Jalpari

— Слава духам, вы в порядке! Монах спрыгнул с Ооги и крепко обнял своих детей, его охватило чувство облегчения. Он волновался, узнав о нападении Уравнителей на Остров Храма Воздуха. — Иди к жене. Он посмотрел на Лин, смутившись на мгновение. Затем он догадался. Пема! Это случилось? Он пропустил рождение своего ребенка? Вбежав в комнату, он услышал крик ребенка, как будто малыш звал своего отца. В тот момент, когда он увидел его, на лице сама собой появилась улыбка. Лин заметила, что Тензин не обнимал и не целовал Пему. Но прежде чем она сделала из этого выводы, ее внимение переключилась на ребенке- Рохане. Однако время нежности продлилось недолго. Маг воздуха вспомнил о неотложных делах. Амон. Он никак не мог позволить себе и своей семье стать следующими жертвами. Ему нужно было улететь, вылететь на Южный полюс, чтобы обеспечить безопасность единственным оставшимся в мире воздушным магам. — Если ты идешь, то я иду с тобой, — заявила на это Лин. — Не спорь, — приказала она, подняв руку. — Ты и твоя семья — последние маги воздуха, и я не позволю Амону лишить вас магии. Это была Лин, которую он знал и которой восхищался. «Спасибо» — вот и все, что он мог сказать. Они взлетели на Угги, но независимо от того, как быстро они летели, дирижабли уравнителей, казалось, продолжали приближаться к ним. Сын Аанга отчаянно пытался подогнать Угги, когда услышал голос Лин спокойный и стойкий. — Что бы ни случилось со мной… не возвращайся. Он обернулся, не уверенный в том, что только что услышал. Паника и страх застыли в горле. — Лин! Что ты делаешь?! — Его лицо исказилось от ужаса и страха. Нет… нет… это самоубийство. Но прежде чем он успел что-то сказать, или пошевелиться, или подумать, Лин прыгнула. — Эта дама — мой герой, — сказал мрачный Мило. — Да, — монах уставился на развернувшийся корабль, оставивший их в покое. — Она… Его тело содрогнулось при мысли о том, что может с ней случиться. Это была Лин. Крошечный голос в нем успокоил его. Она могла пройти через что угодно. Она справится. Его разум повторял это, пока слова не начали звучать как мольба. Мог ли он знать, что через несколько часов Лин опустится на колени, и ее худшие кошмары сбудутся? Наконец-то все закончилось. Однако, почему-то все было не так, как было. Разрушения, урон и потери остались позади, вместе с облегчением и радостью победы над Амоном. Все ждали в комнате, пока Катара работала над Коррой. Ее магия была взята Амоном и надежды оставалось очень мало. Он время от времени смотрел на Лин. Нахмурившись, она смотрела в пол. С момента их прибытия на Южный полюс ее единственной заботой была Корра. Но никто не упоминал о терзаниях Лин, даже она сама. Он закрыл глаза и откинулся назад, расстроенный и беспомощный. Это была его вина, он не смог добраться до нее вовремя. Если бы он развернулся немного раньше, он мог бы остановить Амона. Его разум был полон отвращения к собственной нерешительности и колебаниям. В этот момент вышла Катара. Корра появилась, пустая, оцепенелая и тихая. Ее слова были без надежды, без гнева, без духа, когда она вышла, чтобы побыть одна. Но его глаза искали Лин. Ее там не было. Никто не заметил, как Лин тихо вышла из комнаты. Все разошлись в тишине. Лин сидела на кровати в самой дальней комнате, которую только могла найти. Ее руки сжимали простыни, ее голова была опущена от стыда. Она потерпела неудачу. Она подвела Аватара, и она подвела свой город. Одинокая слеза скатилась по ее щеке, когда ее мысли наконец осмыслили новую реальность, с которой ей придется жить. У нее больше не было ее магии. Она едва не рассмеялась, вспомнив, как одинока она себя чувствовала, когда ушла в отставку