Встретились два дурных характера

Сообщения так и остались непрочитанными, поэтому Чуя пришёл к решению удалить их. Всё равно ведь потом жалеть будет о том, что на эмоциях написал такие жалкие слова Дазаю. Тот начал отдаляться от Накахары. Они стали реже видеться, перекидывались только сухим «Привет». В столовой пару раз покушали, и всё. Чуя не понимал, что происходит с Осаму. Почему тот начал так относиться к нему? Ведь уже, как казалось, всё стало более чем хорошо. Этот инцидент, вроде бы, наоборот, должен был сблизить их, а тут… Наверное, нужно радоваться, что эта скумбрия отлепилась и больше не пристаёт, но на душе всё равно печально и обидно. Чуя ещё никогда не испытывал такого. И ведь ничего не произошло особенного, правда? Просто человек, который едва ли не входил в обязательный пункт дня, прекратил общение. Но ещё больше хотелось выяснить причину такого странного поведения. Н-да… Случилось у этого придурка что-то, не случилось, а у Дазая просто дар быть занозой в заднице. Заслонил собой все важные и не очень мысли Чуи, не оставляя шанса на рассуждение чего-то более необходимого для проживания в этом жестоком мире. Так Осаму ещё и полон всяких неожиданностей. В этом Накахара лично убедился, когда где-то в конце декабря тот написал ему. Дазай Осаму (23:21) Чуя-чи, приветик! Пойдём завтра, погуляем? Как раз отметим конец сессии. Чуя прищурился, вглядываясь в эти иероглифы знакомого имени. Нет, всё правильно. Дазай, что б его, Осаму. Что вообще происходит? Парень кинул телефон через плечо, слыша глухой стук его соприкосновения с полом, и закатил глаза. Не долетел. Жаль. Что Дазай вообще себе позволяет? Сначала прекратить всё общение, а потом, спустя месяц, писать сообщение с приглашением погулять и отметить окончание сессии? Что за бред? Так, сегодня двадцать седьмое декабря, значит завтра двадцать восьмое. Охуеть математика. А вдруг, кто-то взял телефон Дазая и решил написать сообщение Чуе, а потом, когда последний придёт на место встречи, его опять схватят, только уже без надежды на спасение? Видимо, он настолько перепугался тогда, что теперь везде видит подвох. Впрочем, ему действительно стоит быть повнимательней по жизни и хотя бы иногда доверяться интуиции. Мама всю жизнь говорила, что Чуя глупый и наивный. Тот постоянно отнекивался, гордо заверяя, что очень внимательный и умный. Ну, по крайней мере, так было в детстве. В подростковом возрасте в ответ он молчал, думая, что Рюноске ему тоже это говорил. На правду не обижаются. Чуя задумчиво хмыкнул, взглянув на экран компьютера, где отображалось не до конца смонтированное видео. Дохулион дорожек и много-много непонятных хреней. Обычному человеку в этом вряд ли разобраться, не пройдя несколько кругов Ада обучения. Неисчисляемое количество истрёпанных нервов, слишком частое «Не хочу! Не буду!» и неверие в своё дело, ну и конечно же часто болящая голова. Как же, сука, без неё родимой. Когда у тебя нескончаемая и невыносимая боль в висках и во лбу, когда тебе хочется всех убить и просто заснуть. Кстати говоря про последние — испорченный режим, безжалостно втоптанный в землю. Не все через это проходят. Нет, можно, конечно, начать с самых основ — обычный простенький видеоредактор на телефоне. Но это несравнимо с той болью, что ты испытываешь при монтаже на компьютере. А помимо этого на твои плечи ложится идея, сценарий для видео (если это не влог), съёмка и потом ещё терпеть дохренище негативных комментариев. Быть видеоблогером — сплошное разочарование. Но если тебе это нравится и ты целеустремлённый баран, как Чуя, например, то получишь приятный бонус в виде лайков, подписок и положительных отзывов. Сло-о-о-ожно. Хотя, никто и не говорил, что будет легко. Накахара тяжко вздохнул. Не об этом ему сейчас думать надо. И всё же, кто они с Дазаем друг другу? Ну уж точно не друзья. Друзья — это не те, кто готов прострелить друг другу башку всего лишь за одно существование. Заклятые враги? Дазай, вроде бы, уже стал частью распорядка дня, так что этот вариант тоже отпадает. Хорошие знакомые? Замечательные, сука. Чую бесит Дазай и всё, что с ним связано. Но тогда почему он постоянно думает об этом придурке? Почему сердце так больно сжималось, когда тот оборвал всё общение? Что он, блять, упустил за эти быстро пролетевшие несколько месяцев? Какого хуя он размышляет, как пятилетний