане, — насмешливо ответил он. — Вы, Гермиона и Рон возьметесь за змею, а я тем временем выйду прямо к Волдеморту. Я покончу с этим раз и навсегда, пока у меня еще остались силы. Снейп снова посмотрел на двоих за столом, в его глазах мелькнуло беспокойство. — Вы храбрый и глупый, как и… — Мой отец, я знаю, — отрывисто произнес Гарри. Он знал, что они оба поняли причину его изменившегося тона. — Альбус, — поправил Снейп, заглушая горечь Гарри. — Вы хороший человек, раз встретили смерть лицом к лицу и все еще готовы идти обратно, чтобы снова встретить ее ради других. Возможно, этому миру нужно немного глупого добра, чтобы положить конец этому хаосу, — Снейп впервые за все время оглядел его с уважением и даже легким беспокойством на лице. — Вы планируете сделать это сейчас, не так ли? Гарри ничего не ответил, только выхватил свою палочку и, отряхнув одеяло, вышел из палатки. Он не успел пройти и нескольких шагов, как услышал голоса Гермионы и Рона, которые звали его за собой. Гарри сорвался на бег. Кинув через плечо задерживающее заклинание, чтобы они его не догнали, Гарри полетел вниз по мокрому от росы берегу озера, у которого они разбили лагерь. Ледяной, пронизывающий ветер обжигал его легкие, царапал кожу, пока он безостановочно бежал. Его ноги пылали, тело стонало, но сердце бешено колотилось. Это было то, ради чего он жил, ради чего пережил смерть. Он собирался положить конец всем этим страданиям. Раз и навсегда. Когда он оказался достаточно далеко от защитных заклинаний, созданных Гермионой, Гарри остановился и аппарировал. Резкий рывок заставил его с огромной скоростью пронестись сквозь мир. Он зажмурил глаза, его пальцы тисками сжались на палочке. Он устал, ему было больно, как физически, так и морально, но, так или иначе, скоро все закончится. Когда он открыл глаза, то увидел перед собой мрачный Малфой-мэнор. Ужасающий маяк надежды — конец был близок. Тихо вдыхая, Гарри приготовился к тому, что должно произойти, а затем тихо сказал: — Волдеморт. Внезапно воздух вокруг него наполнился звуком приближения. Пожиратели смерти схватили его, вызванные звуком запретного имени своего хозяина. Острая, ослепляющая боль вонзилась ему в спину, и он закричал. Палочка вырвалась из его рук, а затем все вокруг потемнело.

* * *

Из удушающей черноты глубин озера с последним всплеском жизни тело Гарри дернулось. Пузыри вырывались изо рта, когда он тонул, его тело охватила паника от перспективы более окончательной смерти, и все же его разум внезапно наполнился жизнью. Отчаянным голосом — мыслями. Мыслями Драко. Он не мог разобрать их, не мог разобрать ни одного конкретного слова, кроме своего имени, его имени, вплетенного в безумный и бессмысленный хаос. «Я здесь», — подумал он, его мир погрузился в темноту, все заслонила мутная вода. Спустя лишь долю секунды он почувствовал, что его тело умирает. Сколько времени прошло? Конечно, слишком много. Казалось, прошла целая вечность. Вдруг он почувствовал, как вода вокруг него зашевелилась, словно под действием силы живого существа, и в тот самый момент, когда он понял, что исчезает, две сильные руки грубо схватили его. Он не мог ничего видеть, слышать и чувствовать, кроме воды, разъедающей его существо, отнимающей жизнь. Он чувствовал себя задохнувшимся, ледяным и обжигающе горячим одновременно — до тех пор, пока его не прижали к твердому мощному телу. Драко? — Я, — ответил Драко, и Гарри подумал, что он говорит что-то другое, а может, все это было галлюцинацией, какие бывают у людей перед смертью, потому что именно в этот момент его мир окончательно померк.