Цепные реакции

— Если вы отправите меня на это задание, я напишу заявление об увольнении!.. — Можешь взять чистую бумагу с моего стола. Джеффри Фаулер был невозмутим. Гэвин Рид был в ярости. Расправив перед собой злосчастный листок бумаги, он принялся быстро что-то черкать. — Что это с Ридом? — Хэнк не собирался вмешиваться; открывшаяся ему картина была вполне привлекательной. — Капитан Фаулер поручил ему расследовать дело о мертвых андроидах. Вместе с Коннором, — шепотом подсказала Тина. — Гэвин, разумеется, взбесился. Но ничего, сейчас он придет в себя. Место в полиции ему слишком дорого, чтобы он встал в позу и распрощался с ним так легко. Хэнк хмыкнул. Тина, еще недавно на пару с Гэвином дразнившая Коннора ходячей мультиваркой, вдруг оговорилась и назвала андроидов мертвыми, а не сломанными или отключенными — это было приятно, но проблема заключалась в том, что Гэвин ни капельки не изменился с тех пор, как Коннор впервые пришел в отдел. Именно поэтому, как и самому Гэвину, Хэнку категорически не нравилась идея сделать их с Коннором напарниками. Кроме того, Хэнку не нравилось и само задание тоже. Из размышлений его вывел громкий стук. Это Гэвин, выбросив смятое заявление в мусорную корзину, принялся биться головой о стол.

***

— Я буду рад работать с вами, детектив. Гэвин раздраженно отмахнулся, но Коннор продолжать смотреть на него своим фирменным внимательным взглядом. Гэвин чувствовал этот взгляд, даже когда был повернут к Коннору спиной; у него всегда было хорошо развито ощущение на себе чужого взгляда. Но ведь эта способность относится только ко взгляду живого существа, не так ли? Гэвин не помнил, чтобы когда-то мог так же чувствовать взгляд какого угодно другого андроида. — Ты говоришь так, потому что запрограммирован быть вежливым, жестянка? Ты ведь не умеешь быть искренним. — Вы неправильно оцениваете детерминированность моего программирования. Я функционирую по определенным схемам, это правда, но, в основном, это лишь общие закономерности. Вы ведь не говорите про себя, что запрограммированы дышать? Ничто не мешает мне говорить именно то, что я думаю на самом деле. По меркам Гэвина это был слишком длинный ответ на его вопрос, который ответа не требовал вовсе. Однако этот самый ответ означал, что Коннор искренне желал работать с Гэвином, а это было невозможно. Никто не хочет работать в паре с Гэвином Ридом. — Чудесно. Теперь выдвигаемся. Коннор послушно юркнул на переднее сиденье его машины и сложил руки на коленях. Он выглядел почти умиротворенно, поэтому Гэвин не преминул добавить: — Не понимаю, почему я должен расследовать это дело. Подумаешь, несколько консервных банок придется отправить на свалку раньше положенного срока. Фаулер просто мстит мне за те просроченные отчеты. Если бы он хотел, чтобы кто-то действительно серьезно расследовал это дело, то послал бы Хэнка. Тот в последнее время почему-то очень смягчился к железным дровосекам. Ему показалось, что Коннор едва заметно поморщился. Интересно, что смутило его сильнее — демонстративное пренебрежение к андроидам или упоминание Хэнка? Коннор всегда так смешно защищал Хэнка от любых нападок. Неожиданная мысль едва не заставила Гэвина вывернуть руль. Раньше, когда он дразнил Коннора, тот всегда оставался бесстрастным, этаким глухим ко всевозможным нападкам чурбаном. Но сейчас они как будто… задевали его сильнее. Это было крохотное, но в то же время поразительное открытие. Гэвин сосредоточился на дороге, чувствуя себя так, словно на его голову вылили ведро ледяной воды. Коннор воспринимал, по-настоящему проникался всеми его издевками, или, наблюдая за людьми, просто научился в нужный момент кривить лицо? Как узнать это? Ответ решил бы многое, очень многое в его жизни, но его невозможно отыскать. Он никогда не узнает, и его жизнь никогда не изменится, останется такой же убогой и полной упущенных возможностей. — Я уверен, что мы тоже можем вполне успешно взаимодействовать, — сказал Коннор. Его короткое волнение уже прошло, диод