ребёнок, и чувствует себя им же? Накахара теперь и дня своего без Осаму представить не может. О чём тот думал, когда так эгостично поступал? Слишком много вопросов, ответов на которые вряд ли будут известны в ближайшее время или же хоть когда-нибудь. Парень тихо цокнул, вставая с насиженного места и разминая затёкшую шею. Подошёл к окну, вглядываясь в покрытую снежными покровами улицу. Падали маленькие белоснежные снежинки, которые можно было разглядеть лишь под светом фонарей. Красиво. Чуя медленно прикрыл глаза, наслаждаясь красивым видом из окна. Да, было уже темно, но всё-таки что-то разглядеть да можно было. В голове каша. Особенно, учитывая, что недавно прошла последняя сессия. Слава Богу, что сдана она на отлично. Вообще интересно, как можно так хорошо сдать сессию, если ты на протяжении всего семестра пинал хуи? Чуя плотно поджал губы, отрывая свой взгляд от окна и переводя его на лежащий на полу телефон. Сообщений, вроде, больше не приходило, так что можно спокойно выдохнуть. Идти или не идти — вот в чём вопрос. А вдруг Дазай издевается или же шутит? Накахара неторопливо присел на пол, взял в руки телефон, оглядывая со всех сторон и удивляясь, как тот не разбился. Разблокировал смартфон, долго буравя злым взглядом сообщение. Он грустно вздохнул, думая, как же давно не слышал такого раздражающего и одновременно с этим привычного и любимого «Чуя-чи». Накахара Чуя (23:32) С чего ты взял, что я соглашусь? Не боишься, что у меня дохуя вопросов к тебе? Ответ пришёл незамедлительно. Эта скумбрия там что, всё это время сидела и ждала ответа? Ну нихрена себе, заявочки. Дазай Осаму (23:33) Я просто знаю, что ты согласишься (￣▽￣;) А про второй вопрос ничего не сказал. Что он вообще замышляет? Накахара Чуя (23:34) Иди лесом, Дазай. Дазай Осаму (23:35) Ну и ладно (￣^￣) Чуя задумчиво хмыкнул, выключая телефон и кидая на кровать. Сдался ему какой-то там Дазай. Но больше сообщений не было. Где-то глубоко внутри интуиция била тревогу, что надо передумать, согласиться и пойти. Но бездонная обида покрывала всё без исключения. «А что, если я больше никогда его не увижу?» Чуя резко покачал головой. Глупая мысль и вообще непонятно, откуда взялась. …Но именно она не давала покоя всё следующие полчаса. «Что, если больше не увижу эти красивые и наглые карие глаза?» «Что, если больше не увижу эту нахальную рожу?» «Что, если больше никогда не услышу подколов и обидных шуточек в свой адресс?» Эти мысли заставляли закусывать губу и надеяться, что этого всего не случиться. Но рука сама потянулась к телефону, дрожащими пальцами быстро набирая сообщение: Накахара Чуя (00:02) Где и во сколько? Дазай Осаму (00:04) Я знал, что ты согласишься（＾∇＾） Рыжик фыркнул. Накахара Чуя (00:05) Я сейчас передумаю. Дазай Осаму (00:06) Давай у твоего подъезда в… час дня? Чуя написал которое и сухое «Ок», и, не увидев ответа, просто снова сел за компьютер, ставя телефон на зарядку. Думается ему, что в час дня он только проснётся, так что придётся ставить будильник как минимум на десять утра. Ему ещё уборку нужно сделать. Иногда Накахаре кажется, что он чёртов мазохист.

***

Чуя всё утро нервно ходил по комнате с мыслью «А стоит ли вообще идти?» На улице была просто прекрасная погода: за ночь снега навалило чуточку больше, поэтому и выглядело это красивее. Когда подходишь к окну, ты вынужден морщиться от яркого света, потому что слишком много всего белоснежного. Вообще, белым был в основном только снег, но его было весьма много. К тому же, как понял Чуя, из него ещё и можно было что-то лепить — об этом свидетельствовали снеговики и играющие рядом дети. Когда стрелка часов перевалила за двенадцать, все остатки уверенности парня в миг улетучились. На его плечах словно были ангел и демон, которые спорили и предавали ещё больше паники. Первый спокойно говорил: «Нет, Чуя-кун, ты обязан пойти, ты же обещал», — в то время как второй гневно утверждает: «Ты должен остаться дома, так как этот придурок сделал тебе больно и обидно». Накахара, ты балбес, выходящий из ума. Надел первое, что попалось на глаза: зелёная зимняя куртка и черные джинсы. Шарфа у него не было, а шапку он не надевает чисто принципиально. Взял чёрный рюкзак, в который по привычке положил зарядку, запасной аккумулятор, наушники, кошелёк с деньгами и влоговую камеру. Телефон на звук и в карман. Вроде всё… С