с поста шефа. В то время казалось, что весь ее мир рухнул, и все, что она любила, потеряно навсегда. Но сегодня она почувствовала растущую пустоту внутри нее, которая угрожая проглотить ее целиком. И что еще хуже, она жалела себя. Никогда раньше она не чувствовала этого. Это испугало ее, это разозлило ее. И это сломало что-то внутри нее. Она чувствовала, как темная пустота охватывает ее. Теперь она была действительно одна и пуста. Ей больше нечего было называть своей. И некому ее назвать. Внезапно она почувствовала руку на своем плече. — Лин… Он снова замолчал. Что он мог сказать? Как он мог ее утешить. Он был в растерянности. Единственное, что он знал наверняка, это то, что его сердце распухло от чего-то, что напоминало… любовь. Приглушенное рыдание разрушило тишину. Когда она начала вздрагивать от слез, он услышал, как рыдания превратились в вой. Он вдруг обнаружил, что обнимает ее, что его накидка падает вокруг нее, словно защитный слой. Его руки, казалось, были единственной вещью, держащей ее здесь, его лицо прижималось к ее виску, бормотав тихим шепотом, что-то успокаивающее. Незаметно для него, Лин на мгновение застыла, но у ее разбитого сердца не осталось сил, чтобы изображать хоть что-нибудь. Его рука гладила ее по голове, опускаясь, чтобы нежно обхватить ее шею, массируя ее плечо, рисуя успокаивающие круги на ее спине. Казалось, это единственный способ выразить свое понимание и предложить ей поддержку. Лин позволила себя удержать. Она позволила себе слегка повернуться в его объятиях, положить голову на плечо и издать длинный вздох, прерванный небольшими икотами и рыданиями. — Когда я защищала вас от дирижаблей, самое страшное что я представляла — это смерть. — Услышав эти слова, его сердце замерло. Он крепче обнял ее, борясь с этим вялыми и безжизненным голосом.- Но теперь… я потерял все, что делает меня тем, кто я есть… и я все еще жива… вынуждена жить с этим… этим пустым пространством… этой пустотой. Слезы начали накипать в его глазах. В этот момент он почувствовал что-то, что он научился избегать за эти годы — сожаление. Осознание захлестнуло, словно волна. Даже по прошествии всех этих лет их жизни, их эмоции, их души были невидимым образом переплетены, удерживались вместе невидимыми и неизбежными космическими силами. Как он не видел этого. Несмотря на расстояние, их расходящиеся пути, их решения, их безымянные и постоянно меняющиеся отношения, связь все еще скрывалась. Ее потеря ощущалась им, вплоть до каждой его нити, глубоко в его сердце. Её сердце разбилось, но кусочки пронзали его. Прошла, кажется, вечность, когда он заметил, что ее дрожь прекратилась, ее всхлипы сменились ровным звуком ее дыхания, ее тяжелая неподвижность сменилась расслабленной опорой на его плечо. Лин уснула, как он надеялся мирным сном. Он встал и нежным движением поднял ее своими сильными руками. Вспышка воспоминания ослепила его мысли, когда он держал ее. Он был перенесся в то время, когда совершал это действие по несколько раз в день. На мгновение ему показалось, что не было всех этих лет расставания, как будто всегда были только он и она. Он легонько опустил ее на кровать. Как можно мягче он снял с нее туфли и все, что мог, что бы не разбудить. Он обнаружил, что стоит на коленях рядом с ней, его рука гладит ее лоб, его лицо приближается к ней. Он остановился в нескольких сантиметрах. Затем что-то накрыло его, и наклонившись вперед, он поцеловал ее в лоб. Он вздохнул и встал. Довольно. Перед тем как уйти, он повернулся и бросил последний взгляд, наполненный тоской, и боль охватила его грудь. Трудно было думать обо всем, через что она прошла. И снова это чувство — сожаление.