горел ровным синим, и Гэвин начал думать — не показался ли ему этот короткий всплеск? Эти ужасные фразы про «успешно взаимодействовать»… они убивали его, они убивали надежду, которой никогда толком и не существовало. Они разрушали и без того почти несуществующую веру в то, что Хэнк мог оказаться прав, и его драгоценный Коннор был не просто набором винтиков. И с чего это старик взял подобное? Гэвин жалел Хэнка и его желание справиться с невосполнимой потерей, но это не повод считать андроида живым. Это не повод внушать свои взгляды всем окружающим. Как оказалось, это может быть опасно. Как оказалось, это может заставить Гэвина почувствовать что-то совсем из ряда вон выходящее. Сраный Киберлайф. Заполонил своими творениями все вокруг и сводит с ума настоящих людей. — Я измывался над тобой. Стукнул тебя в кафетерии. А ты продолжаешь учтиво вести со мной беседы? Так может только глупый робот без капли самоуважения. Ему кажется, что диод Коннора на мгновение моргнул желтым. Или это просто отблеск от светофора? Как и Хэнк раньше, Гэвин не очень-то разбирался в устройстве андроидов, но он знал, что раньше светодиод отражал лишь уровень непосредственной опасности. Мог ли этот нелепый красный и желтый кружочек на виске отражать нечто вроде… настоящих эмоций… или хотя бы их имитации? Даже сейчас, после признания девиантов, Гэвин не верил в их существование, а только в очень сложную и хитрую компьютерную программу. Вот почему Гэвин ненавидел перспективу работать с Коннором один на один. Он знал, что все именно так и будет. Что он будет думать совсем не о том, о чем следует думать на задании. — Это не обязательно значит, что я запрограммирован вас ублажать, — заметил Коннор. Почему-то он продолжал смотреть в окно, хотя обычно так и норовил заглянуть в глаза. — Вы тогда были в неустойчивом психологическом состоянии, вы испытывали разумный страх перед новым и потенциально опасным… это не делает вас плохим человеком, детектив Рид. — Ладно, давай поговорим о деле, — довольно резко прервал его Гэвин, опасаясь иллюзии того, что он раскусил какой-то важный намек. — Все андроиды, находящиеся в одном здании, вдруг отключились. О чем это может говорить? — Наши батареи рассчитаны на крайне длительный период. Они не могли отключиться из-за недостатка энергии. Конечно, нельзя исключить риск бракованной партии, но маловероятно, что вся она работала в пределах одного здания. Значит, место их работы напрямую связано с их состоянием. Осмотрев тела, я попробую установить причинно-следственную связь. — Изумительно, — закатил глаза Гэвин. — У меня только один вопрос: что все это время буду делать я? Коннор наконец-то соизволил повернуться к нему лицом. — Я рассчитываю на вашу помощь, детектив. С трудом, но Гэвин все же умудрился закатить глаза еще сильнее. До самого конца пути они ехали молча, пока Гэвин не остановился у вывески о продаже бытовой техники. — Это здесь, — сказал он и вдруг нервически захохотал: — Слушай, а ведь это знак, да? Продвинутая бытовая техника едет в гости к обычной. Заодно осмотришь тела тостеров и холодильников, своих младших братьев. Если бы во взгляде Коннора читалось презрение к этим выпадам, Гэвин был бы только рад. Но Коннор снова отвернулся от него и до самого входа шел на несколько шагов позади. — Четверо андроидов на первом этаже, еще пятеро на втором. То есть все, которые здесь работали, — сообщил Гэвину полицейский, дежуривший у ворот. — Напомни, с каких пор полиция Детройта расследует такие дела? — он даже не попытался понизить голос, и Гэвин ответил громко в тон: — С тех пор, как у жестянок якобы появились какие-то там права. Не поверишь — заставляют работать под угрозой увольнения, — он так распалился, что был бы не против демонстративно отпихнуть Коннора с дороги, но тот уже зашел внутрь. И когда только успел? Раньше он всегда ждал для этого отдельного приказа. Гэвин в очередной раз за день тяжело вздохнул и ускорил шаг. Коннор уже склонился над одним из лежащих на полу