этим «всё» Чуя ещё несколько минут стоял, тупо пялясь в дверь. Перед глазами сразу пролетел весь последний месяц, точнее только моменты из него. Не хотелось уже ничего. Просто сесть и домонтировать вчерашнее видео будет вполне достаточно. Но отступать нельзя, ведь он уже написал, что придёт. Но не обещал… Так, Накахара, не будь тряпкой и размазнёй. И с чего вообще такая паника? Он последний раз посмотрел на спящего Рю и с тихим вздохом пошёл на верную смерть — гулять с Дазаем. Само осознание факта заставляет поморщиться. Ему не хватает только перекреститься и сказать: «Сохрани Боже мою душу грешную, аминь». «По-моему, я драматизирую», — в мыслях усмехнулся Чуя, закрывая дверь. Впервые в жизни ему захотелось, чтобы лифт сломался. Но, увы, тот работал даже лучше, чем обычно. Предатель. Без колебаний он уверенно толкнул тяжёлую металическую дверь, выходя из вонючего подъезда и наконец вдыхая свежий зимний воздух. Аргх, холодно. Вдруг его глаза накрывают чьи-то ледяные руки, а их обладатель, судя по всему, тихо хихикнул. — Чуечка, я уже думал, что ты не придёшь, — также тихо прошептал до боли знакомый голос, и Накахара злобно шикнул, хлопая по надоедливым чужим конечностям. — Хэй, больно же. — Ты в курсе, что у меня к тебе хуева туча вопросов? — Чуя был зол. Где это видано, чтобы тебя сначала игнорировали, а потом делали вид, что ничего не произошло? — Да знаю я, знаю, — выдохнул Осаму, потирая покрасневшую от холода руку, — только… давай я потом тебе всё объясню, ладно? А сейчас просто повеселимся. Скоро Новый Год ведь, так? Чуя удивлённо похлопал глазками, вспоминая, что ещё за Новый Год. — Только не говори, что забыл. Постояв так несколько секунд, тот резко со всей силы хлопнул себя по лбу, даже не айкнув. Это ж надо, про такой праздник забыть! Нет, естественно он знал, но за последние несколько дней даже и не думал об этом — не до того было. А он уже и видео снял, но оно совсем не касается новогодней тематики. Вот же ж… Рядом стоящий Дазай всеми силами старался не заржать, но, видимо, подкативший к горлу смех был в разы сильнее и… — Хватит ржать, сраная скумбрия! — Чуя пнул и так сгибавшегося пополам шатена, что так безуспешно старался стереть маленькие слезинки в уголках глаз. — Тц. Ненавижу тебя. — П-прости, прос-сто это с… слишком с-смешно, — не без труда, конечно, но Дазай прекратил смеяться, даже не обратив внимания на гневное накахаравское «Ненавижу тебя». Заслужил. Немножко попялившись на нахмуревшегося рыжика, он резко схватил того за уже порядком замёрзшую руку, вцепившись стальной хваткой и заставляя идти за собой. — Отпусти, — процедил сквозь зубы Чуя. — Мы же гулять пошли, — протянул Осаму, останавливаясь рядом со светофором. Оглянулся по сторонам, и, увидев зелёный свет, быстро пошёл дальше. — Не будь занудой, Чуя. Тот фыркнул, еле-еле вырывая свою руку и продолжая плестись где-то сзади. Шатен изредка оглядывался, чтобы удостовериться в том, что агрессивный коротышка никуда не делся и всё с той же кислой миной на лице идёт за ним, недовольным взглядом прожигая его спину. Это, конечно, немного напрягало, но уж лучше так, чем совсем никак. Удивительно, что Чуя не задаёт вопросов по типу «Куда мы идём» и «Что вообще происходит?». — Дазай, — настолько тихо позвал Накахара, что тот сначала подумал, что ему показалось. Чуя слабо потянул его за рукав куртки, вынуждая остановиться. — Зачем всё это? Осаму вздохнул, устало потирая переносицу. Он же попросил… — Я… правда позже всё объясню, — шатен нервно улыбнулся. — О, пошли в магазин? — он указал рукой на неподалёку стоящее здание. Рыжик промолчал. Видимо, ему совсем не хочется находится здесь в компании Дазая, но тот не собирался сдаваться. — Пошли, пошли. В торговом центре было слишком много людей, и к тому же душно. Чуе уже просто хотелось домой, но он прекрасно понимал, что эта ебучая скумбрия его так просто не отпустит. А ведь и правда Новый Год: прямо на первом этаже стояла огромная красивая ёлка, украшенная всякими разными цветными гирляндами и игрушками. Дети восхищённо бегали вокруг этой ёлочки, смеясь и напевая какую-то новогоднюю песенку. Прелесть, сказал бы Накахара, если бы не заметил среди ребят Дазая, который что-то говорил маленькой девочке. Педофил хренов. Парень быстрыми шагами преодолел приличное расстояние между ними и крайне сильно ударил по затылку, слыша