Жемчужинка

      Месяц жизни с Коннором перевернул жизнь Рида. Во-первых, глубоководный засранец переселился в его квартиру, не спрашивая разрешения. Гэвин от такой наглости офигел, но принц северных американских вод принес извинения в виде похода в ресторан. Во-вторых, принц решил, что кошка теперь его, и постоянно ее тискал и гладил. Здесь одним рестораном отделаться не удалось, потому что Рид кошку ревновал. Кошка же решила, что разборки двуногих ее не касаются, и наслаждалась почесываниями от четырех рук. В-третьих… В-третьих, Коннор не знал о человеческой жизни почти ничего, и любая бытовая мелочь, вплоть до оплаты счетов, вызывала неподдельный интерес. В такие моменты Коннор становился похож на ребенка, которому надо все показывать и рассказывать. В-четвёртых, принц всё же был принцем, и Гэвин понял это по тому, что в квартале стало тише. Детройт — неспокойный город, и даже в безопасных районах на глаза попадались подозрительные люди в толстовках с глубокими капюшонами, от которых в автобусе хотелось отсесть подальше. Но они просто были: не пили, не буянили, не свистели вслед девушкам. Приличное поведение по местным меркам. Но в какой-то момент эти люди исчезли, и дети после девяти не расходились по домам, а продолжали играть на улице. По детям Гэвин и понял, что что-то изменилось, и рассказал Коннору. Русал в ответ радостно улыбнулся и ничего не сказал, но при взгляде на острые зубы детектив вспомнил, с кем живёт. Похоже, принц выбрал себе новую территорию для правления.       К суматохе в их жизни прибавилась суматоха Рождества. Улицы стали ярче от гирлянд, витрины и торговые центры задрапировались в красный, повсюду появились ели. Гэвин был готов, что русал что-то учудит, но приготовление к празднику шло тихо. Коннор прочитал несколько статей, набрал украшений и нарядил ёлку. А потом нанес удар под дых, надев свитер с оленем. Огромный, ярко-красный, на два размера больше и из колючей шерсти, с белой вспухшей оленьей мордой бывалого алкаша. Декабрь на работе всегда был жёсткий, но дедлайны не могли сравниться с ужасом рождественского свитера. — Хочешь себе? — спросил русал, крутясь перед ним. — Нет, спасибо, — сдавленно ответил Рид и посмотрел на кошку. Кошка круглыми глазами смотрела на свитер. Двум из трех жителей одежда не нравилась, и об этом надо было мягко сообщить. — Рыба, — начал Гэвин, — сними это уродство, пожалуйста. Коннор остановился, смешно приподняв локти, и посмотрел на него. — Что?.. — Сними свитер. — Но он мне нравится. — Но мне он не нравится. Он вообще никому не может нравиться. Где ты нашёл это чудовище? — У тебя в шкафу. Гэвин почувствовал, как горят щёки. — Что? — Что? — растерянный и расстроенный Коннор не понимал, что от него хотят. — Где ты, говоришь, его нашёл? В моём шкафу? — Да. — Ну-ка покажи. Коннор пошёл к высокому шкафу в спальне. Рид и кошка пошли за ним, решительно готовые разобраться в странности. Русал открыл дверцу и ткнул пальцем в самую нижнюю полку. — Вот здесь он был.       Гэвин сел на пол и выгреб лежавшие вещи. Нижняя полка предназначалась для уродств, выбросить которые не поднималась рука: ободок с оленьими рогами, слепленный из розовой бумаги и скотча лук (Гэвин был самым пугающим купидоном на день святого Валентина), прожжённый сигаретами флаг Америки (день Независимости удался на славу), декоративные настенные тарелки, подаренные родственниками, футболка с клевером (в день святого Патрика все — ирландцы) и прочая чушь. Свитер с оленем-алкоголиком там вполне мог быть. — Ты разрешаешь мне брать вещи, и я взял свитер, — тихо пояснил Коннор. Отсутствие реакции со стороны взрывного копа его настораживало.       Рид запихнул вещи обратно, поднялся и молча снял с русала свитер. Бледная кожа покрылась красноватыми пятнами из-за раздражения колючей шерстью, и в полутёмной спальне пятна казались притягательными, оставленные не свитером, а нежным внимательным любовником. — Ваше Высочество, — прошептал Рид на ухо, — вы можете делать что угодно. Я лишь осмелюсь сказать, что свитер вам не идёт. Коннор засмеялся и обнял его. — Такое своеволие, — произнёс он, проводя рукой по животу, — не проходит безнаказанно. Вам придётся ответить за свои слова.       Кошка бесшумно выскользнула из спальни, услышав напоследок звон расстёгиваемого ремня. То, что происходило между ними, её не касалось.