андроидов, что-то сосредоточенно осматривая. — Ого!.. — открывшийся Гэвину вид оказался слишком неожиданным. — Что это? Их все-таки разломали? Какой-то наркоман вломился ночью в магазин, хотел что-нибудь спереть и побил всех андроидов, которые пытались ему помешать? — Это версия показалась Гэвину почти гениальной. Может быть, на этом они смогут закончить глупое дело? В самом деле, все андроиды не казались просто мирно отключившимися. Из их глаз, носа и рта вытекала голубая кровь, еще свежая — ведь она, кажется, испаряется со временем? На этот раз Коннор не отвернулся, а посмотрел на Гэвина в упор, посмотрел очень холодно — ведь это всего лишь две искусственные линзы, как же все-таки они могут рождать такой выразительный взгляд? — Этот магазин оснащен новейшей сигнализацией и системой блокировки дверей. Нет никаких следов взлома. Кроме того, у андроидов отсутствуют какие-либо видимые следы внешних повреждений. — Почему же они тогда в этом голубом дерьме? — Это тириум, — поправил его Коннор, как будто не понимал, что Гэвин нарочно говорил гадости. — И прямо сейчас я пытаюсь это выяснить. — Его диод отчаянно замигал желтым. Склонив голову набок — жест, который Гэвин всегда замечал, — он погрузил пальцы в лужицу голубой крови. По правде говоря, Гэвин очень надеялся, что Коннор слижет образец. Подобно Хэнку, он всегда демонстративно морщился, если наблюдал это зрелище. Не признаваться же, что его возбуждает андроид, облизывающий свои металлические — или пластиковые, или из чего они там сделаны? — пальцы. У инженеров Киберлайф было очень своеобразное чувство юмора. Но в этот раз Коннор не стал делать ничего подобного, только наклонился и внимательно осмотрел неподвижное лицо одного из андроидов. Потом сдвинул в сторону грудную пластину и углубился в хитросплетение проводов. — Реактивировать не получится, — сообщил он несколько минут спустя. — Слишком много контактов расплавлено. Причиной отключения, вероятнее всего, стал перегрев, но что его вызвало?.. — Гэвин бесцеремонно навис над его плечом и поморщился. От андроида слабо пахло паленым, что-то внутри него определенно расплавилось. — Хорошо, что вы не чувствуете боль. Полагаю, это было неприятно. Гэвин не удержался и вздрогнул, когда Коннор вдруг уставился на него, поджимая губы. Да, именно такого взгляда он ждал — но в этот раз, честное слово, не добивался его специально. Он ведь, наоборот, пытался посочувствовать или что-то в этом роде. — То, что мы неспособны чувствовать физическую боль в том смысле, в котором ее испытывают люди, вовсе не означает, что мы не испытываем что-то иное, тоже мучительное для нас. Даже голос Коннора звучал иначе сейчас. Гэвин даже подумал мельком — что, если тот всего лишь приводил в действие хитрый алгоритм, призванный заставить Гэвина втюриться еще сильнее? Просто чтобы поставить на место жалкого человечишку, возомнившего, что может тягаться с искусственным интеллектом? Если да, пока эта схема работала без сбоев. — Хорошо, хорошо. Извини. Я плохо выразился, что теперь, убить меня? — Гэвин, кажется, никогда раньше не шел на попятную так быстро. Коннор никак не успокаивался, кажется, он даже перестал моргать, и Гэвин был уверен, что тот в самом деле может взять и убить его — и за что? За вполне невинную фразу. Ни одна жестокая шутка не задевала его раньше так же сильно. — Вы слишком часто плохо выражаетесь, инспектор, чтобы можно было осуществить подобную меру наказания. Он вернулся к осмотру, и Гэвин не мог не отступить на шаг. У него почему-то заходилось сердце; это был не испуг, конечно, нет, но какое-то очень странное, невыносимое волнение, словно он только что подошел к краю пропасти и посмотрел вниз. Господи, что за идиотизм. — Это точно не следствие травмы, — продолжил Коннор как ни в чем не бывало. — Если бы андроид был один, я сказал бы, что это следствие поломки терморегулятора… но их несколько. Все случилось почти одновременно. Что могло вызвать столь резкий перегрев? Гэвин ничего не ответил — Коннор все