недовольное хныканье. — Хватит к детям приставать, придурок! — Чуя мило улыбнулся испугавшейся девочке, что стала медленно отходить от них, а вскоре и вовсе убежала. — Если сейчас к нам подойдут её родители, я не буду тебя спасать. — Вот ей ты улыбаешься, а мне нет! — прохныкал Осаму, потирая ушибленный затылок. Скорее всего родители у этой девочки совсем невнимательные, так как она убежала довольно далеко. Впрочем, его это несильно волновало. Чуя пожал плечами: — Ты не заслужил. Ну хотя бы лицо попроще сделал, а это уже какой-то прогресс. Дазай пробубнил что-то про злых рыжих гномов и, получив несильный тычок в бок, осмотрелся по сторонам. Заметив лестницу он сразу помчался к ней, даже не дожидаясь рыжика. Тот крикнул что-то вроде «Эй, Дазай, погоди!» и побежал за шатеном. «Всегда срабатывало», — Осаму забежал в продуктовый отдел, прячась за стендом с открыточками и внимательно глядя в щели, хитро улыбаясь. Где-то здесь он видел ту самую девочку с каким-то мужчиной… Чуя медленно зашёл в этот же отдел, так как видел ускальзывающий синий шарф именно здесь. Ну и людей здесь… А детей-то сколько! Хотя, можно считать, что он тоже пришёл сюда с ребёнком в лице Дазая. Да даже дети поумнее будут. Он тихо извинялся, проталкиваясь сквозь сборище себе подобных, стараясь как можно меньше людей задевать. Получалось, правда, хреново, но ему удалось найти более-менее свободный уголок в этом магазине. Ну и где этот взрослый ребёнок? Неужели уже упёр по-быстрому в другой отдел? Вот же ж… — Извините. Нахмурившись, Чуя обернулся на незнакомый голос и… замер. Над ним возвышался здоровый в плане телосложения мужик, и, кажется, готовый молнии метать. А рядом с ним стояла та самая маленькая напуганная девочка. Да что за день сегодня? — Да? — Накахара выгнул рыжую бровь и нервно сглотнул. Ну, Дазай, сука… — Моя дочь сказала, что вы с каким-то юношей приставали к ней, — спокойно говорил мужчина, но парень прямо чувствовал это нарастающее напряжение. Чуя уже хотел было забить на где-то гулящего Осаму и по-тихому смыться, но девочка стала сильно качать головой, переводя свои большие от страха глаза то на мужика, то на него. Рыжик кивнул в сторону ребёнка, который, казалось, скоро разревётся. — Они… не приставали, — заикаясь, едва пропищала тихим голоском девочка. Интересно, это её папаша? — Это правда, — наблюдавший за этой интересной сценой Дазай, появившийся из неоткуда, приобнял Чую за плечи, немного пригнувшись. — Она просто задала мне пару вопросов. — Дазай Осаму! — радостно воскликнула девочка, быстро сменившись в лице. От прежней растерянности не осталось и следа. — Пап, я рассказывала о нём. Это мой любимый видеоблогер. А это, — она тыкнула пальцем в рыжика, — Накахара Чуя. Чуя уже ничего не понимал. Как и папа этого ребёнка. Что вообще происходит? Дазай дал «пять» девочке, и, извинившись и попрощавшись с ней, стал тащить его к выходу из этого злосчастного отдела. Вообще, он краем глаза заметил, что когда девочка выкрикнула их имена, пару человек всё-таки обернулись и стали подозрительно глазеть на парней. Ну пиздец вообще. — Где ты шлялся, скотина? — прошипел Накахара, не слабо пихая Осаму в бок. Тот тихо айкнул, отходя от него на небольшое расстояние, в надежде не получить новых пинков за этот день. Дазай развёл руки в стороны: — Прости, просто это было слишком весело. Чуя шумно вздохнул, думая, что же с этим придурком не так. — Ладно, куда ты там идти хотел? — цыкнул Накахара. Удивительно, но гнев почти сошёл на нет, хотя по сути можно было бы наплевать на этого мудака и уйти домой. Вообще можно было бы уже десять раз уйти домой, но его всё что-то останавливает. Дазай расплылся в довольной ухмылке, поворачиваясь и опять куда-то уходя. Хоть раз бы сказал о своих планах и намерениях, ей-богу. — Магазин для художников, серьёзно? — Чуя удивлённо осмотрелся, лицезрея дохуище шкафов и полок с какими-то кисточками, красками, бумагой и тому подобной хернёй. Ему вообще искренне было непонятно, как в этом можно разбираться. Для него всё одно и то же — что акварель, что гуашь. И бумага. Какая разница, акварельная или же для черчения? А кисточки… Ну, подумаешь, белка или конь. Интересно, а они из этих животных вырывают шерсть и вставляют в палки? Так, что ли? — Да из тебя художник, как из меня балерина. — Из тебя такая хорошая баллерина? — задумчиво