Приори Инкантатем

Ты обвился вокруг Виноградной лозой; Напоив меня собственной кровью, Ты свалился без сил, Но меня не спросил — Я, быть может, такого не стою!

      Гермиона устало взмахнула палочкой, завершая последнее исцеляющее заклинание. Несмотря на то, что пациент был скорее мертв, чем жив, ей все же удалось вытащить его с того света и стабилизировать его состояние. Это далось ей нелегко, особенно в первые минуты, когда она подрагивающими от волнения пальцами пыталась удержать чужую палочку (ее осталась в Малфой меноре). Правда это ощущение довольно быстро прошло: колдовать палочкой Беллатрикс оказалось так же легко, как своей собственной. Чары ложились легко, как будто она каждый день применяла эти заклинания. Постепенно напряжение отпустило девушку и она столкнулась с новой проблемой в виде усталости.       Желудок недвусмысленно напоминал о том, что за последние сутки там побывала лишь кружка чая и пара крекеров, буква на груди пульсировала тупой болью, а глаза слипались, будто кто-то насыпал в них тонну песка. Гермиона продолжала колдовать несмотря ни на что. Будучи дочерью потомственных врачей, она с детства усвоила, что за жизнь пациента надо бороться до конца, кем бы он ни был. Поэтому девушка отбросила все лишние мысли и старалась не думать о своем пациенте. Не думать о том, что на ее руках может погибнуть друг, которому она обязана жизнью, а сосредоточиться на самом процессе исцеления.       Она даже не сразу поняла, что у нее получилось. Лишь когда чудовищная рана на груди домовика полностью затянулась, оставив после себя свежий рубец шрама, а веки огромных, как теннисные мячи, глаз дрогнули и открылись, девушка осознала, что одержала победу над смертью.       Гермиона просто устало опустила волшебную палочку и отступила на шаг назад. Ее практически моментально подхватила под руку Флер, ласково щебеча о том, что все закончилось. Блондинка помогла девушке добраться до кухни и там вручила ей огромную пиалу с куриным бульоном и гренками. Пока Гермиона ела, новоиспеченная миссис Уизли осмотрела ее на предмет повреждений и сочувственно покачала головой. По ее словам, шрам, оставленный Беллатрикс, останется с девушкой до конца жизни. Гермиона лишь пожала плечами: все, что ей сейчас хотелось, это спать.       С помощью все той же Флер ей удалось кое-как принять душ, переодеться в пижаму и лечь спать. Девушка по привычке положила волшебную палочку под подушку, даже не подумав о том, что это может привести к чему-то опасному. А зря, ведь как только за Флер закрылась дверь спальни, волшебная палочка засветилась золотистым цветом. Но Гермиона этого уже не видела: она уснула, как только ее голова коснулась подушки.

