Заговор (Тройной штрафной)

      Полвосьмого утра Лэнс вылезает из ванны, заворачивается в большое пушистое полотенце и проводит ладонью по запотевшему зеркалу. Стоя на тёплом кафеле, он придирчиво разглядывает себя в отражении то с одной стороны, то с другой. Пора бы подстричься. С отросшей чёлки на нос капает вода, Лэнс накидывает полотенце на голову и…       …нет, даже почти не вздрагивает, когда Широ обнимает его со спины и прижимается губами к шее, а потом слизывает капельку воды. Кто бы мог подумать, что Широ умеет быть неслышным. Между прочим, первые раз двадцать Лэнс от неожиданности чуть не заорал во всю глотку (или не чуть).       — Широ, — вздыхает Лэнс как бы с упрёком, но времена, когда Широ сразу отпускал его и испуганно заглядывал в лицо, давно прошли. Они оба знают, что Лэнсу это нравится.       Это. Когда Широ подкрадывается сзади, как лисица, и ты замечаешь его на секунду раньше, чем его дыхание коснётся затылка.       Хорошо, Широ можно услышать, если быть начеку. Кита услышать невозможно вообще. Если только он что-нибудь не сшибает, засмотревшись на Лэнсову голую спину. Или на ноги. Или на ямочки над поясницей. Или просто так засмотревшись. В общем, Кит довольно часто во что-нибудь врезается, когда старается быть незаметным на пути к своей добыче. При виде Широ он ни во что не врезается, кстати. Не потому что не засматривается, а потому что… ну, так получается, охотничий инстинкт в нём разыгрывается только при виде Лэнса. Лэнса обязательно надо схватить и, желательно, укусить. Насчёт Широ стоит подумать, потому что добычу больше себя размером кусать опасно. Или какие там ещё он обычно выдумывает оправдания.              Лэнс самозабвенно стонет с полотенцем на голове, пока Широ целует его в затылок, и его крепкие объятия сковывают Лэнсу руки. Кит крадётся мимо, обходит их и пару секунд примеривается. Широ разомлело смотрит на него и улыбается самыми уголками рта. О да. Лэнс после душа. Или — Кит тянет носом — после ванны. Точно. Ванны с душистыми бомбочками.       Теми самыми, после которых его кожа выглядит как что-то волшебное и одновременно совершенно неприличное. Крохотные блёстки переливаются и мерцают в рассеянном свете ламп, и несколько секунд Кит почти растерянно смотрит на его сияющую ключицу, а потом наклоняется и кусает.              Сначала Лэнс не может снять с головы полотенце, потому что Широ обнимает его слишком крепко. Потом уже не хочет его снимать. Да, ему душно, мокро, причёска превратится в невесть что, но когда Широ прижимается к твоей спине и гладит везде, куда может достать, всё это мелочи.       Кое-как заведя назад одну руку, Лэнс гладит Широ по боку, по бедру, тянет ниже резинку его пижамных штанов (и он на ощупь даже помнит, которые на нём сейчас: те тонкие серые, со смешными завязками, которые Широ постоянно ленится затянуть, поэтому они сползают слишком низко на бёдра; да не ленится он, он просто тот ещё провокатор, хотя ещё год назад Лэнс бы сам в такое не поверил).       И, в общем, Лэнс тянет ниже и без того сползший пояс и засовывает под него руку, закусывает губу и стонет, пытаясь одновременно притереться ближе.       А потом его больно кусают за ключицу, и только тогда Лэнс понимает, что Кит уже здесь.       — Кит! — Лэнс пытается негодовать, но Широ легонько сжимает зубами его плечо, проводит горячим языком и снова кусает, немного сильнее, и Лэнс покрывается мурашками от предвкушения. Кит больше не трогает его, видимо, наблюдает, и Лэнс вслушивается, но не может угадать, где он и что делает, а дыхание Широ слишком громкое.       Лэнс даже делает попытку стянуть полотенце, но слишком вялую, а Широ прижимает его к себе ещё ближе, кладёт его левую руку на край раковины и шепчет: «Пожалуйста», — ему в мокрый затылок, и Лэнс, конечно, не возражает. Он готов ко всему, что Широ собирается с ним сделать…       …но совершенно не готов к тому, что с ним собирается сделать Кит.       