протянул Дазай, разглядывая за витринами цветные карандаши. — А я и не знал. Продемонстрируешь как-нибудь? — Иди нахуй, — Осаму издал тихий смешок в ответ на очередное послание куда подальше. В принципе, от Чуи можно только и этого ожидать. Накахару бесило всё. До ужаса душное помещение, целые огромные толпы громко орущих людей и самая прелесть, из-за которой ему и приходится всё это терпеть — Дазай Осаму. Даже сам Бог не знает, на какие ещё сюрпризы способен этот человек. — Чуя, — позвал тот где-то в нескольких метрах отсюда, — иди сюда. Окликнутый неохотно повиновался, подходя и раздражённо глядя на сосредоточенного шатена. Пиздец, он ещё и серьёзным бывает. — Как ты думаешь, а лучше брать синюю или чёрную клячку? — он указал на два каких-то резиновых квадратика в пластиковых коробочках. — Ты издеваешься? — выдохнул Чуя. — Я, блять, даже не знаю, что это такое. — Ластик. — Так бы и сказал, — закатил глаза. — Ну возьми синий, что ли. Дазай радостно улыбнулся, прямо как ребёнок. А от прежней сосредоточенности не осталось и следа… Дальше их путь прошёл через магазин канцелярии, по инициативе самого Накахары, как можно догадаться. Стоило видеть, как вытянулось лицо Осаму, когда тот предложил пойти именно туда. Он, вообще, думал, что Чуя вообще никуда не захочет идти и ему лишь бы свалить домой. А вот сам рыжик так не считал: надо ведь извлечь хоть какую-то выгоду из сие «прекрасной» прогулки. Хотя, пока что они просто ходят по магазинам. — У тебя такая любовь ко всему яркому и цветному? — Дазай выгнул левую бровь, скептически смотря на выбирающего какие-то ручки Накахару. Тот медленно вытянул руку вверх, будучи повёрнутый к дазаевской роже спиной, и так же медленно разогнул средний палец. — Здесь камеры, как бы. Чуя пожал плечами, прижимая руку к себе и, потом, снова вытягивая её и начиная рыться в складе всяких тетрадок, садясь на корточки. Пофигист, что сказать. Через полчаса корзина была переполнена всякими школьными принадлежностями, учитывая, что половина в университете не нужна. «Чем же он дома таким интересным занимается?» — думал Осаму. Слава Богу, что всё вот это вот вместилось в небольшой портфель Накахары. На выходе из канцелярского отдела Дазая что-то переклинуло, и он стал рыться в своём рюкзаке, вскоре доставая… влоговую камеру? — Ты чё, видео снимать собрался? — Чуя подозрительно посмотрел Осаму в глаза, где буквально были озорные огоньки. Тот насупился: — Ну у меня видео на новогоднюю тему не имеется, так почему бы и нет? — Нарисуешь какой-то новогодний рисунок и в конце скажешь «С Новым Годом!», и нет проблем, — в ответ на предложение Чуи, Дазай направил объектив на него, хитро улыбаясь. — Только попробуй. Тот потёр свободной рукой подбородок, всё же направляя объектив на себя и начиная видеозапись. Накахара зажмурился, мысленно досчитав до пяти и тяжко вздыхая. Господи, ну вот какого хрена надо было отправлять к нему такого идиота? За что? — И так, ребятушки, всем привет! — Дазай тепло улыбнулся. — Сегодня я снимаю влог, что довольно удивительно, так как на моём канале есть только парочка подобных видео. И снимаю я сие влог не один, а с Накахарой Чуей, — камера снова была направлена на угрюмого рыжика, что неохотной помахал рукой. — Ну же, поздоровайся! — Иди далеко и надолго, — тот решил не матерится, так как видео не его и вряд ли Осаму будет рад, если Чуя будет здесь использовать нецензурную лексику. Хотя, какая разница.? — Куда и насколько? — нараспев произнёс шатен. — Нахуй, Дазай, — полушёпотом ответил Накахара. Наверняка на видео было слышно, но ничего, пусть потом запикает или что-то такое. А ещё лучше — вырежет. Желательно, все кадры с Чуей. Тогда у него и притензий возможно не будет. — Как неприлично, Чуя-кун, — вздохнул Осаму. — Ну ничего! На данный момент мы находимся в торговом центре и ходим по магазинам. А сейчас мы пойдём… — он призадумался, вопросительно уставившись на рыжика. Тот развёл руки в стороны, мол, откуда ему знать, — ладно, пошли за одеждой. — И что ты там забыл? — недовольно поинтересовался Накахара, смиренно идя за шатеном и стараясь скрыться из поля зрения камеры. Очередной раз светиться на канале этого придурка не хотелось от слова «совсем». — Не знаю, — хмыкнул Дазай. Блять, серьёзно? Переться в какой-то магазин, не зная за чем? Признаться честно, отделов с одеждой здесь