***

      Золотистый туман был таким густым, что Гермиона едва могла рассмотреть собственную вытянутую руку. Несмотря на это, девушка чувствовала умиротворение и в глубине души знала, что находится в безопасности. Под ногами появилась вымощенная камнями тропинка и шатенка отважилась сделать несколько шагов вперед.       В скором времени Гермиона заметила неясные очертания чего-то большого впереди. Девушка сделала еще шаг и остановилась. Прямо на ее глазах из тумана появлялись мощные стебли дикого винограда. Змеями сплетаясь между собой, они образовывали гигантскую стену высотой аж до самого неба.       Запах спелых гроздьев винограда опьянял, вызывая непреодолимое желание попробовать хоть одну виноградинку. Но стоило девушке лишь поднять руку, как стебли винограда пришли в движение и расступились перед ней, образуя красивую арку. Намек Гермиона поняла и, оставив безуспешные попытки сорвать виноград, шагнула дальше по тропинке.       Следующими из тумана показались высокие цветы. Их листики напоминали по форме пятиконечные звезды, а сами цветки, растущие вдоль всего стебля растения были прекрасны как летний закат: розовые по центру и нежно-лиловые по краям. Девушке очень захотелось прикоснуться к ним хотя бы кончиками пальцев, но тропинка под ногами звала ее пойти дальше.       Туман медленно рассеивался, и в какой-то момент Гермиона смогла рассмотреть свой конечный пункт назначения. На берегу озера, куда и вела тропинка, стояла темноволосая девочка в белом платье. С каждым шагом ее образ становился все отчетливей: подол и рукава платья обзавелись серебрянной вышивкой, в сложной прическе появилась белая лента, а в руке у девочки большой кусок хлеба, которым она кормила обитающих в озере уток.       Тропинка неожиданно закончилась, и Гермиона присела на землю рядом с девочкой. Некоторое время она просто смотрела на уток, которых та кормила. Они плавно скользили по водной глади с большим удовольствием уплетая подношение в виде хлеба.       Наконец, девочке надоело их кормить, и она просто бросила оставшийся хлеб в воду. Пока одна утка доедала маленькие кусочки, две другие подплыли к большому куску хлеба и начали клевать его с двух сторон. Со стороны казалось, будто каждая старается откусить кусок побольше, а то и вовсе забрать себе всю добычу. Это показалось Гермионе забавным и она повернула голову, чтобы посмотреть на реакцию девочки. Та робко улыбнулась в ответ и молча села на траву рядом с девушкой.       Они сидели молча, словно боялись нарушить волшебство момента. Казалось, стоит кому-то из них произнести хоть слово, и произойдет что-то ужасное и необратимое. Гермиона покорно приняла правила неизвестной игры и была готова молчать хоть до конца жизни, лишь бы подольше оставаться в этом прекрасном саду среди цветущих мальв. Впервые за долгое время она чувствовала себя умиротворенно.       Девочка вдруг посмотрела на нее так, будто только что впервые увидела. Она открыла рот, чтобы что-то спросить у Гермионы, но вместо этого из ее горла вырвался сдавленный хрип, а изо рта потекла тонкая струйка крови. Она упала на спину, продолжая корчиться от боли.       Ее тело, на котором до недавнего времени не было ни единого повреждения, начало вытягиваться в росте и покрываться кровоточащими ранами. Платье из белого быстро превратилось в красное, пропитавшись кровью. Гермиона, как могла, голыми руками зажимала самые страшные порезы, чтобы хоть немного остановить кровь. За своим занятием она не сразу заметила, что тело под ней не уступало ей в росте и даже превосходило ее.       Она подняла взгляд на лицо девочки, чтобы убедиться в том, что та в сознании, и очень удивилась, увидев на его месте лицо Беллатрикс.       Вопреки здравому смыслу, Гермиона не разжала пальцы, позволяя своей мучительнице умереть, а сознательно сжала их еще сильнее, продолжая спасать ее. Девушка помнила, что оказалась в этом странном саду без волшебной палочки и потому знала, что не сможет применить исцеляющие чары. Вместо этого она попробовала ощутить свою магию, надеясь, что ей удастся спровоцировать хоть небольшой магический выброс и с его помощью спасти Беллатрикс от смерти.       Какое-то время ничего не происходило, но затем девушка почувствовала, как чешутся ее запястья. Из ее вен неожиданно появилась виноградная лоза и окутала Пожирательницу там, где у нее были раны. Поначалу Гермиона испугалась, но затем почувствовала, как часть ее силы через лозу передается волшебнице и успокоилась: исцеление началось.       Дыхание Беллатрикс стало глубже, в ореховых глазах снова разгорелся почти погасший огонь жизни. Через пять минут мертвенно бледное лицо начало приобретать прежние краски. И хотя самая страшная рана на животе еще не затянулась, женщина открыла рот и хриплым шепотом спросила: — Зачем? — Тише, — Гермиона осторожно, стараясь не нарушить процесс исцеления, положила указательный палец на губы волшебницы.       Она не хотела, чтобы раны Беллатрикс снова открылись. Еще меньше она хотела отвечать на вопрос зачем сейчас жертвует собственными силами, чтобы спасти жизнь той, которая хотела ее убить. Гермиона даже самой себе не могла признаться в том, что просто не желала женщине смерти.       Девушка подождала, пока от всех ран не останется и следа и только потом убрала лозу. Она чувствовала себя выжатой как лимон и неспособной даже на то, чтобы подняться на ноги. Ее палец так и лежал на губах Беллатрикс, благо та была ослаблена после ранения и по-прежнему хранила молчание.       Перед глазами все плыло и держать их открытыми становилось все труднее. Золотистый туман снова наступал, пряча за собой и прекрасный сад, и озеро и даже тело спасенной ею волшебницы. Последним, что смогла рассмотреть девушка, был уставший взгляд ореховых глаз. Но вот туман добрался и до них и Гермиона почувствовала себя так, словно находится в эпицентре очень яркой вспышки.       Она моргнула, а когда открыла глаза, увидела перед собой лишь потолок спальни, куда ее положила Флер. Девушка снова закрыла глаза, чтобы провалиться в очередной сон. На этот раз без сновидений. На запястьях Гермионы появилась видимая только ей татуировка виноградной лозы. Свечение волшебной палочки медленно гасло. В Малфой-мэноре глубоким сном спала чудом излечившаяся Беллатрикс, а в заброшенном саду Блэк-гарда как и тридцать лет назад собирались зацвести мальвы.