Кит перехватывает его правую руку, очерчивает пальцем венки на внутренней стороне запястья, и Лэнсу хватило бы только этого, чтобы растаять, но Кит идёт дальше и кладёт его пальцы себе в рот, медленно обхватывает губами (и Лэнс так ярко видит всё в своём воображении) и начинает облизывать, не спеша, так что Лэнс натурально томится в своей темнице. Ему хочется выглянуть и посмотреть, но не хочется расставаться с остротой ощущений, а Кит и Широ держат полотенце с двух сторон, не оставляя ему выбора. Лэнс бы посопротивлялся для вида, но Широ его уже смазывает, и Лэнс чувствует бедром его твёрдый член. Ему очень хочется сказать, как обычно, «огромный» или что-нибудь в таком духе, но ему так хорошо, а Широ опять начнёт ржать, как будто Лэнс ему льстит.       — Я абсолютно честен, — заявляет Лэнс, когда Широ уже собирается вставить, — он реально огромный.       Широ замирает на полпути и издаёт очень подозрительный звук.       Да, Лэнс сам себе враг.       Похоже, Кит кивает и согласно что-то мычит, а потом сдвигает угол полотенца с груди Лэнса и щиплет его сосок, и Лэнс стонет во весь голос. Кит вынимает его руку изо рта, слегка царапнув зубами, кладёт себе на грудь, ведёт вниз по животу, и Лэнс стонет снова, с большим энтузиазмом подаваясь к Широ, который всё ещё старается не ржать.       — Широ, — серьёзно продолжает Лэнс, — я не сказал ничего смешного!       — Он реально огромный, — передразнивая его интонации, говорит Кит. Подозрительный звук сзади повторяется, теперь громче. — Невероятно огромный. Как батискаф.       Продолжая держать Лэнса левой рукой, правой Широ тянется к Киту — Лэнс улавливает движение — и, наверное, пытается его шлёпнуть. Кит смеётся, уворачивается, но руку Лэнса не отпускает, и Лэнс бы тоже посмеялся, но он слишком разгорячён, поэтому просто двигается назад и с длинным «аааах» насаживается на Широ сам.       — Огромный!       Широ хрипло стонет ему в затылок сквозь сцепленные зубы, притискивает его к себе, тихо смеясь, — и от этого смеха Лэнс весь дрожит. Кит перехватывает его за запястье, потом кладёт его ладонь себе на затылок — о, да он уже стоит на коленях, — и его губы прижимаются к низу живота, к бедру, потом он обхватывает член Лэнса у основания, гладит подушечками пальцев, и Лэнс отлично знает, какой у него сейчас сосредоточенный взгляд, и какое отчаянное лицо у Широ, пока он зачем-то опять пытается с собой совладать.       — Широ, — просит Лэнс, и Широ опять прикусывает его плечо, чуть сильнее, а Кит трётся сжатыми губами о головку его члена, целует уздечку, мягко трогает языком, и Лэнс уже не стонет — тихонько вскрикивает, пока Широ медленно двигается в нём и пробегает раз за разом пальцами по его животу снизу вверх.       Лэнс цепляется за раковину, покачивает бёдрами, кусает губы и стонет на каждом выдохе. И на вдохе тоже стонет, потому что не может не стонать, — и потому что Широ это заводит. Про полотенце все уже забыли, становится совсем душно, Лэнс трясёт головой, и оно падает на Кита, а потом на пол. Кит фыркает, встаёт на полотенце коленями и берёт член Лэнса в рот, а потом тянет Широ за бедро, заставляя двигаться быстрее. Лэнс сильнее сжимает волосы Кита и с криком кончает ему в рот, а потом судорожно дёргается назад, к Широ, и ещё немного попадает Киту на щёку.       — М-м-м, — голодно тянет Кит, поднимаясь, и тянется поцеловать Широ.       — Нет, — вяло протестует Лэнс и прячет горящее лицо у Кита на плече, — нет, только не это, вы опять…       Но Широ, конечно, облизывает Киту щёку, губы, целует его, трахает его в рот языком, и Кит отвечает ему тем же, и снова кладёт руку Лэнса себе на живот, и эти короткие пижамные шорты Лэнс тоже отлично знает на ощупь. Они постоянно задираются, когда Кит спит, и Лэнс с большим трудом удерживается от соблазна потискать его за зад (но чаще, конечно, не удерживается).       Кит обнимает его и Широ сразу, и Лэнс прижимает его к себе, целует в шею и за ухом, утыкаясь носом ему в волосы, и еле слышно шепчет: «Мой хороший».       — Нечестно, — стонет Кит и кончает ему на живот. Широ целует его в щёку, потом целует Лэнса в затылок, а потом опускается на колени, чтобы облизать их обоих, пока они целуются.       — Теперь кофе, — говорит Кит, деловито натягивает шорты и хватает Широ за руку.       — Да, — соглашается Широ и плетётся за ним — всё ещё сонный, на самом-то деле.       Лэнс нежно смотрит им вслед и с ворчанием подбирает с пола мокрое полотенце.