было больше всего. У Чуи в кошельке не так много денег, так как он не рассчитывал, что они пойдут в торговый центр. А когда взглянул на время, с ужасом осознал, что он вообще не планировал так долго находиться в компании скумбрии. Три грёбанных часа они здесь ходят-бродят, выбирая всякую ненужную хуйню. — У меня даже денег не хватит, чтобы купить хоть какую-нибудь вещь, — присвистнул Чуя, посмотрев ценник какой-то белой толстовки с какой-то странной картинкой. М-да. Дазай ничего не ответил. Наверное, даже не услышал, так как находился от рыжеволосого на приличном расстоянии и что-то рассказывал на камеру. А здесь вообще снимать видео можно? — Ладно, пошли, — громко сказал Осаму, махнув рукой. — Мне здесь тоже делать нечего. — Нахуя тогда сюда пришли?.. — пробубнил себе под нос Чуя, задев шатена плечом и направляясь к выходу. — И вообще, я жрать хочу. Дазай на долю секунды замер, смотря в одну точку, а затем расплылся в широкой улыбке, уверенно кивая головой. — Ты прямо мои мысли читаешь. Удивительно, но в этом торговом центре было всего лишь пара отделов с едой, не считая продуктовый магазин. Какое-то кафе и «Макдональдс». А Чуя уже думал, что это здание бесконечное и в нём есть всё, что угодно. Недолго поспорив, парни решили перекусить в кафе — там было подешевле. — Знаешь, подписчики, наверное, удивятся, — Накахара сел на стул, сразу хватая меню со стола. Дазай немного надулся, так как это Чёртово меню было всего лишь одно на весь столик. Как так? — если узнают, что видеоблогеры, имеющие по миллиону подписчиков выбирают кафе, где подешевле. Дазая усмехнулся: — М-да, согласен. Кстати, дай мне меню, а то сейчас официантка подойдёт, а я не знаю, что заказывать. — Обойдёшься, — фыркнул Чуя, перелистывая толстую страницу. Ну, выбор здесь был не особо велик и разнообразен, поэтому чая с булочкой будет достаточно. Захлопнув большую книжку, он пихнул её прямо напротив сидящему Осаму. — На, бери и молчи. Вообще, Накахара и думать забыл о какой-то там своей злости и обиде. Сейчас же Дазай здесь, сидит рядом с ним и, хмурясь, рассматривает меню — значит, всё в порядке вещей, так ведь? Раздражался он, скорее всего, уже чисто символически. Но никто не даёт гарантий того, что Осаму не пропадёт так внезапно и не прекратит общение без всяких на то причин. Снова. — Чуя-чан, — негромко позвал Осаму, — а что лучше: капучино или латте? — Капучино, — на удивление, мило улыбнулся тот, и с той же улыбкой продолжил: — А ещё раз так меня назовёшь — вскрою. А вот это было стрёмно. Через несколько минут к ним подошла красивая официантка. Еблишко-то милое, жаль только, что Чуе, что Дазаю на это плевать. — Вы выбрали заказ?

***

К счастью, трапеза прошла весьма успешно, и никто не выливал на лицо очень интересных личностей горячий чай. Можно даже сказать, кипяток. После кафе парни решили просто отправиться погулять, так как обойдя весь торговый центр ещё раз ничего интересного не нашли. Зимний холодный воздух резко ударил в лицо, когда они вышли на улицу. Можно было с облегчением глубоко вздохнуть, потому что в здании духота и только. Много людей — мало места. И всем почему-то резко приспичило подушиться всякими духами. Чуе всегда казалось, что нужно пшикаться совсем немного: пару раз на расстоянии вытянутой руки, а не десять раз по всему телу, чтобы вонь потом от тебя была за километр. Или это он чего-то не понимает? Секунда — и Дазай снова со своей камерой и идиотской весёлой рожей, вон, бегает и прыгает. — Видимо, когда выдавали мозги, ты решил, что тебе это не надо, — съязвил Накахара, даже не стараясь догнать этого неугомонного ребёнка. Почему-то, когда Осаму улыбается, искренне и счастливо, то он напоминает маленького ребёнка, которому купили ту самую игрушку, что он давно хотел. Тот тихо хихикнул, снова направляя объектив камеры на агрессивного коротышку. — Ты меня недооцениваешь. — Я тебя переоцениваю, Осаму. Дазай ещё шире улыбнулся, разворачиваясь и уже спокойно направляясь к пешеходному переходу. На улице почти стемнело, но так даже красивее. Да-а-а-а. Он будет скучать по таким беззаботным дням, проведёнными с Чуей. Пожалуй, это самый лучший период в его жизни. Перейдя дорогу, Осаму подошёл к какой-то скамейке и поставил на неё камеру, с загадочной улыбкой поворачиваясь лицом к недоумевающему Накахаре. — Ну и чего ты остановился? — Чуя полез