Сломанные души

— Ёп твою направо, Нами! — девушка только вздыхает, не прерывая взгляд в зеркало. — Ты ОПЯТЬ делаешь ЭТО? — Тихо ты, грубиян древнебиблейский… — цыкает раздражённо японка, ковыряясь ватной палочкой во вскрытой ране и изредка прикусывая бледную губу. Кровь тонкими ручейками катится по её белоснежной шее и изредка соприкасается с молочной тканью рубашки, впитываясь и придавая этому элементу одежды пугающий вид. Но Катаомои это не страшно — рубашка домашняя, можно отстирать. А чистку проводить надо, иначе будет больно. — И вообще, не первый день вместе живём, чего ты каждый раз материшься? — девчуля медленно развернулась, и стала видна причина его отвращения: рана на её горле была вскрыта, но ей это особого дискомфорта не причиняло. А уж каково это лицезреть Первому Грешнику раз в неделю… — Да если бы это был посторонний, тебя, кошку долбанутую, в психушку за это упекли бы! — вспылил мужчина и, подойдя вроде как к школьнице, намочил ватную палочку перекисью, начал потихоньку чистить рану. От ее резкого шипения братоубийца пуще разозлился. — Да успокойся ты, руки у меня мытые. — Ты это резко начал, вот и больно! — недовольно крикнула иномирка, насупив свои тонкие брови и замерев на месте, пока Каин проводит все эти манипуляции. Но чистка — это ещё можно потерпеть… А вот когда это ЗАШИВАТЬ надо… — Не рыпайся, самоубийца, — фыркнул в ответ грешник и, взяв хирургические нить и иглу, начал потихоньку сшивать края вскрытой плоти. — И не смотри на меня так, — чуть усмехнулся он, когда увидел, как эта булочка со слезящимися глазами продолжила мрачно буравить его своим взглядом. Стежок за стежком… А прямые руки в древние времена были важны, чтобы сшить приличную одежду из звериной шкуры. Пригодилось и теперь. Даже эту девушку стало жаль: сколько раз она с этим мучилась? А во время зашивания мужчина уже успокоился. — И во-от… — облегчённо выдохнул он, закончив эти болезненные манипуляции. Потом убийца стал осторожно вытирать кровь и под конец перевязал рану, в шутку завязав кончики в бантик как у кошки-копилки. — Можешь шевелиться. «Школьница» посмотрелась в зеркало и насторожилась, услышав тихое хихиканье помощника. Потом она прищурила свои зелёные глаза и дала ему слабый щелбан в лоб, слева от клейма: — Хватит хохотать! Вроде тебе больше тысячи лет… — Ничего не могу поделать, ты прелесть, — пожал плечами бессмертный и поцеловал эту ворчунью в щёку. — Ну-с, в качестве компенсации за эти процедуры готов отдать тебе все сладости. Только с холодным и горячим поосторожнее, а то разойдётся всё и пиши-пропало. Да, подобные инциденты случались за третий год их знакомства. Покраснев от поцелуя, Нами угомонилась и уже довольно защебетала: — Принимаю твои извинения, Адамсон, — а потом кое-как дотянулась и поцеловала язвителя прямо в клеймо. — Итак… чья сейчас очередь готовить? — Думаю, камень-ножницы-бумага определят жребий, — показал язык первый рождённый человек и скрылся вместе с этой чуднОй на кухне. И так каждый четверг. Как соседи ещё психушку не вызвали для этих двоих крикунов?