равно не ждал от него ответа. Вместо этого он медленно побрел между стеллажей, заставленных фенами. — Ох, мать твою!.. — он отшатнулся, когда увидел на стене нагромождение синих знаков, уже бледнеющих: это испарялся тириум. Долбаные андроиды что-то писали на стене своей долбаной кровью. Почти как Ra9 когда-то, только на этот раз что-то совсем другое. — Коннор! — позвал он, обернувшись через плечо. Тот быстро поднялся и многозначительно поднял брови, осмотрев открывшуюся ему картину. — Что это, блин, за иероглифы? — Самые настоящие, китайские, — бесстрастно сказал Коннор. Гэвин и забыл, что в его памяти были вшиты сотни языков. — А также японские, бенгальские, хинди и иврит. — И что это все означает? — Ничего. Это просто отдельные слова, они не объединены каким-либо общим смыслом. — Может, это какой-то шифр? У тебя же быстрый процессор, разгадай эту хрень. Если это послание… — Я уже проанализировал знаки на предмет возможного шифра, — в этот раз Коннор был совершенно спокоен, несмотря на то, что Гэвин напомнил о том, что вместо человеческого мозга у Коннора была лишь компьютерная начинка. — С вероятностью девяносто девятых процента и девяносто девятых в периоде здесь не содержится осознанного послания. Это просто бред, последствия агонии. Последнее слово опять прозвучало угрожающе. Гэвин запустил пальцы в затылок. Как бы то ни было, эти иероглифы не были зацепкой к решению дела. Наверное, нужно было вернуться и попытаться самому осмотреть тела. Или просто подождать, пока Коннор найдет решение. Диод Коннора горел ярко-красным. Он не просто думал — он либо чего-то очень боялся, либо… — Странно… — пробормотал он. — Я что-то упускаю. — Его взгляд как-то странно заметался, будто следил за невидимым мотыльком. — Но я не знаю, что я упускаю, я… — потом он отчетливо вздрогнул, и Гэвин вздрогнул тоже. — Так, ладно. — Все это категорически не нравилось Гэвину, и он хотел избавиться от этой дурацкой ситуации, от этого дурацкого задания, от этой дурацкой неловкости, от этого дурацкого плохого предчувствия. — Если нам больше нечего здесь делать, то давай передадим это задание. Пусть бывшие сотрудники Киберлайф разбираются в этой чертовщине. Мы ведь решили, что это не массовое убийство, так? Значит, это больше не наше дело. Какая-то странная поломка? Пусть приезжают механики и все выясняют. Гэвину даже пришлось перевести дух. Такой продолжительной и яростной тирады он никак не мог ожидать от себя; но, что самое обидное, Коннор, кажется, и вовсе его не слушал, продолжая искать ответ в распростертых телах. — Это мое. — Что?.. — Это мое дело, — пробормотал Коннор. Значит, он все-таки слушал, но явно не собирался слушаться. Его движения становились все более лихорадочными. Еще недавно Гэвин не преминул бы сказать, что его заглючило, и вдогонку еще спросил бы, не собирается ли он с минуты на минуту взорваться. Но сейчас все шутки почему-то завяли, не успев толком родиться. Гэвин чувствовал ничем не подкрепленную — мало ли он видел неприятных сцен преступлений? — нервозность, без пяти минут панику. Им определенно пора было заканчивать здесь. У Гэвина всегда неплохо был развит инстинкт на опасность и прочие неожиданные неприятности. Это было то немногое, чем он действительно мог похвастаться в качестве полицейского. — Идем отсюда, я сказал!.. — он собирался услышать в ответ, что Коннор больше не обязан ему подчиняться, что он вообще больше не должен подчиняться людям. Но Коннор молчал, словно вдруг оказался в ступоре, и тогда Гэвин схватил его за плечо. Он даже не помнил, касались ли они друг друга раньше, не считая случаев, когда Гэвин его толкал. — Мне кажется, я начинаю понимать причину случившегося, детектив, — Коннор медленно повернул голову. Тонкая синяя струйка замерла на его верхней губе. К сожалению, хваленый инстинкт Гэвина означал лишь умение предсказывать неприятности, но не предотвращать их вовремя — нет, такого он не умел; в конце концов, он же не чертов андроид с кучей чертовых программ в голове.