в портфель за телефоном, ледяными руками проводя по дну рюкзака. Ох, а там теплее. — Время уже… половина шестого вечера. Надеюсь, что ско- Договорить ему не дал прилетевший прямо в куртку огромный снежок снега, что разлетался на несколько частей, оставляя после себя мокрый след на одежде. Вот, сука… Чуя поднял мечущий молнии взгляд на напротив стоящего ухмыляющегося Дазая, который каким-то образом успел надеть перчатки и кинуть в парня вот этот комок снега. Накахара стиснул зубы, думая, что этому придурку действительно жить надоело. — Ты охуел? — Не-а, — нараспев протянул Осаму, прикрывая глаза и разводя руки в стороны, мол, это не я и что ты вообще на меня так смотришь. Пару секунд — и Дазай пытается стереть прилипившийся к его джинсам снег, что так же оставил мокрый след. Бр-р-р, холодно. А Чуе хоть бы хны — снова хватает много снега и лепит несколько шариков, сразу запуская их в Осаму. Хотя, можно заметить, что руки у него красные-красные. Тот с громким хохотом убегает и уворачивается, но иногда снежки всё-таки задевают его одежду. Редкие прохожие удивлённо смотрят на открывшиюся перед ними картину: два, скорее всего, студента — рыжий, что матерится по самое «не хочу», и смеющийся шатен, убегающий от разъярённого коротышки. А на старой потрепанной скамейке — камера. Но вот когда снежок прилетел за шиворот, Дазай резко остановился, морщась и негромко хныкая: — Чуя, это был запрещённый приём! Но тот на цыпочках крадётся к Осаму и неожиданно толкает его в спину, с усмешкой глядя на упавшее тело в сугробы снега. — Холодно, блять! — прошипел шатен, медленно переворачиваясь набок и, шмыгнув, резко потянул дрожащего от смеха Чую за ногу, слыша через несколько секунд трёхэтажный отборный мат, что аж уши в трубочку сворачиваются. — Вот теперь всё честно. — Нихуя не честно, — выдохнул тот, переворачиваясь на спину вглядываясь в глубину этого тёмно-синего полотна, именуемого небом. Звёзд, конечно, нет, но и так очень даже красиво. В многоэтажных домах во многих окнах включён свет, но чаще всего можно увидеть много светящихся разноцветных гирлянд, которые наверняка красиво освещали погружённую в полный мрак комнату. А вот Чуя даже и думать забыл о предстоящем празднике, поэтому вся квартира у него как была не украшена, так и осталась. Да и смысла особого не было — не для кого. Мама, наверное, не приедет, так как много работы, да и к тому же ей, если что, есть с кем отмечать. Она долго извинялась, когда узнала, что приехать из-за навалившейся работы не получится. — У меня руки замёрзли, пиздец. — Ты должен был знать, на что идёшь, — Дазай раскинул руки в стороны, счастливо жмурясь и думая, что это, наверное, самый лучший день в его жизни. А вот про камеру и думать забыл. — Но признайся ведь, что тебе понравилось со мной гулять. — Сгинь, — Накахара шумно вздохнул. Холодно. Но… так спокойно и тепло внутри. — Спасибо, — прошептал Осаму, немного приоткрывая свои карие глаза и взглянув на Чую благодарным взглядом. — За всё. Тот мимолётно улыбнулся. Они были мокрые, уставшие и жутко замёрзшие, но безумно счастливые.

***

После той гулянки Дазай пропал совсем. Чуя совсем забыл тогда спросить про объяснения. И вот теперь, в Новый Год, он вынужден сидеть на подоконнике, печально глядя куда-то в даль и хотя убить Осаму собственными руками. Придушить, прирезать, скинуть с крыши — неважно. А ещё больше — забыть. Что-то внутри подсказывает, что, возможно, в тот день Чуя последний раз увидел Дазая. Но… почему? Почему, сука? Где объяснения, логика? Где? Осаму будто издевается. Сначала игнорирует, потом является во всей красе, зовя гулять и давая ложные надежды на восстановление тех отношений, что были раньше, а затем — пропадает совсем. Время уже… четыре часа вечера. На улице темнеет. А погода такая же, как и двадцать восьмого декабря. Готовиться к празднику не было ни сил, ни настроения, ни желания. Пиздец, весело. Лежащий всё это время рядом телефон ощутимо провибрировал. Чуя лениво взял его в руки, видя новое сообщение и закатывая глаза. Акутагава Рюноске (16:03) Хэй, всё нормально? Рюноске что, следит за ним? Накахаре Чуя (16:05) Да, всё хорошо. А что? Акутагава Рюноске (16:06) Да вот, просто, сейчас Дазая видел на вокзале с чемоданами. Ну, я же с Гин уезжаю к родителям, вот и увидел. Он ничего тебе не говорил? Чуя так и замер с телефоном в руках, ошарашено глядя в экран телефона. Все мысли в голове перемешались, не давая нормально думать. Дазай… уезжает? Но явно не к родителям. К друзьям? Да вряд ли. Накахаре резко вскакивает с насиженного места, несясь к шкафу и пытаясь сообразить, что же ему делать. Впервые в жизни он был благодарен своей интуиции. В Новый Год в Японии очень большой поток на вокзал, да и просто в повседневной жизни тоже. Пришлось бежать на метро, наспех собравшись и молясь всем богам успеть. — О, Ками-сама… — прошептал Чуя, когда выбежал с последней станции. Наверное, он уже не успел, ведь не знает, на сколько времени был поезд у Осаму. Но он просто обязан хотя бы попытаться. Раздражало всё: радостные лица детей, открывающие рот и высовывающие свои язычки, надеясь съесть хотя бы одну из редких снежинок; взрослые, что с умилением смотрели на своё счастливое чадо; парочки, прогуливаясь по улице с весёлыми улыбками. Всё. Ему было совершенно не до смеха. Он не мог вот так распрощаться с этим придурком, так ничего и не поняв. Подбегая к месту назначения, Чую начали посещать мысли, по типу: а зачем всё это нужно? Вдруг, Дазай действительно уезжает к своим знакомым отмечать Новый Год? Тогда… зачем так волноваться? Но Накахара упорно старался не обращать на них внимания. Вроде бы и хотелось, чтобы это стало правдой, ведь тогда это будет значить, что Осаму останется. Но с другой стороны хотелось думать, что он не зря старается и что есть сил бежит до этого чёртового вокзала. Чуя протискивался сквозь толпу, абсолютно наплевав на своё сбившееся дыхание и бешено стучавшееся сердце, что, казалось, скоро проломит рёбра. Дышать удавалось с огромным трудом. Он не знал что где находится в этом месте, поэтому шёл, куда глаза глядят. Мотая головой по сторонам, как сумашедший, Чуя всё больше терял надежды увидеть здесь Дазая. Хотелось упасть на колени и схватиться руками за голову, зарыться в волосы и от боли и обиды чуть ли не вырвать их. Он с силой стиснул зубы, мысленно считая до десяти и тяжело вздыхая. Неужели, он… не успел? Ещё раз оглядев толпу незнакомых людей, Накахара резко замер, остановив свой взгляд на такой родной каштановой макушке… И… шарф. Тот самый синий шарф. Чуя точно его помнит. Рыжеволосый стал медленно подходить к шатену, всё больше разглядывая родные черта лица. Тот стоял к нему в пол-оборота, вглядываясь куда-то вдаль, держа за ручку огромный чемодан. — Дазай! — Чуя прокричал, что есть силы, забив на что-то говорящих ему людей, которых он задел плечом. Окликнутый уливлённо вскинул голову, думая, что ему показалось. — Дазай… Накахара резко накинулся на Осаму, крепко обнимая за плечи и зарываясь в тёплый вязанный шарф. Плевать на гордость, плевать на осуждающие и недопонимающие взгляды людей, что стали перешёптываться и косо на них смотреть. Плевать на то, что подумает сам Дазай. Иногда нужно посрать на свою гордость, ведь из-за неё ты можешь потерять дорогих тебе людей. — Ч-чуя? — голос Дазая предательски вздрогнул. Он не знал, куда ему деть руки, поэтому обнял в ответ. Сказать, что он охренел — значит ничего не сказать. — Что ты здесь делаешь? — Осаму, — позвал Чуя, взглянув своими голубыми глазами прямо в карие напротив, — прошу, не делай так больше. Прошу, не уезжай. Накахара не узнавал сам себя. Его голос был наполнен такой болью и безысходностью, что хотелось биться головой об стену. — Если я не уеду, — Дазай глубоко вздохнул, поджимая губы, — у тебя будут проблемы из-за Достоевского. — Плевать, — процедил сквозь зубы Чуя. Рассуждать и осмысливать всё это не было сил. Ему и так казалось, что собственные мысли его скоро сожрут. — Мне плевать. Осаму молчал. Он понимал, что так будет лучше, но ему совсем была непонятна реакция Чуи. Это совсем на него не похоже. — Так будет луч… — Накахара резко притянул Дазая за шарф, прижимаясь своими губами к его, не давая продолжить свою мысль. Осаму изумлённо уставился в прикрытые сапфировые глаза, забыв, как дышать и не двигаясь вообще никак. Кажется, этот декабрь в его жизни он не забудет никогда… Впрочем, Чуя и не собирался продолжать этот поцелуй, медленно отстраняясь и уверенно смотря в растерянное лицо. — Уверен? — …уже нет, — выдохнул Дазай, проводя костяшками пальцев по щеке рыжика. Прямо как тогда, в день приезда его матери. Накахара тихо усмехнулся, расплываясь в уставшей улыбке. Он успел.